За тысячу с лишним километров оттуда Гу Цзин рассмеялся, держа в руках телефон.
Погода в Шанхае сегодня стояла прекрасная. Около шести-семи часов утра небо только-только начало светлеть, сбрасывая с себя ночной покров, и нежно-розовая утренняя зарево живописно раскинулось по самому краю горизонта, окутывая высотные здания мягким сиянием.
– А я и не знал, что у вас, полковник Хэ, старческий маразм начался раньше времени. Разве вы не только что обращались ко мне не иначе как «второй молодой господин Гу»?
На другом конце провода воцарилось странное молчание.
Прошло секунд пять-шесть, прежде чем оттуда поинтересовались:
– Где Хань Хуань?
– Понятия не имею, – лениво бросил в трубку Гу Цзин, попутно поудобнее устраиваясь на постели. Хотя он всё еще лежал в кровати, ему почему-то казалось, что как бы он ни сел, всё равно неудобно.
Не прошло и нескольких минут, как звонок оборвался. Им всё равно было особо не о чем говорить, стоило перекинуться пара фразами – и они тут же начинали пикироваться. Наверное, это была извечная несовместимость характеров.
А этот носящий фамилию Хэ и впрямь человек с вечно болящей за всех душой.
Гу Цзин был уверен, что Хэ Чун узнал эту новость только прошлым вектором. В Девятом управлении полковника Хэ ценили очень высоко, но всё же в подобных делах непременно оставляли за собой лазейки и недомолвки.
В подобных делах – например, тех, что касались Хань Хуаня.
Хэ Чун и Хань Хуань... Разве могли эти два человека с совершенно противоположными характерами быть друзьями?
Опустив ресницы и сменив положение с неопределенным выражением лица, Гу Цзин перевернулся на бок, и половина его лица утонула в мягкой подушке.
Человек рядом с ним, как обычно, встал спозаренку, в то время как он сам всё еще валялся в постели. После ночных омовений они перебрались из маленькой комнаты в большую.
Шторы были раздвинуты лишь наполовину, и в комнату струился лучистый свет слоновой кости.
Гу Цзин лениво свернулся калачиком под одеялом, поджидая майора Хань, который ушел за доставкой.
У него был слабый желудок, а потому и к еде он относился весьма разборчиво.
Прошлой ночью ушло слишком много сил, и, проснувшись утром, он уже чувствовал голод, но в то же время ему вовсе не хотелось упускать того, кто пробудился на шаг раньше него. Не раздумывая, он выпалил:
– Возьми две корзинки сяолунбао из «Диньтайфэн»: одну с грибами, другую с крабовым мясом, порцию уксуса с имбирной соломкой и еще одну без. Из супов — суп с тонкой вермишелью, а также порцию сисюао из креветок и паровых овощных пельменей, и захвати еще красный рисовый пирог с пастой из красной фасоли.
Из «Диньтайфэн» можно было заказать доставку, но еду везли бы сюда больше сорока минут. Хань Хуань, казалось, услышал слабое урчание в его животе и с беспомощной улыбкой посмотрел на него:
– Нужно что-нибудь еще?
Он только этого и ждал.
– Тогда захвати еще свежемолотого соевого молока из отеля и яичницу с беконом. Только не то, что официанты приносят, оно ведь совсем остынет.
На самом деле, в столь дорогом отеле персонал никогда бы не стал мешкать и позволить еде клиента остыть; он просто хотел заставить мужчину лишний раз побегать, а заодно дать ему понять, что сбежать у него всё равно не получится.
Он думал о том, что если не удастся разжалобить его чувствами, то он силой притащит его обратно, даже если придется переломать ему руки и ноги. Но, к счастью, худшего сценария удалось избежать.
Его А-Хань не разочаровал его.
Глядя, как мужчина молча спустился вниз, сначала принес к кровати последние два блюда и, заметив, что он не собирается притрагиваться к еде, просто полуподнял его вместе с одеялом, вложил палочки в руку и не отводил взгляда, пока тот не съел всё до последней крошки.
Взгляд был теплым и таким долгожданным.
Он ел медленно и чинно, а тот, кто наблюдал за ним, испытывал на сердце лишь радость.
Наконец-то он возвращается.
Дверь отворилась, и Хань Хуань вошел в комнату с пакетами еды наперевес. С первого же взгляда он заметил, что человек на постели еще не встал и лишь полуприподнялся на локтях. Увидев входящего, Гу Цзин разгладил хмурую складку между бровей и улыбчво изогнул губы.
Неужели... он не собирается вставать?
Спустя три секунды после того, как дверь закрылась, Хань Хуань понял, что ошибался.
Гу Цзин решительно откинул одеяло, повернувшись к нему спиной, и абсолютно нагим поднялся с кровати. Его обнаженные, манящие прикоснуться лопатки обнажились в прохладном воздухе, а на белоснежной коже резко выделялись небольшие синевато-багровые пятна.
Едва успев поставить свертки на стол, майор увидел, что шаги мужчины неуверенны, и не успел тот отойти от кровати и на два шага, как рухнул обратно.
Теперь взгляд мужчины переместился со спины на грудь и плоский живот.
Черт возьми.
Даже такой выдержанный человек, как Хань Хуань, не удержался от ругательства и процедил:
– Где твоя одежда?
Раз уж тот заранее всё спланировал, чтобы удержать его здесь, наверняка он приготовил и запасную одежду.
Хань Хуань бросил вещи Гу Цзину и, наблюдая, как тот медленно облачается в одежду, подошел к кровати, чтобы поднять свой телефон.
Там появилась еще одна запись о звонке.
– Я перезвонил полковнику Хэ и сказал ему, что ты в ближайшее время не вернешься в Девятое управление.
Слово «не вернешься» мужчина выделил с особенным нажимом.
– ...В следующий раз я и сам отвечу, – голос и выражение лица Хань Хуаня были совершенно бесстрастными.
В тот же миг накатила волна боли. Гу Цзин даже не мог разобрать, что болело сильнее: тело или израненная душа.
Общаясь с верхушкой Девятого управления, он выяснил, что его Хань Хуань еще полгода назад знал, что на него могут объявить охоту, и сразу после этого разыскал полковника Хэ, предпочтя заключить союз с управлением.
Почему этот мужчина, который сейчас смотрел на него, скорее предпочел объединиться с тем, кто когда-то планировал его убить, чем хотя бы словом обмолвиться ему?
После бессонной ночи, полной страсти, слова полковника Хэ неотступно преследовали его в мыслях.
Ощутив легкое раздражение, Гу Цзин присел на диван и, похлопав по сиденью рядом с собой, с улыбкой произвел на мужчину:
– Садись, позавтракаем вместе. Мы так давно не ели вместе.
– ...Хорошо.
Каждый из них ел свой завтрак, но на вкус они были совершенно разными.
Закончив с шумаи, Хань Хуань бросил случайный взгляд на Гу Цзина, который привычно ел в полном молчании.
Мать Гу Цзина некогда слыла одной из главных красавиц Шанхая. Под ее влиянием Гу Цзин с самого детства пристрастился к кухне хуайнаньского стиля, и особенно к искусству поедания этих миниатюрных пельменей-сяолунбао. То, как он легко зажимал их прачки палочками, аккуратно надкусывал кожицу, чтобы испить ароматный сок, а затем целиком погружал пельмень вместе с тестом и начинкой в пиалочку с уксусом и отправлял в рот — все эти движения были слитными и плавными, а элегантность казалась заложенной у него в самом костном мозге.
– На, это тебе.
Хань Хуань опустил взгляд на коробочку, которую Гу Цзин подвинул к нему, и слегка приподнял брови.
– Паровые овощные пельмени. Чтобы немного остудить твой пыл.
– ...
Жизнь в очередной раз доказала: тот, кто заставляет второго молодого господина Гу испытывать досаду, очень скоро подвергнется жестокой каре, и без исключений.
Аппетит двух взрослых мужчин был весьма внушительным, к тому же после тяжелой бессонной ночи стол мгновенно оказался завален пустыми коробками и упаковкой.
Убирая со стола, Хань Хуань услышал слегка хрипловатый голос Гу Цзина:
– А-Хань, поезжай со мной в Пекин.
Не успел звук его голоса затихнуть, как последовал ответ:
– Прежде чем я отвечу, тебе разве нечего мне сказать?
Молчание.
Мужчина, по-видимому, никак не ожидал вместо готового решения услышать встречный вопрос, и даже замер на несколько секунд, прежде чем совершить следующее движение.
Хань Хуань отложил пакет в сторону и, наблюдая, как Гу Цзин с опущенной головой подошел к нему вплотную, перевел взгляд на его густые ресницы, отбрасывавшие длинные тени под глазами.
Гу Цзин взял его за руку и повел на небольшой балкон, примыкающий к спальне.
Стоило раздвинуть шторы, как в комнату хлынул слепящий солнечный свет — такой яркий, что от него заболели глаза.
Указывая на несколько высотных зданий неподалеку, Гу Цзин повернулся к Хань Хуаню и с улыбкой произнес:
– Когда ты служил в Девятом военном округе, твой позывной был Великий Демон, верно? А твой напарник, снайпер Малыш Демон — специалист по ближнему бою, — сейчас находится в здании как раз напротив этого.
Стоя к нему спиной, Гу Цзин на секунду умолк, а затем его палец продолжил указывать в соответствии с новыми словами:
– Оружейник Старик К — вон в том здании, специалист по подрывным работам Старый Ку — на парковке, а тот парень, которого называют твоим преемником, Пиковый Туз — тоже на пар...
– Гу Цзин, в этом нет никакого смысла.
Опять нет смысла.
Тебе никогда не узнать, что для меня весь смысл — это ты сам.
Склонив голову набок, Гу Цзин лукаво улыбнулся.
– План А — усыпляющее, план Б — я делаю всё сам, план С — заставить их помешать тебе уйти. Чтобы ты остался, мне пришлось приложить немало усилий, А-Хань.
С того самого момента, как полмесяца назад до него дошли вести о том, что мужчина жив, все его планы свелись к одному: как удержать этого человека рядом.
Даже если придется причинить ему боль, он все равно хотел оставить его подле себя.
Это почти превратилось в манию.
Ласково улыбаясь, Гу Цзин потянул мужчину за воротник, приложив немало силы, чтобы заставить его слегка склонить голову.
– Сегодня во второй половине дня мы летим в Пекин. И запомни: ни до этого момента, ни после тебе больше не удастся сбежать.
http://bllate.org/book/18679/1804986
Готово:
