Вчера Шэнь Моюнь сопровождал родителей на дне рождения Лу Линьчуаня, а сегодня им снова предстояло улетать за границу. На этот раз Шэнь Моюнь принял неожиданное для родителей решение — он останется на родине, чтобы продолжить учебу на третьем курсе университета.
В просторной и светлой гостиной дома Шэнь Моюня царила особенно тяжелая атмосфера. Родители Шэнь Моюня сидели на одной из диванных сторон с серьезными и обеспокоенными лицами, в то время как Шэнь Моюнь расположился напротив них — его взгляд был твердым, но в то же время сквозила в нем доля упрямства.
— Моюнь, за границей и уровень образования лучше, и условия для развития. Если ты останешься на родине, мы действительно будем переживать, — первой нарушила молчание мать Шэнь Моюня. В ее голосе звучали тревога и беспокойство. Она слегка подалась вперед, крепко сцепив руки, и неотрывно смотрела на Шэнь Моюня, пытаясь уловить на его лице хоть малейший признак колебаний.
Шэнь Моюнь слегка нахмурился, глубоко вздохнул и произнес:
— Мам, я знаю, что вы желаете мне добра, и считаете, что за рубежом больше образовательных ресурсов. Но я могу получить хорошее образование и дома, к тому же здешний подход к обучению, пожалуй, подходит мне больше.
Мать тихо покачала головой, и в ее тоне прозвучала спешка:
— Сынок, ты еще молод и не понимаешь разницы. Зарубежные университеты имеют огромные преимущества в научных исследованиях, преподавательском составе и будущих перспективах трудоустройства. Если ты останешься здесь, то можешь упустить множество прекрасных возможностей.
В глазах Шэнь Моюня промелькнула искра решимости, и он возразил:
— Мам, нельзя же всех равнять под одну гребенку. Отечественные университеты за последние годы развиваются очень быстро, и в некоторых областях уже достигли передового мирового уровня. К тому же, мои однокурсники и преподаватели здесь мне хорошо знакомы, учиться и общаться будет намного проще.
В этот момент заговорил отец, который до этого хранил молчание:
— Моюнь, пойми: мы столько лет тяжело работали за границей как раз для того, чтобы обеспечить тебе лучшие условия. Если ты останешься на родине, мы не сможем присматривать за тобой. Справишься ли ты один?
Во взгляде отца читались одновременно забота и сомнение.
Шэнь Моюнь выпрямился и без колебаний ответил:
— Пап, я уже вырос, я не маленький ребенок. Я смогу позаботиться о своем быте и учебе. Я знаю, что в одиночку столкнущусь со множеством трудностей, но это тоже возможность вырасти.
Мать вздохнула, ее голос слегка дрогнул:
— Моюнь, ты с самого детства не отходил от нас ни на шаг, и вдруг заявляешь, что хочешь остаться один в стране. Как мы можем быть спокойны?
Сердце Шэнь Моюня смягчилось. Он встал, подошел к матери, взял ее за руку и сказал:
— Мам, я понимаю ваши опасения. Но я не могу вечно зависеть от вас, мне нужна самостоятельность, нужно самому прокладывать свой путь. К тому же, сейчас средства связи так развиты, мы сможем созваниваться в любой момент.
Отец нахмурился, и его тон стал строже:
— Моюнь, не принимай решения сгоряча. Остаться на родине — дело не простое. Тебе нужно учесть всевозможные нюансы: и привычный уклад жизни, и культурные различия, и направление будущего развития.
Голос Шэнь Моюня стал чуть громче:
— Пап, я все это обдумал. К быту я быстро привыкну, культурные различия тоже не проблема, в конце концов, я коренной житель страны Z. Что касается будущего, отечественный рынок обладает огромным потенциалом, и возможностей здесь масса. Я верю, что если буду стараться, то обязательно добьюсь хорошего будущего.
Мать посмотрела на Шэнь Моюня полным безысходности взглядом:
— Сынок, почему ты такой упрямый? Поедешь с нами за границу — там все устроено, не придется так надрываться.
Шэнь Моюнь сжал кулаки, его охватило легкое волнение:
— Мам, я не упрямлюсь, я ищу ту жизнь, которой действительно хочу жить. За границей материальные условия, возможно, и лучше, но в душе мне вечно чего-то не хватает. Дома я чувствую принадлежность к чему-то родному и теплому, а за рубежом этого не сыскать.
Отец поднялся с места, принялся мерить шагами гостиную, затем остановился, посмотрел на Шэнь Моюня и сказал:
— Моюнь, запомни: мы, родители, делаем все ради твоего блага. Мы хотим, чтобы твое будущее было светлее, а ошибок на пути ты совершал меньше.
Шэнь Моюнь заглянул в глаза отцу и искренне произнес:
— Пап, я знаю, что вы с мамой думаете обо мне. Но жизненный путь — мой собственный, и пройти его я должен сам, пусть даже на нем будут преграды и неудачи. Я верю, что благодаря собственным стараниям и борьбе обязательно осуществлю свою мечту.
В гостиной снова воцарилась тишина. Только настенные часы мерно тикали, словно подгоняя их к принятию решения.
Спустя мгновение мать нарушила молчание:
— Моюнь, тогда расскажи нам о своих конкретных планах на родине? Например, о плане учебы и будущих карьерных целях.
Шэнь Моюнь вернулся на диван, собрался с мыслями и принялся подробно излагать свои планы:
— Мам, я намерен углубленно изучать свою специализацию здесь, в нашем университете есть прекрасные профессора и исследовательские проекты. Я хочу участвовать в них, чтобы повысить свой профессиональный уровень. В будущем я надеюсь найти хорошую работу по специальности в нашей стране и внести свой вклад в ее развитие.
Слушая рассказ сына, мать постепенно смягчилась в лице:
— Звучит вроде бы продуманно, но это лишь твои задумки, а на практике придется столкнуться с кучей проблем.
Шэнь Моюнь кивнул:
— Мам, я знаю, что будут трудности, но я их не боюсь. Я верю: если есть цель и решимость, любые преграды по плечу.
Отец сидел рядом, молча слушая слова сына, и лишь долгое время спустя медленно произ разнес:
— Моюнь, раз ты так непреклонен, мы больше не будем настаивать и удерживать тебя. Но запомни: столкнувшись с трудностями, не тащи всё в одиночку, сразу говори нам.
На лице Шэнь Моюня появилась улыбка:
— Пап, мам, спасибо за понимание и поддержку. Я обязательно буду стараться и вас не разочарую.
Мать смахнула слезинку из уголка глаза и, потянув Шэнь Моюня за руку, произнесла:
— Сынок, какое бы решение ты ни принял, мы любим тебя. Надеюсь, у тебя на родине все сложится удачно.
Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкую пелену облаков, мягко озаряя просторный зал аэропорта. Шэнь Моюнь крепко сжимал в руках багаж родителей, а его шаги были тяжеловатыми, когда он плелся следом за ними. Вокруг толпились люди: кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то прощался, а кто-то встречался, но в глазах Шэнь Моюня в этот момент отражались лишь удаляющиеся фигуры родителей.
Они подошли к зоне досмотра. Мать остановилась, повернулась, и ее глаза уже блестели от слез. Протянув руку, она нежно коснулась щеки Шэнь Моюня и дрожащим голосом произнесла:
— Моюнь, сынок, маме так тяжело с тобой расставаться.
Однако в мыслях Шэнь Моюнь про себя подумал: «Правда тяжело расставаться? Если и правда тяжело, то почему вы вечно бросаете меня одного?»
Подавив внутреннюю горечь, он постарался выдавить из себя улыбку и спокойно ответил:
— Мам, не грустите, я о себе позабочусь.
Отец стоял рядом. Во взгляде его читались забота и тоска по расставанию, но держался он по-прежнему стойко. Подойдя ближе, он похлопал Шэнь Моюня по плечу и сказал:
— Сынок, запомни слова отца: встретившись с трудностями, не отступай, встречай их лицом к лицу.
В душе Шэнь Моюня прозвучал холодный смешок: «Красиво говоришь. С самого детства сколько раз вы были со мной рядом? Разве это называется любовью?» Но вслух он лишь произнес:
— Пап, я знаю.
Мать достала из сумочки банковскую карту и протянула ее Шэнь Моюню:
— Это то, что мама тебе приготовила. Не экономь, трать на то, что нужно.
Шэнь Моюнь поспешно отказался:
— Мам, у меня есть свои деньги, вам с папой за границей тоже понадобятся средства.
Но мать настойчиво вложила карту ему в руку:
— Послушайся, возьми.
Приняв карточку, Шэнь Моюнь подумал про себя: «Разве деньги могут заменить любовь?»
В этот момент по громкой связи аэропорта объявили посадку. Слезы снова брызнули из глаз матери, и она крепко обняла Шэнь Моюню:
— Сынок, береги себя, кушай вовремя, а когда похолодает, не забывай одеваться теплее.
Шэнь Моюнь с легким раздражением отстранил мать:
— Я знаю, идите быстрее.
Отец шагнул вперед и мягко развел их:
— Ну всё, пора парню идти, иначе на самолет опоздаем.
Мать с тоской разомкнула объятия и, то и дело оглядываясь, направилась к рамке досмотра.
Шэнь Моюнь смотрел на удаляющиеся спины родителей, и на душе у него скребли кошки. Он вспомнил то крошечное время из детства, когда родители были рядом — те теплые улыбки, те заботливые слова нынче стали для него самым дорогим воспоминанием. Но в то же время ему казалось, что этих воспоминаний было слишком мало, чтобы доказать родительскую любовь.
Родители остановились перед проходом досмотра и еще раз обернулись к нему. Отец взмахнул рукой, призывая его возвращаться. Шэнь Моюнь в ответ тоже помахал рукой и громко крикнул:
— Папа, мама, счастливого пути!
Глядя, как родители скрываются в конце коридора досмотра, Шэнь Моюнь больше не смог сдерживать слез. Он долго стоял на месте, не желая уходить, а сердце разрывали противоречия и сомнения — то ли любовь, то ли обиду испытывал он к собственным родителям.
Спустя долгое время Шэнь Моюнь медленно развернулся и с тяжелым сердцем покинул здание аэропорта. Солнце снаружи все так же ярко сияло, но настроение его было мрачнее тучи. Подняв глаза к небу, он мысленно поклялся, что заставит родителей гордиться им и докажет: их любовь на самом деле не имеет для него никакого значения.
Вернувшись домой, Шэнь Моюнь окинул взглядом пустые комнаты, и его захлестнула волна одиночества. Казалось, веселые голоса родителей, еще недавно наполнявшие дом, все еще звучали в ушах, но теперь он остался совсем один. Пройдя в свою спальню, он рухнул на кровать и невидящим взглядом уставился в потолок.
Неизвестно, сколько времени прошло, как вдруг зазвонил телефон. Взяв аппарат в руки, он увидел СМС от матери: Сынок, мы на борту, береги себя. Шэнь Моюнь ответил: Мам, я буду, вы с папой тоже следите за здоровьем. Отложив телефон, он подумал: Это всего лишь дежурная забота.
Приподнявшись на кровати, Шэнь Моюнь глубоко вздохнул. Он знал, что с этой секунды вступил на путь самостоятельного странствия. Он должен доказать родителям, что и без их любви способен прожить прекрасно.
Парень принялся приводить мысли в порядок, готовясь к предстоящей жизни. Сначала он тщательно убрал всю квартиру, а затем составил четкий план учебы и повседневных дел. Он твердил себе, что не позволит родительским страхам оправдаться, и приложит все силы, чтобы его дни стали насыщенными и осмысленными.
Вечером Шэнь Моюнь в одиночестве сидел за обеденным столом перед простой едой, но кусок не лез в горло. Его мысли вновь унеслись к моменту прощания с родителями в аэропорту, сердце переполняли тоска и тревога, однако его упрямство не позволяло признаться в собственной зависимости и жажде родительской тепла.
Дни текли своим чередом, пока Шэнь Моюнь изображал из себя стойкого человека. В один прекрасный день он решил устроить случайную встречу с Лу Линьчуанем. Поскольку его старший брат тайно был влюблен в Лу Линьчуаня, а у них с братом были натянутые отношения, Шэнь Моюнь хотел сначала завоевать сердце Лу Линьчуаня, чтобы отомстить брату.
С того момента, как Шэнь Моюнь задумал подстроить случайную встречу с Лу Линьчуанем, он с головой погрузился в сбор информации о его передвижениях. Задача оказалась не из легких и потребовала немало времени и сил, однако ради осуществления своего сложного плана Шэнь Моюнь действовал без малейших колебаний.
Сперва Шэнь Моюнь попытался раздобыть сведения о Лу Линьчуане через собственный круг общения. Он обзвонил приятелей, с которыми поддерживал относительно неплохие отношения, осторожно заводил разговор о Лу Линьчуане и окольными путями расспрашивал о его привычках и повседневном распорядке. К его разочарованию, информация оказалась скудной и обрывочной.
— Кажется, я слышал, что он часто ходит в спортзал, но в какой именно — не знаю, — ответил один из знакомых на другом конце провода.
— Думаю, ему нравится бывать в библиотеке, хотя это лишь мои догадки, — ответ другого оказался столь же расплывчатым.
Подобные зыбкие ниточки слегка расстроили Шэнь Моюня, но сдаваться он не собирался. Он решил сменить тактику и взяться за учетные записи Лу Линьчуаня в социальных сетях. Потратив уйму времени, он дотошно просматривал публикации на всевозможных платформах, выискивая малейшие зацепки.
Микроблог Лу Линьчуаня обновлялся нечасто, но Шэнь Моюнь разбирал буквально каждое слово в каждом посте. Он заметил, что тот время от времени хвалил какую-то кофейню и прикладывал снимки тамошней обстановки. Это заставило сердце Шэнь Моюня дрогнуть; он тут же отыскал в интернете адрес и отзывы об этом заведении, внеся его в список возможных мест для встречи.
Затем он переключился на ленту друзей в Вичате. Здесь контент был более личным и непринужденным: Шэнь Моюнь обнаружил, что Лу Линьчуань как-то поделился книгой, купленной в определенном книжном магазине, упомянув, как ему нравится царящая там атмосфера. Шэнь Моюнь поспешно записал название книжной лавки, чтобы разузнать о ней подробнее.
Однако полагаться исключительно на сетевые зацепки было недостаточно. Шэнь Моюнь понимал, что для более точного контроля за перемещениями Лу Линьчуаня требуются прямые методы. И тогда он начал дежурить возле школы Лу Линьчуаня. Каждый день после занятий он заранее приходил к воротам, прятался в незаметном уголке и следил за каждым шагом объекта.
Он замечал, как иногда Лу Линьчуань уходил в студенческий переулок с перекусами вместе с Шэнь Юэчэнем, а порой в одиночестве прогуливался по близлежащему парку. Шэнь Моюнь молча фиксировал эти точки, выстраивая в голове карту повседневной активности Лу Линьчуаня.
Ради дополнительных сведений он даже попытался сблизиться с однокурсниками и друзьями Лу Линьчуаня. Во время школьных мероприятий он намеренно заводил беседу с его приятелями, будто случайно упоминая имя Лу Линьчуаня, после чего направлял разговор в нужное русло.
— Вы часто гуляете вместе с Лу Линьчуанем? — как бы между прочим осведомился Шэнь Моюнь.
— Не то чтобы часто, но иногда ходим поиграть в баскетбол, — последовал ответ.
— О? И где же вы играете? — тут же поинтересовался Шэнь Моюнь.
Подобным образом Шэнь Моюнь постепенно воссоздал более полные маршруты передвижения Лу Линьчуаня. Он выяснил, что каждую неделю тот посещает конкретный баскетбольный зал и часто участвует в волонтерских акциях, организованных местным сообществом.
Впрочем, все шло не так гладко. Однажды во время слежки Шэнь Моюнь попался на глаза объекту. Лу Линьчуань с недоумением обернулся на него, отчего Шэнь Моюнь смертельно испугался и тут же притворился, будто ни в чем не бывало направляется в соседний магазин. К счастью, заподозрить неладное Лу Линьчуаня не удалось, и он продолжил свой путь.
Шэнь Моюнь перевел дух и понял: нужно действовать куда осмотрительнее. Он стал тщательнее маскироваться и скрываться, чтобы впредь не быть замеченным.
Спустя несколько недель упорного труда Шэнь Моюнь наконец составил довольно полную картину излюбленных мест Лу Линьчуаня. У него на руках оказался подробный перечень: кофейни, книжные магазины, баскетбольные залы, парки, улицы с уличной едой. Каждая точка была отмечена на карте словно стратегический объект в тщательно спланированной военной операции.
На фоне происходящего внутренний мир Шэнь Моюня претерпевал сложные изменения. Поначалу он вел расследование лишь ради мести брату, но по мере углубления знакомства с Лу Линьчуанем обнаружил, что его чувства к последнему перестали быть простым расчетом и использованием. Достоинства и обаяние Лу Линьчуаня незаметно притягивали его, погружая в пучину сомнений и противоречий.
Я мшу брату или действительно испытываю к Лу Линьчуаню что-то иное? — часто спрашивал себя Шэнь Моюнь глухими ночами.
Но стоило ему вспомнить ненависть к брату, как решимость возвращалась:
— Как бы то ни было, я должен следовать плану и не смею размягчаться.
Ранним солнечным утром Шэнь Моюнь поднялся с постели спозаранку. Сегодня был тот самый день, когда он тщательно спланировал встречу с Лу Линьчуанем. Он готовился к нему невероятно долго, и внутри него бурлили напряжение, предвкушение и капелька невыразимой вины.
Подойдя к шкафу, он принялся с пристрастием выбирать наряд. После долгих раздумий выбор пал на лаконичную и стильную белую рубашку в сочетании с темно-синими джинсами и чистыми белыми кроссовками. Перед зеркалом он аккуратно поправил воротничок и манжеты, добиваясь идеального внешнего вида, а затем с помощью геля уложил волосы в естественную, но эффектную прическу.
Разобравшись с внешностью, Шэнь Моюнь приступил к психологической подготовке. Он сел за письменный стол, где на листе бумаги был густо исписан список излюбленных мест Лу Линьчуаня и предполагаемого времени его появления. Вновь вчитываясь в эти данные, он мысленно прокручивал возможные сценарии и диалоги.
— Примерно в десять утра он может появиться в той кофейне, мне нужно прийти туда пораньше и занять удобное место, — бормотал про себя Шэнь Моюнь.
— Если же он отправится в парк, я сделаю вид, что просто прогуливаюсь, и как бы невзначай поздороваюсь.
Размышляя, он делал пометки и дополнения на бумаге, стремясь сделать план безупречным.
Завершив приготовления, Шэнь Моюнь бросил взгляд на часы — до выхода оставался целый час. Этот час показался ему бесконечно долгим; волнение нарастало, он вновь и вновь мерял комнату шагами, глубоко вдыхая, чтобы взять себя в руки.
Наконец настал час X. Взяв ключи и телефон, Шэнь Моюнь вышел из дома. Сначала он заглянул в цветочный магазин, где тщательно отобрал скромный букет белых лилий. Он знал, что Лу Линьчуане нравится свежий аромат лилий, и надеялся, что цветы послужат отличным началом для беседы.
Прижав к груди букет, Шэнь Моюнь поймал такси и поехал в ту самую кофейню. Едва переступив порог, сердце заколотилось с удвоенной силой. Окинув взглядом помещение в поисках места, откуда хорошо просматривался бы вход и при этом не бросался в глаза, он устроился в типом углу.
Сев за столик, он заказал кофе, не сводя глаз с дверей. Руки крепко сжимали стебли цветов, а ладони уже успели вспотеть. Секунды тянулись медленно, и от каждого звука шагов у порога сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— А вдруг он сегодня не придет? — с тревожными нотками подумалось Шэнь Моюню.
Когда терпение почти иссякло, в дверях наконец показался силуэт Лу Линьчуаня. Глубоко вздохнув, Шэнь Моюнь заставил себя успокоиться. Наблюдая за тем, как Лу Линьчуань вошел, заказал напиток у стойки и занял столик у окна, парень собрался с духом.
Набравшись храбрости, он встал и направился к нему с букетом в руках. Шаги казались тяжелыми, словно каждый сулил неизвестность и вызов.
— Брат Лу, какое совпадение!
Шэнь Моюнь постарался придать голосу максимально непринужденный и теплый оттенок.
Лу Линьчуань поднял голову, увидел его и слегка удивился:
— Это ты, действительно совпадение.
Шэнь Моюнь протянул цветы со словами:
— Это тебе, мне кажется, они очень тебе подходят.
Лу Линьчуань принял букет и с улыбкой произнес:
— Спасибо, а ты какими судьбами здесь?
Заготовленное заранее оправдание слетело с губ Шэнь Моюня без запинки:
— У меня в последнее время паршиво на душе, захотелось побыть в тишине, никак не ожидал встретить тебя.
Посмотрев на него, Лу Линьчуань проявил участие:
— Почему настроение испортилось? Хочешь поговорить об этом?
Притворившись, что колеблется, Шэнь Моюнь медленно начал:
— Да на самом деле из-за домашних дел, они меня сильно тяготят. Родители вечно за границей, почти не уделяют мне времени, и я постоянно чувствую себя одиноким. И с братом отношения не клеятся — он вечно давит, пытается всем управлять, лишая меня любой свободы. Он словно считает меня вечно маленьким ребенком, который ничего не понимает. Например, я увлекаюсь музыкой и хочу освоить инструмент, а он заявляет, что это пустая трата времени, лучше бы учебой занимался. Но я считаю, что жизнь не должна состоять из одной учебы.
Лу Линьчуань мягко кивнул:
— Я понимаю твои чувства, между близкими людьми порой случаются разногласия и недопонимания. А ты пробовал нормально поговорить с братом?
Шэнь Моюнь вздохнул:
— Пытался, толку чуть. Стоит мне завести спокойный разговор, как он прерывает меня на полуслове, обзывает мои мысли детскими и оторванными от реальности. Как-то раз я собрался участвовать в музыкальном конкурсе — для меня это был редчайший шанс, я долго готовился и очень ждал его. Но когда я сказал брату, он даже слушать не стал, с ходу отказал, заявив, что это помешает учебе, и я все равно ничего не займу, мол, пустая трата сил.
Лу Линьчуань утешил его:
— Возможно, его методы неверны, но все идет от заботы. Попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны или привлечь кого-то третьего для примирения.
Шэнь Моюнь горько усмехнулся:
— Разве это так просто? Мне кажется, он мне просто завидует — завидует тому, что у меня есть мечты и стремления, в то время как он сам превратился в робота, знающего лишь работу да деньги. Я сейчас хочу лишь одного — самостоятельности, чтобы не зависеть от их оков. Кстати, а ты? Как дела в твоей семье?
Лу Линьчуань слегка запрокинул голову, на миг задумавшись:
— Мои родители, напротив, люди современные, предоставили мне полную свободу и простор для развития увлечений. Правда, порой мне кажется, что они слишком уж во мне уверены, позволяя делать все, что заблагорассудится, отчего иногда становится сомнительно — правилен ли мой выбор. К примеру, однажды я хотел поехать волонтером в глушь, чтобы помогать нуждающимся. Рассказал им, и они не стали возражать, но и советов толком не дали, предоставив все решать мне самому. Тогда мне на самом деле хотелось услышать их мнение.
Шэнь Моюнь задумчиво протянул:
— И то лучше моего, по крайней мере, у тебя есть право выбора.
Лу Линьчуань похлопал Шэнь Моюня по плечу:
— Не будь таким пессимистом, эти трудности временные, стоит тебе по-настоящему встать на ноги, как проблемы разрешатся сами собой. Ты ведь говорил, что хочешь независимости? У тебя есть конкретный план?
Шэнь Моюнь с твердым выражением в глазах произнес:
— Я хочу сначала добиться успехов в учебе, потом найти хорошую работу и самому зарабатывать себе на жизнь. Я планирую взять побольше практических курсов, чтобы повысить свои профессиональные навыки. Например, недавно в школе открылся курс по маркетингу, я подумал, что он очень поможет в будущем при поиске работы, и записался. Правда, учеба дается мне действительно тяжело. Лу-гэ, не мог бы ты меня поучить?
Лу Линьчуан охотно согласился:
— Без проблем, лишь бы я мог помочь.
Шэнь Моюнь продолжил:
— Конкуренция на специальности, которую я сейчас изучаю, очень высокая, выделиться из толпы непросто. К тому же некоторые предметы действительно очень сложны, например высшая математика. Из-за домашних заданий и подготовки к экзаменам я часто засиживаюсь за полночь, но оценки все равно оставляют желать лучшего. Я бы еще хотел поучаствовать в каких-нибудь академических конкурсах, но боюсь, что моих сил недостаточно.
Лу Линьчуан кивнул:
— Не падай духом, учеба — это процесс накопления. Что касается высшей математики, можешь порешать побольше практических задач, обратиться за советом к преподавателю или однокурсникам. Насчет академических конкурсов — можешь начать с каких-нибудь небольших соревнований, поднабраться опыта и постепенно повышать свои навыки. Ну, а помимо учебы, как насчет жизни?
Шэнь Моюнь беспомощно вздохнул:
— В плане жизни тоже непросто. Я живу один, и всё приходится обустраивать самому: готовить еду, наводить порядок, платить за воду и электричество и так далее. Иногда чувствую себя ужасно уставшим. К тому же рядом нет семьи, и если заболею, приходится заботиться о себе самому. Как-то раз у меня поднялась температура, я лежал в постели не в силах встать и даже не мог сделать глоток воды — в тот момент я невероятно сильно скучал по дому.
Лу Линьчуан с заботой произнес:
— Тогда тебе нужно больше следить за здоровьем, беречь себя. Может, стоит найти соседа по комнате, чтобы жить вместе и приглядывать друг за другом.
Шэнь Моюнь покачал головой:
— Найти соседа — тоже дело непростое, трудно отыскать человека, с которым сойдешься характерами. К тому же я не особо привык жить с незнакомцами, мне всегда неуютно.
Лу Линьчуан заметил:
— Так нельзя продолжать вечно, жизнь в одиночку — это слишком тяжело. Или ты можешь почаще участвовать в каких-нибудь социальных мероприятиях, заводить новых друзей — глядишь, и встретишь подходящего соседа.
Шэнь Моюнь вздохнул:
— Я пробовал ходить на всякие мероприятия, но влиться туда очень трудно. У меня довольно замкнутый характер, я не умею первым идти на контакт с людьми, так что обычно просто сижу где-нибудь в уголке.
Лу Линьчуан с улыбкой сказал:
— Тебе нужно быть смелее, сделать первый шаг самому. Например, увидев интересного человека, можно сначала поздороваться, завести разговор с простой темы, и постепенно привыкнете друг к другу.
Шэнь Моюнь горько усмехнулся:
— Легко сказать, да трудно сделать. Я вечно боюсь получить отказ или не знаю, что сказать.
Лу Линьчуан ободрил его:
— Каждый испытывает подобные страхи, но как узнать, получится ли, если не попробовать? Точно так же, как я, когда впервые пошел в волонтеры: поначалу мне тоже было очень страшно, но когда я действительно этим занялся, то понял, что на самом деле всё не так уж сложно.
Шэнь Моюнь задумчиво кивнул:
— Пожалуй, ты прав, мне стоит быть смелее. А когда ты волонтерил, случалось ли что-нибудь запоминающееся?
Лу Линьчуан вспомнил:
— Было дело. Как-то раз мы отправились в бедный горный район, чтобы привезти местным детям учебные принадлежности и вещи первой необходимости. Там жила одна маленькая девочка: ее семья очень бедна, но сама она невероятно рассудительная и учится с большим усердием. Она взяла меня за руку и сказала, что когда вырастет, тоже будет помогать людям, совсем как мы. В тот момент я почувствовал, что всё, что я делаю, имеет огромный смысл.
Шэнь Моюнь с чувством произнес:
— Звучит и правда очень трогательно. А ты будешь и дальше продолжать заниматься волонтерством?
Лу Линьчуан твердо ответил:
— Конечно буду, как только представится возможность — сразу поеду. Мне кажется, что способность приносить людям хоть капельку помощи делает счастливым и тебя самого.
Шэнь Моюнь немного помолчал и промолвил:
— Кажется, я никогда в жизни не делал ничего по-настоящему полезного для других.
Лу Линьчуан заметил:
— На самом деле можно начать с малого, с повседневных мелочей: например, помочь товарищу по учебе разобраться с какой-нибудь проблемой или уступить место пожилому человеку — всё это имеет значение.
Шэнь Моюнь кивнул:
— Мм, впредь я буду стараться. Кстати, кроме волонтерства, какие у тебя еще есть увлечения?
Лу Линьчуан ответил:
— Я люблю спорт, например бег или баскетбол. Спорт позволяет мне расслабиться, а заодно тренирует тело. А ты?
Шэнь Моюнь сказал:
— Я люблю читать, особенно художественную литературу. Книги позволяют увидеть самые разные миры и прочувствовать чужие судьбы.
Лу Линьчуан с любопытством спросил:
— Тебе попадалась в последнее время какая-нибудь книга, которая особенно полюбилась?
Шэнь Моюнь немного подумал и произнес:
— Недавно я прочитал книгу под названием Сто лет одиночества, истории и персонажи там совершенно уникальные, она произвела на меня глубокое впечатление.
Лу Линьчуан отозвался:
— Я тоже слышал об этой книге, но всё никак не удавалось прочитать. Не расскажешь о ней?
Шэнь Моюнь с увлечением принялся пересказывать сюжет книги и делиться собственным пониманием. Лу Линьчуан слушал очень внимательно, то и дело задавая вопросы и высказывая свое мнение.
В глазах Шэнь Моюня мерцал свет, когда он заговорил:
— Книга Сто лет одиночества просто потрясает воображение! Эта легендарная и пропитанная трагилизмом судьба семьи Буэндиа целиком и полностью захватила меня. Посмотри: начиная с первого поколения, Хосе Аркадио Буэндиа, который повел за собой людей и основал городок Макондо, в нем было столько отваги первопроходца и жажды неизведанного. Но со временем члены этого рода постепенно погружаются во всё более абсурдные и причудливые превратности судьбы.
Лу Линьчуан слегка кивнул и произнес:
— Действительно, подобный семейный способ повествования очень своеобразен, судьбы каждого из персонажей словно переплетены друг с другом и в то же время совершенно самостоятельны.
Шэнь Моюнь продолжил:
— Именно так! Например, полковник Аурелиано из второго поколения: он пережил за свою жизнь бесчисленные войны, стал свидетелем бесчисленных смертей и жестокости, но в душе неизменно оставался одиноким. Он метался между властью и страстями, так и не найдя истинного пристанища. А Амаранта? Из-за любовных терзаний она всю жизнь провела в отказах и раскаянии, и эта внутренняя боль и борьба вызывают бесконечное сожаление.
Лу Линьчуан нахмурился и в раздумьях произнес:
— Характер Амаранты и впрямь невероятно сложен. У нее ведь явно был шанс обрести счастье, но она упустила его из-за собственных душевных узлов. Не отражает ли это какую-то слабость человеческой природы?
Шэнь Моюнь согласился:
— Мне кажется, в этом-то и заключается гениальность Маркеса. Через образ Амаранты он обнажает страхи, эгоизм и нерешительность людей, когда они сталкиваются с любовью. К тому же этот изъян характера присущ не одной лишь Амаранте — схожие черты проступают и у других членов семьи.
Лу Линьчуан задумчиво протянул:
— А Урсула? Можно сказать, она была главной опорой всего рода, неустанно стараясь поддерживать порядок и стабильность в семье. И все же в конце концов она оказалась не в силах предотвратить закат своего дома.
Шэнь Моюнь с чувством произнес:
— Урсула — необыкновенно сильная и великая женщина. Она прошла через взлеты и падения семьи, стала свидетелем бесчисленных радостей и горестей расставаний, но так и не сдалась. Ее присутствие дарило этому хаотичному семейству капельку тепла и надежды. И тем не менее перед лицом потока судьбы силы отдельного человека неизменно малы.
Лу Линьчуан заметил:
— А еще эти чудесные элементы в книге — вроде летающих ковров или чумы, заставляющей людей забывать всё на свете. Подобные сюрреалистичные описания придают истории массу таинственных красок.
Шэнь Моюнь кивнул:
— Точно, эти сюрреалистичные детали добавлены вовсе не случайно, они тесно связаны с судьбами героев и развитием сюжета. Они символизируют сокровенные человеческие желания, страхи и растерянность. Взять хотя бы ту эпидемию забывчивости, из-за которой жители всего городка утратили память: не намекает ли это на то, что в ходе истории люди зачастую предают забвению прошлые уроки?
Глаза Лу Линьчуана блеснули:
— Весьма интересная трактовка. А как по-твоему, что в конце концов означает тема одиночества, о которой в книге упоминается вновь и вновь?
Шэнь Моюнь на мгновение задумался и неторопливо промолвил:
— По моему мнению, одиночество — это не просто удел отдельной личности, это всеобщее состояние всего рода и даже человеческого общества в целом. Хотя члены семьи Буэндиа жили под одной крышей, в душе каждого таились невыразимые секреты и боли, они были неспособны по-настоящему понять друг друга и проникнуть в чужой внутренний мир. Такое одиночество порождено барьерами между людьми, недопониманием и неизбежностью судьбы.
Лу Линьчуан ответил:
— Разумно. К тому же от этого одиночества, судя по всему, невозможно избавиться: как бы они ни старались, им не удается разбить оковы такой судьбы.
Шэнь Моюнь взволнованно воскликнул:
— Именно так! Точно так же, как полковник Аурелиано, который на войне неустанно гнался за властью и славой, но в итоге обнаружил, что по-прежнему одинок. Или Фернанда, которая истово цеплялась за свои так называемые аристократические традиции и правила, совершенно не вписываясь в окружающий мир — это тоже проявление одиночества.
Лу Линьчуан с глубоким чувством произнес:
— Выходит, создавая эту книгу, Маркес призывал людей покончить с подобным одиночеством и выстраивать более искренние связи и общение?
Шэнь Моюнь ответил:
— Возможно. Но мне кажется, еще важнее то, что она заставляет нас осознать саму реальность одиночества и задуматься о том, как посреди этого одиночества отыскать смысл и ценность жизни.
Лу Линьчуан кивнул в знак согласия:
— Да, это и вправду книга, над которой стоит поломать голову. А какой эпизод или какой персонаж, по твоему мнению, оставили в тебе самый глубокий след?
Шэнь Моюнь без колебаний откликнулся:
— Для меня незабываем образ Прекрасной Ремедиос. Ее красота и чистота словно совершенно не вязались с этим хаотичным и нелепым миром. В конце концов она вознеслась на небеса, и подобная сверхъестественная развязка оставляет простор для бесконечных фантазий.
Лу Линьчуан с улыбкой произнес:
— И правда, само существование Ремедиос подобно какому-то сказочному символу, олицетворяющему хрупкость и редкость красоты и чистоты в этом полном страданий мире.
Шэнь Моюнь продолжил:
— А еще вторжение банановой компании — эта страница истории наполнена кровью и угнетением, она отражает всю тьму и несправедливость тогдашнего общества.
Лу Линьчуан сказал:
— Это тоже важный поворотный момент в судьбе семьи, после которого упадок рода Буэндиа стал еще более очевидным.
Шэнь Моюнь глубоко вздохнул:
— Да, колесо истории безжалостно перемалывает этот род, и невольно начинаешь оплакивать их судьбу.
Лу Линьчуан поинтересовался:
— А чему эта книга научила тебя самого?
Шэнь Моюнь немного подумал и ответил:
— Я научился дорожить людьми, которые рядом, и не упускать подлинные чувства из-за собственного упрямства и предрассудков. А еще — смело встречать трудности и превратности жизни, не погружаясь в бесконечное одиночество и отчаяние, как это случилось с героями книги.
Лу Линьчуан произнес:
— Очень глубокое осознание. А как ты считаешь, какие уроки эта книга преподносит нашей реальной жизни?
Шэнь Моюнь ответил:
— Мне кажется, она заставляет нас переосмыслить отношения между людьми в современном обществе. Мы вечно заняты собственными делами, упуская из виду общение и взаимопонимание с окружающими, что и приводит к душеввному одиночеству. Нам следует уделять больше внимания чувствам других людей и выстраивать более искренние межличностные связи.
Лу Линьчуан кивнул:
— Верно, к тому же нам следует извлечь уроки из взлетов и падений этого рода, осознать важность истории, чтобы не наступать на те же грабли.
Шэнь Моюнь добавил:
— А еще задуматься о судьбе. Мы не должны полностью подчиняться воле рока, в нас должен жить дух сопротивления, чтобы мы могли добиваться жизни, которой действительно желаем.
Лу Линьчуан сказал:
— Похоже, эта книга и вправду тебя сильно вдохновила. Ты собираешься читать другие произведения Маркеса?
Шэнь Моюнь воодушевленно ответил:
— Конечно! Мне уже не терпится исследовать его литературный мир дальше. А ты?
Лу Линьчуан с улыбкой промолвил:
— После твоих слов я тоже загорелся, пожалуй, мне стоит внести произведения Маркеса в собственный список для чтения.
Во время беседы Шэнь Моюнь то и дело наблюдал за выражением лица и реакцией Лу Линьчуана, мысленно гадая, как тот к нему относится. Он понял, что Лу Линьчуан — отличный слушатель: тот не только внимательно выслушивал его излияния, но и вовремя подбадривал и давал дельные советы.
Шло время, и первоначальное напряжение Шэнь Моюня постепенно отступало. Он начал ловить кайф от времени, проведенного с Лу Линьчуаном, и на какое-то мгновение даже забыл о своей изначальной цели.
Однако, стоило ему взглянуть в искренние глаза Лу Линьчуана, как в груди снова неожиданно вспыхивало чувство вины. Он знал, что его побуждения нечисты, и боялся, что однажды Лу Линьчуан раскусит его истинные замыслы.
Будь что будет, решу проблемы по мере их поступления, — мысленно сказал себе Шэнь Моюнь.
Он не знал, к какому исходу в конечном итоге приведет этот его план, но понимал: с этой минуты пути назад уже нет.
http://bllate.org/book/18674/1803933
Готово:
