События разворачивались час назад.
Ци Тянь по адресу, полученному от Инь Чуаня, отыскал дом семьи Инь. Приведя с собой Линь Цжэньи, он остановился перед воротами и мог поклясться, что действительно стучал.
Дверь ему открыла женщина из прислуги и спросила, кто он такой.
Он ответил, что он хороший друг Инь Чуаня, после чего вошел внутрь.
Родители Инь Чуаня сидели во дворе и были заняты тем, что аккуратно раскладывали по папочкам какие-то документы. Рядом стояло несколько деревянных ящиков — судя по всему, они тоже собирались в дальнюю дорогу.
Ци Тянь, выполняя указания Инь Чуаня, решил ничего лишнего не говорить: забрать несколько ящиков с книгами, прихватить землю с ветками — и дело с концом.
Впервые увидев эту супружескую пару, о которой ходило столько слухов, он поневоле мысленно предался размышлениям.
Если судить исключительно по внешности, родителей Инь Чуаня можно было смело помещать на рекламные плакаты с изображением образцовой семьи. Во всем — от черт лица и манер до выбора одежды — чувствовалось неподдельное «благородство».
Кто бы мог подумать, что столь солидные на вид люди втайне оказывались помешанными на тотальном контроле маньяками.
Инь Чуань и Линь Цжэньи шли позади, вполголоса обсуждая, что поесть вечером.
Ци Тянь потер нос и с улыбкой произнес:
— Я ведь и правда боялся, что ты их дом дотла спалишь.
— Спасибо.
—
Трое стояли в ряд у входа в полицейский участок, решая, кто с кем поедет в одной машине.
Инь Чуань взял бумагу, и на его лице появилась улыбка:
— Спасибо.
Милиционер вкратце обрисовал Инь Чуаню ситуацию: получив заявление, они были обязаны выехать на место и разобраться во всем детально, а поскольку профессор Инь — человек авторитетный, у них не было выбора, кроме как доставить всех в участок для разбирательства.
— Да пустяки, — Ци Тянь стукнул его кулаком по плечу, выказав полнейшее безразличие, — эка невидаль, не бери в голову. Для меня это как навестить родительский дом, я в кутузке бывал не раз, не переживай.
— Теперь-то ты наверняка завязал, — хохотнул Ци Тянь, приобнимая его за плечи и двигаясь вперед. — Вся эта история лишний раз доказала, какими конченными придурками оказались те двое. Держись от них подальше, и если кто-то еще посмеет попрекнуть тебя сыновним долгом, я первому набью морду.
Неудивительно, что милиционер так бурно отреагировал: нынешний Инь Чуань сильно отличался от того, каким остался в памяти. Во всяком случае, сын профессора Инь вряд ли стал бы гонять на мотоцикле. Впрочем, теперь Инь Чуань жил отдельно от семьи.
Линь Цжэньи кивнул:
— Я в порядке, — и протянул коробку, которую все это время выпускал из рук. — Сяо Чуань, смотри, земля и ветки, как ты просил.
Милиционер оказался соседом Инь Чуаня — на несколько лет старше него. Они жили в одном районе, то и дело сталкивались нос к носу и знали друг друга по именам, хотя почти не общались.
Супруги с каменными лицами наблюдали за ними от начала и до конца, и атмосфера царила донельзя неловкая.
Инь Чуань отвел взгляд в сторону, уставившись на деревья у обогречной дороги:
— Пять лет назад такое было вполне возможно.
Линь Цжэньи отличался от обычных людей, да к тому же был высоким и пугал окружающих, когда молчал. Попади он в подобное место без всяких на то причин — допроса с пристрастием было не миновать.
— Пятый брат, извините, что вам с Четвертым братом пришлось пережить такое. — Он с легкой досадой выдохнул: — Я никак не ожидал, что они заявят в милицию.
— Чуань-эр, я знаю, что ты человек мнительный, но случившееся действительно не стоит принимать близко к сердцу. Милиционеры здесь вполне вежливые, мы с Линь Цжэньи просто написали объяснительные, больше ничего не произошло. К тому же твой Пятый брат не из тех, кто дорожит репутацией — побывать в участке не бог весть какое событие.
Инь Чуань думал совсем о другом. Глядя на жалко выглядящего Линь Цжэньи и жестикулирующего Ци Тяня, он внезапно почувствовал себя жутко виноватым.
Перед тем как войти, Ци Тянь ревниво пробурчал:
— Почему тебе достался свитер, а мне — перчатки? — Он посчитал это несправедливым, и в его глазах тут же мелькнуло столько белка, что зрачков почти не было видно.
— ...
—
Чтобы добраться до участка и вытащить их как можно быстрее, Инь Чуань приехал на мотоцикле.
Когда они подошли к главным воротам, произошло нечто совершенно нелепое.
Он обернулся к Линь Цжэньи и поторопил его поспешить за ним, чтобы поскорее убраться отсюда.
— Есть.
— Оба они — мои хорошие друзья, я сам попросил их забрать мои вещи. Мои родители с ними не знакомы. Простите, это по моей хаоситичности возникло такое недоразумение, побеспокоил вас.
Инь Чуань поднял глаза. Его взгляд был мрачным и глубоким — он насквозь видел мысли Ци Тяня и прямо произнес:
— Не переживай, я не стану им мстить.
Он приблизился к Инь Чуаню, и по его задумчивому виду было очевидно, что он хочет поговорить с глазу на глаз.
— Я переживаю за Четвертого брата, — Инь Чуань подошел к Линь Цжэньи и внимательно оглядел его с ног до головы. — Четвертый брат, ты в порядке?
Инь Чуань усмехнулся:
— Меня никто не похищал. С семьей Инь покончено раз и грязной точкой.
—
Позже в тот же день закатное солнце опустилось за горизонт, тени вытянулись по земле — настало время ужина.
Инь Чуань с пониманием отнесся к ситуации и не торопясь все объяснил.
Сотрудник тоже заметил его, на пару секунд замер с отрешенным взглядом, будто не осмеливаясь признать.
Милиционер провел его внутрь и по ходу дела пояснил:
— О чем вы говорите, я и сам понял, что это недоразумение. Давайте просто заполним бумаги по процедуре, и после этого можете быть свободны.
Он заглушил мотор, снял шлем и, подняв голову, увидел молодого милиционера в форме, стоявшего у входа в участок.
Ци Тянь никак не ожидал такого поворота. Пытаясь поприветствовать их как старших, он приоткрыл рот:
— Послушайте... — но, сообразив, что не знает, что и сказать, покачал головой и решил замолчать.
— Он уже привык, — подхватил Ци Тянь, хлопнув Линь Цжэньи по спине. — Сам расскажи Сяо Чуаню, чтобы люди зря не волновались.
Окружающий мир казался Инь Чуаню отделенным от него высокой горой, да и сам он в глазах других людей был недосягаем.
Вещей на переезд набралось немного, Ци Тяню и Линь Цжэньи хватило двух ходок, чтобы со всем покончить.
Трое милиционеров преградили им путь, предъявили удостоверения и заявили:
— Профессор Инь сообщил о проникновении в частную собственность. Вы оба, пройдемте с нами.
— Пойдемте, — подал голос Ци Тянь и, шагнув вперед, решительно зашагал в сторону парковки.
Инь Чуань живо представлял себе эту картину, и на душе скребли кошки. Милиционер задает вопрос, Четвертый брат не может ответить, полицейский в сердцах стучит по столу и повышает голос, а Четвертый брат пугается еще сильнее.
Ци Тянь обернулся и вставил реплику:
— Вечером ужинаем у Третьего.
Инь Чуань в фиолетовом свитере пришел в гости в новобрачное гнездышко Третьего и его жены.
— Инь Чуань?
Сказав это, он остановился, бросил ключи от машины Линь Цжэньи и выразительным взглядом велел ему идти ждать в автомобиле.
Инь Чуань словно не расслышал его и вовсе не собирался обращать на него внимания.
На ужин подали пельмени. Старшего не было, собрались только впятером.
И тесто для пельменей, и мясную начинку третья невестка приготовила сама, она же в одиночку сварила их и пожарила на пару.
Сама изящная и утонченная, пельмени она лепила такие же аккуратные.
Один только Инь Чуань умял целую пароварку пельменей и сгрыз початок сладкой кукурузы.
Третья невестка проявила особую заботу: приготовила его любимую пекинскую закуску и питательный грибной суп с говядиной.
Выпив пиалу, он зачерпнул еще, и тогда третья невестка перелила остатки супа в термос, напомнив допить дома.
Он сладко поблагодарил ее, и в нем внезапно взыграло любопытство:
— Третья невестка, я помню, вы же из Сычуани. Не ожидал, что вы умеете лепить пельмени, да еще так мастерски. Или это ради моего Третьего брата?
— Я из Чэнду, — с улыбкой пояснила она. — У нас тоже любят пельмени, хоть они и отличаются от северных. Но вообще-то да, ради твоего Третьего брата. Он вырос в детдоме и в детстве вдоволь их не едал.
Инь Чуань с пониманием кивнул:
— Вы так добры к Третьему брату.
Третья невестка ласково посмотрела на него:
— Чувства взаимны, твой Третий брат ко мне тоже добр.
Инь Чуань подцепил пельмень, закинул его в рот и раздул щеки от еды.
Раньше он не особо жаловал пельмени, но с этого момента его душа воспылала к ним любовью.
Около девяти вечера все разъехались по домам.
Третья невестка проводила их до подземной парковки и наказала быть аккуратнее за рулем.
Инь Чуань оседлал мотоцикл, пару секунд поразмышлял со шлемом в руках, глядя на хрупкую и изящную фигурку третьей невестки, и прежде чем успел как следует все обдумать, слова сами сорвались с его губ:
— Третья невестка, можно я теперь буду почаще приходить к вам на ужин?
Услышав это, третья невестка слегка замерла, в ее красивых глазах промелькнуло удивление.
Инь Чуаня мгновенно охватило смущение. Опустив глаза, он попытался отшутиться:
— Нет-нет, я просто так ляпнул, вы не...
— Конечно можно, — третья невестка посмотрела на него мягким взглядом, и ее улыбка распустилась, подобно цветку. — Сяо Чуань, добро пожаловать.
— Спасибо.
Инь Чуань отреагировал донельзя мило: кончики его ушей покраснели, он отпустил газ — и «вжух» умчался прочь.
Тем временем Цзя Юй припал к окну машины, выговаривая Ци Тяню, чтобы тот вел аккуратнее. Он хотел немного поболтать с Инь Чуанем, да не успел.
Цзя Юй подошел к жене и озадаченно спросил:
— А чего это Сяо Чуань так быстро уехал?
Третья невестка прикрыла рот рукой:
— Застеснялся.
— С чего бы?
— Наверное, пельмени мои больно хороши.
—
На следующее утро, выгуляв Большого Хуана и Малого Хуана, Инь Чуань поднялся наверх.
Возле двери квартиры 601 мялся мужчина в деловом костюме, похожий на страхового агента.
Инь Чуань поздоровался с ним, и после короткого разговора выяснил, кто перед ним.
Это был адвокат, явившийся по поручению его родителей, чтобы официально разорвать с ним всякие связи.
— Господин Инь, прошу вас, возьмите этот документ. Внутри находится уведомление о разрыве отношений.
Адвокат протянул бумаги Инь Чуаню.
Инь Чуань тут же надорвал конверт и не преминул сострить:
— Надо же, как все официально?
Адвокат посмотрел на него с жалостью и извинением в глазах:
— Считаю своим долгом предупредить вас: профессор Инь и его супруга подали заявление на досрочный выход на пенсию. В скором времени они эмигрируют в США, в Калифорнию, где и проведут оставшуюся жизнь.
Инь Чуань кивнул, предвидя подобный исход.
Адвокат не удержался и добавил:
— Их имущество уже переписано на другие счета, если говорить начистоту — вам не осталось абсолютно ничего. Вам... вам стоит подумать о своем будущем.
Пока они беседовали, Инь Чуань уже пробежал глазами родительское послание.
Он поднял красивые глаза на адвоката, в чьем взгляде читалось глубокое сочувствие. Сначала он слегка удивился, но быстро во всем разобрался.
Неужели адвокат так жалел его? В глазах посторонних он всегда жил в замке, построенном родителями, которые полностью определяли его учебу и карьеру. Теперь же, после скандала с семьей, его репутация была испорчена. Ярлыки неблагодарного сына и гомосексуалиста, пожалуй, уже разнеслись по всей стране.
Он больше не был для окружающих примерным умницей-сыном — он превратился в бессовестного мерзавца, лишенного всяких моральных устоев.
Без родительской поддержки он — никто, для которого даже сытный обед станет проблематичным, не говоря уже о перспективе оказаться на улице.
Все это было лишь внешней стороной медали, доступной чужим глазам. У Инь Чуаня же имелась и другая сторона, которую они не могли разглядеть.
Еще пять лет назад к нему явился точно такой же адвокат.
Покойный дедушка оформил на его имя страховку, а заодно тайком оставил ему кругленькую сумму.
Кроме Инь Чуаня и того адвоката, об этом не знал никто.
Денег, оставленных дедом, было не так много, но их вполне хватало Инь Чуаню для определенных целей.
Он вложился в акции на имя Сяо Цзе, а когда те взлетели, купил новую машину. Постоянные победы в гонках вместе с дивидендами от акций позволили ему выкупить дедушкин дом.
Своей собственной головой он начал думать еще в четы2надцатилетнем возрасте.
Все опасения стоявшего перед ним адвоката вызвали у него лишь легкую улыбку.
— Спасибо вам.
Поблагодарив гостя, Инь Чуань проводил его.
Линь Цжэньи уже расставил в квартире тарелки с палочками и звал его завтракать.
Отозвавшись, Инь Чуань с абсолютно безразличным видом порвал полученное уведомление и бросил клочки в мусорное ведро.
— Сяо Чуань, а кто это был у двери? — с любопытством спросил Линь Цжэньи.
Инь Чуань уселся за стол, зачерпнул ложкой кукурузную кашу и, не поднимая головы, бросил:
— Люди и дела, не стоящие внимания.
— Ого. А в обед вернешься?
— Сегодня управлюсь пораньше, во второй половине дня отвезу тебя в Паньцзяюань продавать подержанные книги.
— А? Здорово как! А с чего вдруг?
— Подаю заявление об уходе.
—
— Прости, Инь Чуань.
На красивом лице секретаря Сюань отразилось смущение.
Она вернула Инь Чуаню заявление об уходе и точеным подбородком указала в сторону кабинета генерального директора:
— Тут я не принимаю решения, иди к генеральному директору Шао.
— Директор отдела кадров сказал, что достаточно вашей подписи, — попытался отстоять свое Инь Чуань. У него было предчувствие: стоило только перешагнуть порог того кабинета, как выйти обратно станет непросто.
Секретарь Сюань наставительным тоном произнесла:
— Инь Чуань, ты для директора Шао человек особенный, он очень ценит тебя. Послушай моего совета: если есть какие-то мысли, обсуди всё с ним лично. И я повторю то, что уже говорила: проработав рядом с директором Шао столько лет, я считаю его человеком понимающим.
Раз уж зашла речь о таком, Инь Чуань не стал больше донимать секретаря Сюань и лишь кивнул:
— Хорошо.
Взяв ручку, он направился к кабинету директора.
— Инь Чуань! — неожиданно окликнула она его.
Он обернулся, вопросительно глядя на нее.
Поколебавшись пару секунд, секретарь Сюань произнесла с утешающей ноткой в голосе:
— Я уже знаю, что произошло у тебя дома. Сильно не переживай, держись.
Инь Чуань молча кивнул и ничего не ответил.
В кабинете Шао Юймин лично демонстрировал чайную церемонию.
Новый чай, недавно купленные чашки, новый способ заварки.
Это были популярные нынче приспособления для варки чая и модный улун. Другие толстосумы увлекли Шао Юймина, и он тоже решил попробовать новинку — в конце концов, в свои тридцать лет он не утратил здорового любопытства.
Инь Чуань остановился у рабочего стола и молча наблюдал за представлением шефа.
Шао Юймин неторопливо возился с утварью, закинул в чайник щепотку агарового дерева и, когда аромат агара смешался с запахом орхидей, выключил плитку, после чего разлил готовый чай по стеклянным стаканам.
В чайнике осталась еще добрая половина. Он поднял взгляд на Инь Чуаня и спросил:
— Будешь?
Инь Чуань без всякого интереса покачал головой, выложил на стол заявление об уходе вместе с ручкой и попросил расписаться.
— Эх ты... — с улыбкой вздохнул Шао Юймин. — Все такой же несговорчивый.
— Директор Шао, распишитесь, пожалуйста. — Инь Чуань опустил глаза, явно не настроенный на разговоры.
Ему и впрямь не хотелось говорить. Из-за мучившей его в последнее время бессонницы в висках пульсировала тупая боль, и стоило только приоткрыть рот, как во рту начинало неприятно саднить.
Шао Юймин скользнул взглядом по заявлению, сдул пар с поверхности чая и, уставившись на ободок стакана, неторопливо протянул:
— По какой причине?
Инь Чуань выдал дежурную официальную отговорку:
— По личным обстоятельствам, дела дома.
— Я слышал о твоих семейных делах, — Шао Юймин сделал маленький глоток, зажав стакан обеими руками, и вскинул подбородок. — Твои родители специально звонили Старому Циню, намек был более чем прозрачен. Но я человек прямой: служба службой, а личное отдельно. Решать, оставлять человека или нет, буду только я, мнения остальных идут лесом. Если ты решил уволиться из-за этого, то я считаю, что в этом нет никакой необходимости.
— Причина не в этом, — твердо ответил Инь Чуань, давая понять, что переубедить его не удастся. — Я все хорошенько обдумал и принял взвешенное решение. Вообще-то планировал подать заявление еще на прошлой неделе, но домашние дела задержали на пару дней.
— Точно не из-за родителей? — Шао Юймин чуть приподнял бровь. — Инь Чуань, ты можешь быть спокоен. Продолжай работать и развиваться в Жуйшэн, я гарантирую, что никто и слова против тебе не скажет.
Услышав это, Инь Чуань окинул его странноватым взглядом.
Шао Юймин почесал подбородок:
— Что, не веришь?
— Директор Шао... — на губах Инь Чуаня заблудилась неуловимая усмешка. — А вы ведь неплохо ко мне относитесь.
Шао Юймин издал горделивое «хм» и самодовольно ухмыльнулся.
Инь Чуань продолжил:
— Но ведь я поднимал на вас руку.
— Будем считать это сиюминутным порывом. — Шао Юймин постучал себя по голове. — Я по-прежнему безумно хорош собой, но, по правде говоря, у меня до сих пор побаливает голова. Я тебя запомнил.
— Вы хотите удержать меня только для того, чтобы отомстить?
— Я не говорил, что удерживаю, — Шао Юймин легонько постучал пальцем по столу, придавая словам весомости. — Мне просто жаль тебя упускать, Инь Чуань. По совести говоря, сколько людей готовы землю грызть, лишь бы оказаться рядом со мной. Даже если ты в ссоре с семьей, включи хоть каплю здравого смысла и подумай о своем будущем.
Инь Чуань мгновенно стер с лица улыбку, его вид стал почти ледяным:
— Об этом директору Шао беспокоиться не стоит.
— Разве я о тебе беспокоюсь? — Шао Юймин уловил легкое раздражение на его лице и продолжил нести то, что самому казалось правильным: — Можно сказать и так. Просто не могу смотреть, как молодой парень в твоем возрасте сворачивает не туда. Знаешь ведь, что у человека в жизни бывает всего два-три по-настоящему важных шанса? Ухватился — значит, есть способности, упустил — будешь локти кусать. Я ведь добра тебе желаю.
Последняя фраза полоснула по сознанию Инь Чуаня, словно тонкая нить, задев ту струну, что отвечала за рассудительность. Он слишком часто слышал эти слова, и теперь от них воротило не на шутку.
Медленно сняв очки, он повертел их в руках, а затем заговорил голосом настолько тихим, что от него мурашки шли по коже:
— Вы хотите сказать, что это вы — мой шанс?
— Жуйшэн — твой шанс, — с явным сожалением во взгляде произнес Шао Юймин. — Инь Чуань, не дури. Строить карьеру в Жуйшэн — мечта многих молодых людей. У тебя отличные задатки: работай усердно, набирайся опыта, сможешь продвинуться в сфере управления рынком. Я верю в тебя, ты станешь вторым секретарем Сюань, а может, даже превзойдешь ее.
Инь Чуань внезапно усмехнулся, сложил очки и засунул их в нагрудный карман рубашки, после чего окинул Шао Юймина оценивающим взглядом сверху вниз:
— Пожалуйста, не приписывайте мне того, чего нет и в помине.
— Разве я не прав? — Шао Юймин откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Я повидал немало таких юнцов, как ты: стоит поругаться с предками, как тут же пускаются во все тяжкие. Ты подумал, что будешь делать, когда твой юношеский задор иссякнет?
— Шао Юймин, вы оказались еще более самовлюбленным, чем я думал.
— У меня есть на это основания.
— Оставьте свои основания кому-нибудь другому. Сделайте одолжение, напрягите свой беспрепятственно работающий ум и поразмыслите как следует.
Пока они говорили, Инь Чуань чуть отступил назад и болезненно усмехнулся:
— Не спорю, в ваших словах есть доля здравого смысла: быть амбициозным, эмоционально подкованным и зарабатывающим деньги молодым человеком — я все это понимаю и уважаю. Но посмотрите вокруг, посмотрите на людей, с которыми вы сталкиваетесь каждый день: меньше всего в этом обществе ощущается дефицит подобных персон. Вы смотрите на меня как на глупца, упустившего свой шанс, но то, что вы считаете возвышенным и священным, для меня ломаного гроша не стоит.
— Ты все-таки слишком молод, — Шао Юймин, приняв вид старого партийного работника, с легким нажимом опустил стакан на стол, хотя голос его уже не звучат так твердо, как прежде.
Опровергая слова Инь Чуаня, он сам не заметил, как начал прокручивать их в голове. Возможно, именно эта непохожесть на других и привлекала его в Инь Чуане.
— То, что я молод, не значит, что у меня нет собственного мнения, а вам в силу возраста вовсе ни к чему выказывать излишнее превосходство, — голос Инь Чуаня оставался спокойным и почти лишенным эмоций. — Ни вы, ни я — не единственная галька на пляже. Каждый идет своей дорогой, почему же вам так нравится указывать другим, как им жить?
— Я же просто хотел по-доброму предупредить, — брови Шао Юймина сошлись на переносице в комичном выражении. — Я говорю про восток, ты — про запад. Ты что, специально со мной споришь?
Инь Чуань с изрядной долей иронии покачал головой:
— Вы слишком высокого о себе мнения. Все те вещи, о которых вы мне только что толлковали — так называемая житейская мудрость — мои родители вдалбливали мне в голову с самого детства. Их воспитание было куда изощреннее вашего: они учили меня отличать бедных от богатых, правильно разговаривать с начальством и старшими. Если я захочу, то вполне смогу стать именно таким человеком, какой вам нужен.
— Но, Шао Юймин, — Инь Чуань выдержал паузу, и его лицо стало серьезным, — вам действительно нужен такой я?
Шао Юймин внимательно слушал, и на подсознательном уровне готовое сорваться с языка «нет» едва не вылетело наружу.
Впрочем, не дожидаясь ответа, Инь Чуань опустил глаза и заговорил сам с собой:
— А я не хочу. Больше не хочу лгать, не хочу фальшиво улыбаться и жить ради чужого одобрения. Меня от этого тошнит уже давным-давно.
— Инь Чуань, вообще-то я... — видя, сколь холоден и отстранен вид Инь Чуаня, Шао Юймин почувствовал неприятный укол в груди. Ему хотелось сгладить углы, но подходящих слов на ум не шло.
Перехватив инициативу, Инь Чуань произнес:
— Шао Юймин, я лишь хотел сказать, что во все времена люди следуют за веяниями моды: большинство выбирает вариант А, но всегда найдутся те, кто выберет Б. Прошу вас, выбравшие А, проявите уважение к тем из нас, кто выбрал Б. Вот и все.
Сердце Шао Юймина защемило. Постукивая пальцами по столу, он погрузился в те самые раздумья, коими славились крупные предприниматели.
Эта тишина вовсе не казалась неловкой.
Он невольно прищурился и в упор уставился на Инь Чуаня — настоящего Инь Чуаня, лишенного очков.
В эту секунду тот показался ему волшебным зеркалом.
Его пронзительный взгляд впился в глубокие карие глаза с восточным разрезом, силясь разглядеть всю таящуюся в них глубину.
На сей раз Инь Чуань не отгораживался от него, а намеренно позволял заглянуть внутрь — туда, где на самом дне зрачков таилась густая, темная пелена: меланхоличная и дикая, опасная и притягательная одновременно.
Прежнее предвзятое мнение рухнуло. Раньше Шао Юймин воспринимал Инь Чуаня лишь как красивую безделушку, у которой за душой нет ничего, кроме скудных школьных знаний. Он искренне считал его тепличным цветком, способным увянуть без родительской опоры, и даже вынашивал эгоистичный план протянуть ему руку помощи. Но Инь Чуань держался прямо, уверенно стоя посреди черного водоворота, не нуждаясь ни в чьей поддержке.
С этого момента он взглянул на него совершенно по-новому.
Спустя мгновение Шао Юймин взял со стола заявление, бегло перелистнул пару страниц, все еще испытывая некое подобие сожаления.
Инь Чуань уже прочел ответ в глазах мужчины, а потому больше не спешил.
Изящным движением расписавшись и захлопнув папку, Шао Юймин ожег Инь Чуаня обжигающим взглядом:
— Инь Чуань, что ты за человек такой?
Инь Чуань подошел к столу, уперся одной рукой о крышку, подался вперед и внезапно приблизился к самому лицу Шао Юймина. Его проворные пальцы ухватили документ и стали медленно вытягивать его из чужих рук.
Детская одухотворенность исчезла с его лица, сменившись незнакомым давящим чувством.
Он со смыслом улыбнулся Шао Юймину:
— Вот такой я человек.
Шао Юймин так и замер на месте, приходя в себя добрых полминуты.
—
Испытательный срок Инь Чуаня еще не закончился, так что процедура увольнения оказалась недолгой. Получив заветную подпись Шао Юймина, он отыскал начальника отдела кадров, сдал пропуск и рабочий компьютер — и меньше чем через десять минут был свободен.
Переодевшись в собственную одежду (два оставшихся костюма он раздал), он забрал из ценного имущества лишь кружку, подаренную Сяо Цзе.
Как только он вышел из лифта в корпусе А, за спиной послышался шорох шагов — интуиция подсказывала, что догоняют именно его.
Секунду спустя раздался низкий, приятный голос:
— Даже не обернешься на прощанье?
Инь Чуань оглянулся, в его глазах мелькнуло удивление — он никак не ожидал, что Шао Юймин побежит за ним.
— Инь Чуань, постой, — Шао Юймин приблизился к нему. — Есть еще кое-что, о чем я забыл спросить.
У Шао Юймина было предчувствие: если он не спустится и не встретится с Инь Чуанем, то, возможно, упустит что-то очень важное.
Инь Чуань сонно моргнул: — Что тебе нужно?
— Подумать только, стоило тебе перестать быть моим подчиненным, как ты даже притворяться перестал, — произнес Шао Юймин, доставая телефон. — Давай добавимся в Вичат, тот твой аккаунт не находится.
Инь Чуань остался равнодушен: — В этом нет необходимости.
Шао Юймин улыбнулся, и в его взгляде читался скрытый подтекст: — Неужели после ухода из компании мы можем быть только чужими людьми?
— А как иначе? — Инь Чуань склонил голову. — Неужели друзьями?
— Конечно, можно.
— Я отказываюсь.
— … — Шао Юймин с досадой поджал губы. — Инь Чуань, почему ты вечно меня не уважаешь?
— Полагаю, ты уже давно к этому привык.
С этими словами Инь Чуань повернулся, собираясь уходить.
Не раздумывая ни секунды, Шао Юймин мгновенно переместился, преграждая Инь Чуаню путь, и инстинктивно схватил его за руку, не давая уйти.
Это движение тут же привлекло множество взглядов.
Шао Юймин обвел всех вокруг своим узким взглядом, и его устрашающая аура была отнюдь не пустой фальшью — те, кто хотел поглазеть на представление, разбежались кто куда, словно опавшие листья под осенним ветром.
— Отпусти, — сказал Инь Чуань. — Шао Юймин, ты хочешь заработать себе новую царапину на лице.
— Не бросайся угрозами, я знаю, что ты этого не сделаешь. — Глаза Шао Юймина на миг блеснули, он понимающе улыбнулся, а его пониженный голос звучал бархатно. — Инь Чуань, раз ты оказался в Бренди, я сразу понял, что мы одного поля ягоды.
Инь Чуань стряхнул его руку, и в его голосе посмешка смешалась с издевкой: — Наши интересы и увлечения, пожалуй, могут совпадать, но мы определенно не одного поля ягоды. Шао Юймин, ты совершенно меня не знаешь, советую держаться от меня подальше.
— Так позволь мне узнать тебя. Мне вот любопытно, до какой степени ты можешь дойти, когда слетаешь с катушек.
Шао Юймин стоял перед Инь Чуанем, непоколебимый, словно гора, не сводя с него глаз. Его черные зрачки, подобно кошачьим глазам в ночи, мерцали фосфоресцирующим светом. Прошло всего-то около десятка минут, пока оформлялись документы об увольнении, но за это короткое время Шао Юймин словно изменился. В чем именно заключались перемены? Инь Чуань считал, что тот просто сбросил с себя начальственную спесь и стал выглядеть моложе.
Инь Чуань произнес: — Еще один совет на будущее: не проявляй излишнего любопытства.
Ответом ему стала наглость Шао Юймина: тот подался вперед еще на полшага, побив рекорд минимальной дистанции между ними.
— Что ты творишь? — Инь Чуань выразил недоумение по поводу поступка мужчины.
— Не заметно? — Уголки губ Шао Юймина тронула легкая улыбка. — Я хочу узнать тебя, хочу подружиться с тобой. Или нужно сказать еще прямее?
— Псих…
Инь Чуань плечом оттолкнул стоявшего перед ним мужчину и уверенно, быстрым шагом двинулся вперед.
Когда они разминулись, в груди Шао Юймина всколыхнулось волнение, и он невольно с усмешкой бросил вдогонку: — Ну и трудный же ты орешек, братец.
— Лапы прочь. — Инь Чуань, даже не обернувшись, с громким шлепком оттолкнул протянутую руку Шао Юймина.
Костяшки пальцев Шао Юймина тут же покраснели. В глубине души он невольно поразился, молча вздохнув, что Инь Чуань и впрямь крутой парень, который бьет без жалости.
Инь Чуань удалялся все дальше, и когда он уже почти вышел из здания, Шао Юймин, словно нарочно желая досадить ему, произнес сексуальным и дерзким тоном: — Поверь мне, мы еще встретимся.
Инь Чуань отчаянно зажал уши руками: — Насмотрелся фильмов, не иначе.
http://bllate.org/book/18662/1799509
Готово:
