У восточного въезда в деревню, рядом с деревянным мостом, стоял черный XC90.
Из окна автомобиля высунулась рука, и тут же раздался голос Сяо Цзе: — Сяо Чуань.
Инь Чуань радостно выдал «эй», не удержавшись, сделал пару пробежек и, легко подпрыгнув, нырнул в «вольво» старшего брата.
Брат притянул к себе ремень безопасности, напоминая ему пристегнуться, и, склонив голову набок, оценил его выражение лица: — Вид неплохой.
— Выспался вчера, — Инь Чуань расслабился, свернувшись на переднем сиденье калачиком, словно креветка, и казалось, был в превосходном настроении.
Сяо Цзе предположил, что тот отомстил за давнюю обиду, и осторожно поинтересовался: — Судя по твоему радостному виду, ты засунул обидчика в холодильник?
Инь Чуань скорчил детское, неподдельно наивное лицо: — Разве я такой жестокий?
— А то как же, посмотри на себя в зеркало, — Сяо Цзе подвинул к нему салонное зеркало. — Глянь-ка, у тебя на лице огромными буквами написано: «Я, ваш отец, счастлив».
Инь Чуань показал зеркалу язык: — Пока он ко мне не лезет, я за руки не берусь.
— Говори давай, что ты с ним сделал. — Сяо Цзе прекрасно знал норов Инь Чуаня и в подобных ситуациях всегда сохранял беспристрастность.
— М-м, — равнодушно отозвался Инь Чуань, отправляя в рот жевательную мармеладку.
— Грубоватая внешность, с легким налетом пошлости.
Инь Чуань чуть тронул уголками губ: — Братишка, Шао Лихуэй сзади, он тебя провоцирует.
На повороте две машины на мгновение сблизились, и сквозь темное стекло Инь Чуань смутно разглядел силуэт на заднем сиденье «мерседеса».
В этот момент боковым зрение Инь Чуань заметил знакомый черный «мерседес», который ехал совсем недалеко позади них и явно намеревался пойти на обгон.
— Смотри, посмотри же, — Инь Чуань потряс телефоном.
Инь Чуань украдкой скривил губы: — И не скажешь, что вы о нем такого хорошего мнения.
Инь Чуань закрыл глаза и произнес: — Вам не нужно подстраиваться под меня, особенно третьему брату, у него уже есть семья. Хотите что-то сделать — делайте, я тоже буду делать то, что хочу.
Возможно, опасаясь заторов, он вел машину чуть быстрее обычного, но очень уверенно, а его молчаливый вид внушал спокойствие и надежность.
Сяо Цзе завел двигатель и, крутя руль, произнес: — Сегодня, пожалуй, не получится.
Можно было не сомневаться: сидевший за рулем Шао Лихуэй понятия не имел, кто находится в машине позади, иначе наверняка стал бы задорно и непрерывно давить на клаксон.
«Вольво» уступил дорогу, и во главе колонны поехал тот самый «мерседес».
— Да так… — Инь Чуань слегка задумался, — просто несколько боссов, которые интересуются спортивными мотоциклами.
— Тц, — Инь Чуань передернул плечами от побежавших мурашек, — брат, ты мне все-таки старший или кто? Чего как пятый стал.
— Он тогда был еще совсем сопляком, какое у него могло остаться впечатление? — Сяо Цзе с улыбкой покачал головой. — А ты? Если подумать, ты ведь общался с ним больше остальных. Каким он тебе запомнился после того, как подрос?
Сяо Цзе бросил на него мимолетный взгляд и рассмеялся: — Это еще кто?
— Ой, — Инь Чуань немного погрустнел, — вы все так заняты.
— Ай, как надоело! — Инь Чуань грубо вернул зеркальце на место, стукнулся затылком о подголовник, перевел взгляд и резко сменил тему: — Брат, сегодня тренировка будет?
Сяо Цзе озадаченно нахмурился: — Ты о чем именно?
— Насчет увольнения… ладно, проехали. — Инь Чуань достал телефон, нашел в WeChat Шао Лихуэя, открыл его ленту друзей, увеличил фотографию, где Шао Лихуэй окружен красотками, и протянул экран брату.
Он вспомнил слова Шао Юймина о том, что Шао Лихуэй обожает спортивные мотоциклы, регулярно пересматривает записи гонок и то и дело упоминает Седьмую принцессу и мотоклуб Паньцзяюань.
Сяо Цзе со смешком приподнял бровь, включил поворотник, и машина выехала на скоростную трассу.
Тот открыл глаза и ответил искренней улыбкой.
Услышав это, Сяо Цзе обернулся, улыбнулся и легонько взъерошил ему волосы: — Ишь ты, обидели его. Вот уволишься, и сам завертишься так, что мы тебе позавидуем.
Сяо Цзе с умилением взглянул на него.
Инь Чуань произнес: — Шао Лихуэй.
— Он? — В глазах Сяо Цзе мелькнуло удивление. — С чего это у него такие длинные волосы?
Сяо Цзе бросил пару взглядов в зеркало заднего вида, чуть повернул руль и со зрелым, мудрым и великодушным смехом проговорил: — Ну так пусть едет мимо.
Инь Чуань отвернулся к окну и закатил глаза.
— Брат, а сколько лет было Шао Лихуэю, когда он уехал? — неожиданно заинтересовался Инь Чуань.
Сяо Цзе призадумался: — Около двух с половиной. В общем, совсем малышом. Он тогда целыми днями играл с твоим четвертым братом. Все его обожали: такой белокожий, улыбчивый, все от него были без ума. Только уехал он слишком внезапно, третий брат узнал об этом лишь месяц спустя, и даже попрощаться возможности не представилось, так что у него на душе до сих пор кошки скребут.
Сяо Цзе рассмеялся, позабавленный его репликой.
Инь Чуань повернулся к старшему брату и довольно серьезно спросил: — В последнее время кто-нибудь тебя разыскивал?
Инь Чуань пару секунд поглазел на него, мысленно гадая, какие вообще женщины нравятся старшему брату.
Сказав это, Инь Чуань закинул в рот мармеладку.
Сяо Цзе с видом знатока кивнул: — Нашему Сяо Чуаню с любой прической хорошо, красавчик.
Когда машина съехала с трассы и въехала в центр города, «мерседес» перестроился и свернул в другом направлении.
Сяо Цзе одной рукой открыл бардачок с правой стороны, достал оттуда пачку снежных хлебцев со вкусом клюквы и протянул ему: — Поешь пока этого. Пятый сегодня договорился глянуть завод, он собирается заняться оптовой торговлей игрушками. Он ведь говорил тебе?
— «Это…» — Инь Чуань чуть помедлил.
— «Цыц!» — Инь Чуань передернул плечами. — «Брат, ты мне все-таки старший брат или кто? Чего как Пятый заладил».
Сяо Цзе уловил в его интонации нотку разочарования и успокоил: — Не переживай, как бы братья ни были заняты, о гонках мы никогда не забудем.
Сяо Цзе серьезно обдумал его слова и медленно произнес: — Да в общем-то они всегда были, просто мы, братья, привыкли к свободе, а излишняя официальность нам чужда.
Инь Чуань поднял большой палец: — Брат, так держать!
Сяо Цзе снова рассмеялся: — Сяо Чуань, не переживай, братья поддержат только тебя. Как только твой клуб откроется, старший брат первым подаст заявку.
— Уготована победа! — Инь Чуань стал похож на кота, которому погладили шерстку: вредный, но довольный.
Войдя в город, Сяо Цзе отвез Инь Чуаня в парк Чаоян посмотреть площадку; они изрядно помотались туда-сюда, уладили дела и к самому обеду вернулись в квартиру в Ванцзине.
Инь Чуань взлетел по лестнице через две ступеньки — то ли из-за игры воображения, то ли наяву, но еще снизу он уловил аппетитный запах еды.
Входная дверь квартиры 601 была распахнута настежь. Дахуан и Сяохуан ждали его на пороге и, завидев хозяина, тут же принялись ластиться, падая брюхом кверху.
Эти две бездомные собаки были на редкость умными: никогда не лаяли попусту, днем бродили по двору, греясь на солнышке, а к вечеру возвращались домой, не доставляя хлопот хозяевам.
Инь Чуань потрепал собачек по голове, скинул обувь с курткой и бросился в ванную мыть руки.
Когда он вышел, старший брат уже был в прихожей, а Линь Цжэньi как раз выносил из кухни последнее блюдо.
— Сяо Чуань!
— Четвертый брат, привет.
Инь Чуань обнял Линь Цжэньi и носом уткнулся ему в плечо: — Как вкусно пахнет.
— Это уже пятое блюдо! Я начал готовиться еще с самого утра, а утром… О, точно! Пойдем со мной! — Линь Цжэньi поставил тарелку на обеденный стол и, схватив Инь Чуаня за руку, потащил его в спальню.
Сяо Цзе с улыбкой проводил их взглядом и скрылся в ванной.
Линь Цжэньi достал из шкафа два стильных свитера — один большой черный, второй среднего размера, фиолетовый. Он протянул фиолетовый свитер Инь Чуаню и радостно сообщил: — Сноха нам обоим связала! Она сегодня утром заглядывала.
Инь Чуань приятно удивился и, опустив взгляд, принялся разглядывать обновку: — А где она сама? Почему ты не оставил ее пообедать?
— А? — Линь Цжэньi почесал затылок, не сильный в таких вопросах. — Да она ничего не говорила, отдала свитера и сразу ушла.
— Ничего страшного, — Инь Чуань погладил мягкую ткань нового свитера. — Позже позвоню женушке, скажу спасибо.
— Она еще кое-что сказала, — понизил голос Линь Цжэньi. — Чтобы Тянь-тянь ни о чем не догадался. Изначально план был на три свитера, но пока довязала наши, у нее заныла шея, так что Тянь-тяню в итоге достанутся только варежки.
— О, поделом этому балбесу, — не удержался от злорадного смешка Инь Чуань.
Они принялись переодеваться: скинув рубашки и натянув свитера, оба сразу почувствовали дыхание нового сезона.
Закончив, они уселись за обеденный стол и, используя приготовленные Линь Цжэньi пять блюд в качестве фона, попросили Сяо Цзе сфотографировать их.
Сделав с десяток кадров подряд, Сяо Цзе вернул телефон Инь Чуаню.
Инь Чуань тут же переслал всё Цзя Юю с напутствием показать снимки третьей снохе, сопроводив фото длинным и приторным до тошноты сообщением.
В ожидании ответа зазвонил телефон.
Инь Чуань, решив, что это третий брат, торопливо проглотил кусок тофу и взглянул на экран — лицо его слегка изменилось.
Звонила мать.
Он бросил палочки, предупредил старшего брата и вышел на балкон.
— Мам, что-то случилось? — Он задвинул стеклянную балконную дверь, ссутулился и одернул новенький свитер.
Мать сообщила, что их с отцом командировка затягивается еще на три дня.
Раньше это известие обрадовало бы Инь Чуаня, но теперь он ничего не почувствовал — разве что пожелал бы этим двоим вернуться поскорее, ведь им давно пора было расставить все точки над i.
Мать продолжила: — Инь Чуань, с тех пор как ты съехал, мы с отцом тебя совсем не видели. Я позвоню нашей домработнице, пусть навестит тебя и проверит, как ты устроился.
Инь Чуань прищурился, голос его остался ровным: — Общежитие компании, посторонним вход заказан.
На том конце провода повисла тяжелая тишина.
Инь Чуань слишком хорошо знал эту тишину. Он понимал, что задел самое больное место матери: эта женщина и ее муж обладали маниакальной страстью все контролировать. Но ему было плевать, на губах заиграла ледяная усмешка — он представлял, как сейчас бесится эта женщина, не имея возможности ничего изменить.
Спустя долгое время мать заговорила вновь: — Мы с отцом переживаем за тебя. Сделай вот что: письменно изложи свои последние успехи, расскажи о событиях каждого дня и о том, над чем тебе стоит поразмыслить и в чем раскаяться. Опиши все до мелочей, и когда мы вернемся в Пекин, ты сразу же отдашь это нам в руки.
Эти тяжелые слова камнем падали в душу Инь Чуаня. Рука, сжимавшая телефон, побелела от напряжения, на тыльной стороне ладони вздулись вены, а суставы из-за силы хватки лишились всякого намека на кровь.
Воздух в комнате казался густым и духота внезапно сдавила грудь.
Он не ответил, лишь с бесстрастным лицом глядя на мир за окном.
Мать же вовсе не ждала ответа — отдав распоряжение в своей обычной сухой манере, она просто сбросила вызов.
Этой ночью Инь Чуаню снова приснился сон.
Ему мерещилось детство, день, когда умер дедушка, множество людей — знакомых и незнакомых, — а в конце его тело затягивало в глубокую и темную воронку.
Проснулся он в холодном поту.
Он тяжело дышал, прижимая руку к пустому желудку, а изнутри поднималась обжигающая тревога, казалось, отзывавшаяся в самом его εстествe.
Понедельник, дождливый и ветреный Пекин.
Утром Инь Чуань с ноутбуком спустился в вестибюль башни B, устроился на тихом месте у окна. За панорамным стеклом раскинулся офисный сад: в эту сырую погоду густые капли дождя неторопливо барабанили по каменной дорожке, навевая осеннюю тоску.
Он корпел над презентацией по стратегии оффлайн-продаж ювелирных изделий — заданием секретаря Сюань.
Подобная рутина помогала убить время, и вскоре первая часть была готова, следом за ней — вторая.
Когда он уже изнывал от откровенной скуки, перед ним словно из ниоткуда возник некий стремительный молодой человек, плюхнулся на стул напротив, и в воздухе тут же повеяло парфюмом Hermes.
Инь Чуань поднял взгляд: перед ним сидел Шао Лихуэй в деловом костюме и с неизрчной косичкой на макушке.
— Ты до сих пор сидишь здесь и в полном здравии, — не без удивления протянул Шао Лихуэй.
Инь Чуань поинтересовался: — А почему нет?
— Ты в тот день выдал такое! — Шао Лихуэй так и подмывало захлопать в ладоши; с одной стороны, ему было жутко неприятно из-за того, что брат потерял лицо, с другой — он не мог сдержать нарастающего восхищения перед Инь Чуанем. — Ты первый человек в истории, кто рискнул кинуть моего брата. Тебе хана.
Словно опасаясь, что ему не поверят, Шао Лихуэй поднял большой палец и многозначительно повторил: — Серьезно, без шуток. Тебе крышка, абсолютный конец.
— … — Эта его вызывающая манера напомнила Инь Чуаню Пятого. — Ты сам откуда родом?
Шао Лихуэй постучал пальцем по стеклянному столу: — Я пекинский коренной.
— О, — взгляд Инь Чуаня стал чуть более пронзительным, — а твои родители?
— Уехали в Швейцарию, — Шао Лихуэй брякнул не задумываясь, и лишь потом сообразил, что к чему. — А ты чего спрашиваешь?
Инь Чуань потупил взор в экран ноутбука: — Так, просто к слову.
— Тебе наверняка наплели всякой чуши, — Шао Лихуэй пренебрежительно фыркнул. — Чего ходить вокруг да около, во всем мире знают, что я приемный, родители сами мне об этом рассказали.
В глазах Инь Чуаня мелькнуло удивление — он никак не ожидал от Шао Лихуэя такой простоты.
Он продолжил развивать тему: — А ты знаешь, откуда ты?
— Да какая разница, мне плевать, — Шао Лихуэй пожал плечами, вертя в пальцах изящную зажигалку.
Инь Чуань вернулся к работе, застучав пальцами по клавиатуре и прекратив поддерживать разговор.
Шао Лихуэй подался вперед, положив локти на стеклянный стол, и с видом прожженного сплетника и злорадства протянул: — Эй, а чего ты здесь околачиваешься? Моего брата испугался?
Инь Чуань даже не поднял головы: — Это он не хочет меня видеть.
Сегодня едва они переступили порог компании, секретарь Сюань тут же зазвала Инь Чуаня к себе в кабинет для серьезного разговора. Суть сводилась к тому, чтобы предупредить о грядущем переводе — в скором времени на место помощника заступит другой человек.
Было очевидно, что терпение Шао Юймина лопнуло окончательно.
К тому же к переводу все шло уже давно, так что Инь Чуань ничуть не удивился, скорее почувствовав облегчение.
Не дожидаясь официальной развязки, секретарь Сюань уже отстранила его от реальных проектов, нагрузив бумажной волокитой и особо велев отправиться в корпус B, чтобы освоиться на новом месте.
Разумеется, он был готов пойти им навстречу.
Шао Лихуэй делами компании особо не интересовался и думал совсем о другом, с вожделением потирая руки: — Инь Чуань, погнали тусить, только брату ни слова.
Инь Чуань скосил на него глаза: — Почему это?
— Тц, дурень! Ты же его разозлил, он с меня три шкуры спустит.
— Трус несчастный, — ядовито поддел его Инь Чуань.
— Эй-эй! Ты как со мной разговариваешь? — Шао Лихуэй для вида стукнул кулаком по столу. — Между прочим, я твой начальник… точнее, брат твоего начальника, имей уважение.
Угрозы на Инь Чуаня не подействовали: — И почему именно я?
Шао Лихуэй внезапно замялся: — Ты первый предложил! Забыл, что ли? На заднем дворе дачи сам сказал, что надо как-нибудь собраться.
— Я просто вежливо бросил фразу, а ты и уши развесил.
— Слышь! Настоящие пекинские парни отвечают за свои слова, — Шао Лихуэй окинул Инь Чуаня оценивающим взглядом с ног до головы. — Или ты и характер имеешь бабский… Ой-ой-ой, больно!
Лишь пару секунд спустя Инь Чуань соизволил убрать ногу, освобождая стопу Шао Лихуэя.
Шао Лихуэй подозрительно заглянул под стол, искренне полагая, что подъем стопы после такого обращения превратился в лепешку.
— Куда едем? — холодно осведомился Инь Чуань.
— В Канкун. Брат подарил мне пару особняков в деловом центре, устроим там тусовку, позовем классных девчонок и парней, будет огонь! Можно еще маскарад устроить, ты танцевать умеешь? Если нет, не беда, там все просто. Я тебя зову — это же честь для тебя, не будь букой.
Инь Чуань поднял ясные глаза и медленным, предельно низким голосом произнес: — Говори как есть, иначе разговор окончен.
Шао Лихуэй выпятил грудь, пытаясь вернуть инициативу, но стоило ему выдержать взгляд Инь Чуаня дольше трех секунд, как весь его напускной лоск испарился: — Ладно, ладно. Ты просто самый красивый парень из всех, кого я видел, с тобой и появиться не стыдно.
— И всё?
— Я уже нахвастался всем подряд.
Инь Чуань опустил взгляд на ноутбук и продолжил возиться с презентацией, долгое время храня молчание.
Вскоре Шао Лихуэй потерял терпение, нетерпеливо застучал пальцами по столу и едва ли не взвыл: — Ты согласен или нет?! Я сам пришел тебя позвать, а ты еще ломаешься!
Инь Чуань сохранил готовый файл презентации, захлопнул ноутбук, подражая позе Шао Лихуэя, подался вперед и в упор уставился на него: — Шао Лихуэй, я хочу бабл-теа.
— Чего? — Шао Лихуэй не сразу въехал.
Инь Чуань вытянул изящный палец в сторону видневшейся неподалеку барной стойки: — Хочу со вкусом маття и мороженым. — И подмигнул ему одним глазом.
— Жди здесь.
Шао Лихуэй подскочил со стула и быстро зашагал к стойке.
Вскоре он вернулся, неся в руках два стакана.
Он подвинул Инь Чуаню зеленую чашку, а себе оставил грушевый сок.
Инь Чуань вцепился зубами в трубочку и удовлетворенно кивнул: — Неплохо справляешься, так и быть, окажу тебе честь.
— Эй! — Шао Лихуэй оглянулся по сторонам, радуясь, что поблизости не было посторонних. — Не делай вид, будто это я перед тобой стелюсь.
А то ведь нет?
Инь Чуань одарил его насмешливым и лукавым взглядом.
Шао Лихуэй недовольно скривился, хотя в душе ликовал — его тщеславие было удовлетворено самым лучшим образом.
По его наведенным справкам, за этот месяц работы в компании Инь Чуань получил немало приглашений, но до сих пор согласился составить компанию только ему одному.
Было в Инь Чуане нечто необъяснимое, сводящее с ума: каждый раз при встрече Шао Лихуэю чудился образ дикого леса. Его старший брат считал Инь Чуаня тихим, но сам он видел в нем какую-то странность, особенно когда тот снимал очки и внезапно улыбался — в голове рождался целый рой противоречивых эпитетов: дикий, холодный, застенчивый, пугающий, недосягаемый…
Припомнив все это, он украдкой бросил на Инь Чуаня быстрый взгляд; тщеславие раздувалось все сильнее, и он самодовольно выпрямил спину, топорща полы пиджака.
Инь Чуаню были чужды его душевные терзания, и он выдвинул свои условия: — Съездить можно, но место выбираю я.
— Ты?
— Завтра в девять вечера, возле соседнего SOHO есть бар Brandy, это совсем близко. Можешь взять с собой максимум троих, иначе начнется балаган.
Шао Лихуэй поскреб в затылке, бормоча под нос: — Бренди? Чего это название такое знакомое…
— Есть проблемы?
— Никаких, захвачу трех молчаливых девчонок.
После окончания рабочего дня дождь прекратился, и Инь Чуань пошел домой пешком.
Он набрал Пятого и предупредил, что завтра вечером они идут в бар знакомиться с Шао Лихуэем.
Пятый отозвался: — Тогда давай и третьего брата прихватим.
Инь Чуань немного подумал и решил, что идея так себе: — Не стоит. Даже если позовешь, он не придет. Сам же говорил, что нужно сначала убедиться в намерениях Шао Лихуэя.
— Понял, — прогудел в трубку Пятый. — Тогда зовем Линь Цжэньi, сто лет этого дурачка не выгуливали, пойдем втроем.
— Добро.
Закончив разговор, Инь Чуань как раз подошел к воротам жилого комплекса, где его ждала встреча — совершенно неожиданная, но в то же время вполне предсказуемая.
Подняв голову, он столкнулся со знакомым лицом. Это оказалась домработница из сыхэюаня.
Характер таких людей был предсказуем: проработав у его родителей два десятка лет, она непременно обладала набором особых навыков вроде слежки, наблюдения и собачьей преданности хозяевам.
Женщина окинула Инь Чуаня взглядом, убедившись, что не ошиблась, и произнесла с благоговейным ужасом: — Ты и правда живешь здесь.
Инь Чуань равнодушно бросил: — Вы какими судьбами?
— Госпожа велела разыскать тебя. Она звонила тому директору Цину, и выяснилось, что компания не выделяла тебе жилье. — Домработница шагнула вперед. — И что это за место такое? Выходит, госпожа оказалась права.
Инь Чуань остался беспристрастным, не говоря ни слова — он словно смотрел на умалишенного, и во взгляде его читалось лишь холодное сочувствие.
Женщина крайне разочаровалась: — Как ты мог солгать госпоже?
— Раз вы так преданы хозяевам, можете доложить им всю правду.
С этими словами Инь Чуань сунул руки в карманы куртки и высокой походкой обошел домработницу стороной.
Ей в спину донеслось: — Растоптал доброту родителей, совсем зажрался!
Инь Чуань сделал вид, что ничего не слышал, ровным шагом вошел на территорию комплекса и затерялся в свинцовых сумерках после проливного дождя.
Домработница тут же вытащила телефон и отрапортовала: — Госпожа, Инь Чуань снимает жилье в том самом районе, где жил ваш покойный отец…
Ночь прошла спокойно.
Утром Инь Чуань снова отправился на службу, монотонно выполняя прежние обязанности: собирал рыночную аналитику, заводил карточки и занимался прочей бессмысленной возней, лишь бы заполнить время.
Под конец рабочего дня ему позвонила мать.
Она не стала поднимать тему арендованной квартиры, а вместо этого принялась отчитывать его за то, почему он отказался от встречи с преподавателем винной культуры.
Он ответил прямо: — Не хочу учиться.
— Что ты сказал? — мать решила, что ослышалась.
Инь Чуань без эмоций повторил: — Я сказал, что не хочу изучать культуру виноделия.
В трубке вновь повисла та самая знакомая, тяжелая и долгая тишина.
Спустя приличное время раздался ледяной голос матери: — У тебя проблемы на работе?
— Нет.
— Хорошо. Поговорим обо всем лично, когда мы с отцом вернемся в Пекин.
Инь Чуань наигранно-пренебрежительно усмехнулся: — Жду не дождусь.
Покинув офис, Инь Чуань сразу направился к Ванцзин SOHO — у них была договоренность встретиться с Ци Тянем у башни T2.
Троица воссоединилась вовремя. Сперва они заглянули внутрь, купили любимый лимонад Линь Цжэньi, а затем через другой выход обогнули угол, миновали полосу с односторонним движением и добрались до оговоренного бара под названием Brandy.
Ци Тянь, едва взглянув на вывеску, рассмеялся и многозначительно подмигнул Инь Чуаню: — А ты мастак выбирать местечки. Это же скрытый гей-бар, признайся, парень, тебя опять потянуло на приключения?
Каждый раз, когда эмоциональное состояние Инь Чуаня колебалось, его неизменно заносило в подобные заведения.
Инь Чуань неопределенно улыбнулся. Перед глазами вновь возникли образы родителей — их горделивые, благородные позы. Внезапное крушение этого величия заставило их безупречные образы слегка исказиться в его воображении. Одно лишь это представление вызвало в душе глухую волну возбуждения, словно в кровь впрыснули дозу стимулятора, и теперь ему требовалось выплеснуть скопившуюся энергию.
Ци Тянь толкнул его плечом, заговорщицки понизив голос: — Пришел рыбку поудить?
На вид Инь Чуань остался невозмутим: — Как повезет.
— Твою мать, с такой мордой лица еще и на удачу надеяться, издеваешься?
Ци Тянь переключился на Линь Цжэньi, приобняв его за плечи с ехидной ухмылкой: — Пойдем-пойдем, мы тут натуралы, не будем мешать парню делать дела.
Линь Цжэньi наивно захлопал ресницами: — Чего? Тянь-тянь, вы о чем?
Ци Тянь приподнял стаканчик с лимонадом, который все еще сжимал Линь Цжэньi: — Пей свой лимонад, не лезь во взрослые дела.
Столик Инь Чуань забронировал заранее. Местный бармен был с ним знаком и порой по-дружески подкидывал занятные знакомства.
Вообще-то он предпочитал пить в одиночестве, и даже прихлынувшие эмоции не заставили бы его принять чужое внимание.
Около семи вечера в баре стояла тишина — пара сотрудников домывала полы.
Трое устроились у дальней стены, заказали закуски, фрукты, а также по две бутылки бренди и водки: бренди со льдом, водку с ломтиками лимона.
Инь Чуань вдруг вспомнил, что Шао Юймин, кажется, тоже предпочитал столь незатейливый способ употребления крепкого алкоголя.
После пары пропущенных рюмок небо за окном окончательно потемнело, бар распахнул двери для посетителей, и народ потянулся внутрь. Зазвучала мягкая, ритмичная лаунж-музыка, мгновенно оживив атмосферу.
Инь Чуань любил пить в такой обстановке — не слишком шумно, но и не настолько тихо, чтобы чувствовать себя покинутым всем миром.
Эта барная стойка через день радовала гостей живыми выступлениями небольшой джаз-банд группы. Сегодня им повезло застать самую популярную команду: вокалист и саксофонист оказались испанцами — молодыми и весьма привлекательными.
Ци Тянь чокнулся с Инь Чуанем, возвращая того к действительности, бросил взгляд на часы и спросил:
— Во сколько он придет?
— Договаривались на девять.
— Он один?
— Не знаю, сколько человек притащит.
Только он это произвел, телефон издал короткий динь.
Инь Чуань подцепил аппарат и открыл мессенджер — сообщение от Шао Лихуэя: «Как назло, старший брат припахал тащиться на деловой ужин».
Инь Чуань напечатал: «Сможешь выбраться?»
Шао Лихуэй: «Обязательно смогу, я не из тех, кто бросает слова на ветер, жди!»
Инь Чуань ответил коротким «ОК».
Шао Лихуэй: «Я буду с парнем и девушкой, а вы? Лучше бы всем быть свободными».
Инь Чуань поднял взгляд, скользнув им по покачивающемуся в такт музыке Ци Тяню и Линь Цжэню, который был занят исключительно поглощением закусок, хмыкнул и отбил ответ: «Две красотки».
Шао Лихуэй: «Сейчас буду, я уже лечу!»
***
Шао Лихуэй за свои слова отвечал и действительно проявил себя человеком слова, появившись в Бренди около половины десятого.
Вот только людей он привел больше, чем планировал: помимо изначально оговоренной парочки, с ним пришел некто чрезвычайно важный и смутно знакомый.
Этот мужчина в кофейной рубашке шел во главе процессии, и его ни на кого не похожая аура мгновенно привлекла множество взглядов.
Шао Лихуэй вел за собой парочку молодняка, и все трое боялись даже пирог раскрыть.
Шао Юймин заявился сюда по сиюминутному капризу: уходя с ужина, он перехватил рвавшегося на выход Шао Лихуэя, заметил у того двух смазливых спутников с весьма привлекательными лицами и фигурами и поинтересовался, куда они направляются.
Шао Лихуэй молчал, но сидевшая рядом девица оказалась языбатой и сболтнула название бара.
Стоило Шао Юймину услышать его, как в голове мелькнуло: какое совпадение, Бренди — это же небольшой бизнес его знакомого, причем заведение с секретом, гей-бар. Назначение было очевидно: мужчины ходили туда преимущественно за утешением, а условным знаком служил заказ чая с бренди в обмен на виски с содовой; чай означал активную роль, сода — пассивную, а если хотелось и того, и другого, брали оба напитка.
Если подумать, Шао Юймин из-за занятости не заглядывал туда уже целую вечность.
Его, правда, немного удивило, с какой стати Шао Лихуэя понесло в подобное место, но, находясь в легком подпитии и не желая допытываться до подробностей, он поддался хмелю и бросил:
— Возьмите меня с собой.
Шао Лихуэю оставалось лишь натянуть на лицо улыбку и смиренно вести за собой незваного гостя.
В этот самый момент.
Шао Лихуэй усадил брата и остальных спутников за столик, принялся с видом завсегдатая подзывать официанта и заказывать алкоголь, суетой пытаясь заглушить собственную панику. При этом он украдкой обшаривал взглядом зал и быстро отыскал глазами Инь Чуаня, сидевшего напротив сцены.
Инь Чуань был облачен во все черное, но от прежней его зажатости не осталось и следа — и куртка, и брюки ультрамодного кроя. Сейчас он полулежа откинулся на спинку стула, поймав испуганный взгляд Шао Лихуэя, непринужденно приподнял изящный бокал, приветствуя его, а на губах играла редкая для него дерзкая и лукавая улыбка.
У Шао Лихуэя раскраснелось все лицо, и он, чувствуя себя распоследней черепахой, спрятавшей голову в панцирь, не смел и пискнуть в ответ.
Инь Чуань заметил их компанию в ту же секунду, как они переступили порог, и, разумеется, сразу узнал Шао Юймина. Однако его внимание привлекал вовсе не старший Шао — его взгляд неотступно следовал за Шао Лихуэем. Стоило их глазам встретиться, как он либо вновь поднимал бокал, либо манил пальцем, глядя с особым, переполненным неподдельным интересом и озорством выражением.
Он не отрицал: ему нравилось поддразнивать Шао Лихуэя, хотелось выманить бедолагу поближе.
Куда там Шао Лихуэю — тот был готов провалиться сквозь землю.
К счастью, Шао Юймин сидел спиной к Инь Чуаню, да еще и через несколько столиков, так что пока старший брат не оборачивался, ситуация оставалась под контролем.
Шао Лихуэй принялся лихорадочно тыкать в экран телефона, втайне строча Инь Чуаню: «Только не вздумай подходить, если брат тебя увидит, он меня прибьет, клянусь».
Инь Чуань сунул телефон под нос Ци Тяню, и уголки его губ тронула презрительная усмешка.
Ци Тянь только хмыкнул:
— Ну и трус же он.
Тут же трусишка разродился еще одним сообщением: «Инь Чуань, честно говоря, ты сегодня выглядишь иначе. Чертовски хорош».
Ци Тянь расхохотался, вернул телефон владельцу, покосился в сторону Шао Лихуэя и вынес новый вердикт:
— Труслив, конечно, но хотя бы честен.
Инь Чуань тихо произвел:
— Похоже, сегодня обломилось.
— И что теперь?
— Допьем вино.
В это время за другим столиком.
Шао Лихуэй принялся усердно подливать брату алкоголь, пуская в ход все доступные средства, чтобы переключить его внимание, и завел разговор о проекте в районе Фаншань, треща без умолку.
Однако в подобной обстановке Шао Юймин оказался совершенно к этому глух.
Он устало откинулся на спинку стула, от выпитого в глазах немного двоилось, и слушал он брата вполуха, блуждая взглядом по остальным молодым людям. Во взгляде читалось неподдельное любопытство и интерес, но без малейшей неприятной пошлости.
Девушка под его пристальным взором почувствовала себя не в своей тарелке и инстинктивно придвинулась ближе к Шао Лихуэю, пытаясь разговором заглушить напряжение:
— Эй, молодой человек, а где тот твой друг писаный красавец, про которого ты говорил? Чего до сих пор нет?
Шао Юймин небрежно бросил:
— Здесь кто-то еще должен быть?
Шао Лихуэй выразительно зыркнул на подругу:
— Да нет никого, больше никого, только мы втроем.
Его вид кричал о том, что он сам себя выдает с головой. Разве мог Шао Юймин в это поверить?
— Что, завел новую подружку и стесняешься признаться? Или прячешь ее от меня, боясь, что испугаю?
Шао Лихуэй был натурой увлекающейся, у него все эмоции на лице написаны: оправдываясь, он украдкой, полный душевного трепета, косился в сторону Инь Чуаня.
Шао Юймин обладал слишком острым умом и проницательностью, даже будучи навеселе. Он приподнял бровь, резко обернулся и проследил за взглядом младшего брата.
Впрочем, не только Шао Лихуэй — все вокруг него то и дело оглядывались назад, будто за его спиной стояла ослепительная звезда.
Лучше бы он не оборачивался: этот взгляд выбил его из колеи.
Неподалеку, прислонившись к стене, сидела знакомая фигура, вполоборота к нему. Даже не видя лица целиком, по одному лишь профилю он мгновенно узнал гостя.
— Это Инь Чуань? — словно сам у себя спросил он.
Шао Лихуэй замер от страха:
— Брат, выслушай меня...
— Заткнись.
Шао Юймин предостерегающе взмахнул рукой, затем переставил стул поудобнее, устроившись с комфортом, и неподвижно замер, долго вглядываясь в лицо Инь Чуаня.
Его помощник сейчас был без очков, не носил белую рубашку и черные брюки, а наивная простодушная улыбка и услужливость испарились без следа.
Словно сбросив маску, это лицо предстало совершенно новым: те же глаза и губы, но общее ощущение неузнаваемо изменилось. Без очков красивое лицо казалось резким и глубоким, притягательным и чувственным. Рука, держащая бокал, выглядела невероятно изящно, а длинные прямые ноги в облегающих брюках-морковках, подчеркнутые высокой барной посадкой, так и манили сорвать эту одежду, чтобы добраться до истинной сути.
В эту минуту для Шао Юймина существовал лишь Инь Чуань, и больше никто вокруг.
Он позабыл обо всем: о том, как Инь Чуань уронил его авторитет перед посторонними. Заяви кто-нибудь об Инь Чуане час назад, он бы, пожалуй, рассвирепел.
Но только не сейчас. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли по иной причине, тело наполнилось возбуждением.
Инь Чуань же упорно не смотрел в его сторону, казалось, вовсе не замечая прожигающего взгляда.
К счастью, нашелся доброжелатель: Ци Тянь толкнул Инь Чуаня локтем и шепнул:
— Эй, тот красавчик на тебя пялится.
Инь Чуань, не меняя положения, продолжил смаковать вино, бросив безэмоционально:
— Он что, красивый?
— Очень даже, — вполне искренне оценил Ци Тянь. — Настоящий бог во плоти, сразу видно человека, привыкшего повелевать.
Инь Чуань лишь усмехнулся краешком рта, ничего не отвечая.
Ци Тяня внезапно обуревало любопытство:
— Сдается мне, ты ему приглянулся. Не хочешь сегодня присмотреться к нему?
— К нему?
С этими словами Инь Чуань повернул голову лицом к Шао Юймину и встретился с ним взглядом.
В полумраке мерцающих огней этот ответный взгляд был коротким, но пронзил тело Шао Юймина пулей — многозначительный и незабываемый.
Инь Чуань неожиданно вспомнил тот день на даче, когда Шао Юймин протягивал ему скрипку: выражение лица было точь-в-точь как сейчас.
Все та же высокомерная спесь, та же самоуверенность...
Инь Чуань презрительно усмехнулся, бросил тихое: «Неинтересно», — а затем, когда Ци Тянь попытался подлить ему еще, накрыл ладонью край бокала, поднялся на ноги и произвел:
— Я в уборную.
http://bllate.org/book/18662/1799483
Готово:
