Лекари заполнили всю резиденцию, коленопреклонённые.
— Ваше Величество, помилуйте, старый слуга не может определить, что за недуг у генерала Чанпин.
— Простите ничтожному его скудные познания: ни в медицинских трактатах, ни среди пациентов мне доселе не доводилось встречать столь причудливой болезни.
Среди стольких лекарей не нашлось ни единого, кто сумел бы распознать хворь И Цунчжоу, — они смогли лишь перевязать его раны.
И неудивительно, неудивительно, что, когда он говорил о необходимости позвать лекаря, сам И Цунчжоу уверял, сколь это бесполезно.
Тело суккуба куда выносливее человеческого, — сколь же свирепым должен быть недуг, чтобы свалить И Цунчжоу? Если им не выбраться из этого маленького мирка, это, боюсь, неизлечимо.
За стенами дворца было слишком опасно, и Мо Ин приказал везти И Цунчжоу обратно во дворец, понемногу передавая ему собственную энергию и не ослабляя бдительности ни на мгновение.
Он сидел у постели, сторожа его, сжимал руку И Цунчжоу и за целый день не сделал ни глотка воды.
Цзы Си принёс еду, но Мо Ин даже не взглянул на неё, его взгляд ни на долю секунды не отрывался от больного.
— Это раб явился слишком поздно и позволил императорской супруге…
— Не смей так говорить. — Мо Ин через силу улыбнулся ему. — Ступай отдохни, не беспокойся обо мне.
Горло Цзы Си судорожно дерглось. Подойдя к Мо Ину со спины, он попытался увещевать:
— Ваше Величество, как бы вы ни переживали за императорскую супругу, берегите и себя тоже. Что будет, если вы подорвете здоровье, оставшись без еды?
Цзы Си на мгновение потерял дар речи, не зная, что ответить.
Цзы Си поднял руку и ласково коснулся волос Мо Ина.
Поразмыслив немного, Цзы Си покачал головой:
— Вчера Наложница Сюань потеряла рассудок и попыталась расставить ему ловушку — в наказание он уже казнил её брата, так что срывать зло на Страже в черных одеждах он не станет. К тому же, если бы он снова поднял на меня руку, то нажил бы врагов в моём лице и в лице клана Линь одновременно. При его изворотливости он не поступил бы столь опрометчиво. Более того, прежде чем я вмешался, он заслонил собой императора от удара, и той раны с лихвой хватило бы, чтобы лишить его руки.
— Да.
Время текло незаметно, и дыхание в комнате постепенно выровнялось.
Он засунул руку в рукав и вытянул оттуда простую ленту для волос. Бросив на неё быстрый взгляд, он тут же спрятал её обратно.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, он снова достал ленту и понюхал её у самого кончика носа.
Мо Ин сидел на постели, опустившись на колени; нефритовая корона была снята, и волосы удерживала лишь скромная лента. Мягкие чёрные пряди рассыпались по плечам, скрывая его фигуру и обнажая лишь изящные плечи да пальцы, судорожно сжимающие руку И Цунчжоу.
Пристроив голову на согнутой руке, он спал, а под его ресницами залегли тени.
— Хозяин, неужели это дело рук клана Линь?
Дворцовые благовония с ароматом драгоценной серой амбры, созданные искуснейшими мастерами-парфюмерами, казалось, померкли перед лёгким ароматом, струящимся из его волос.
— Всё в порядке. — Мо Ин повернул голову.
Цзы Си вышел за дверь, отослал дежуривших стражников и остался один, глядя на луну.
Командир произнес:
— Неужели это дело рук генерала Чанпин?
Вернувшись в покои уже в сумерках, он тихо окликнул снаружи и лишь спустя долгое время услышал разрешающее войти.
При одной этой мысли кислая тоска и глухое раздражение вновь подступили к горлу.
Он преследовал их по пятам и из укрытия видел всё до мельчайших деталей: судя по всему, именно император что-то предпринял, чтобы спасти И Цунчжоу.
— Кстати, Цзы Си, се-сегодня спасибо тебе, что подоспел вовремя, иначе мне грозила бы смертельная опасность.
Наложница Сюань строила козни против И Цунчжоу — и поплатилась тем, что её лишили всех наложниц; И Цунчжоу был ранен — и они разделили друг с другом тяготы, не покидая ни на шаг.
Оказалось, он прельстился вовсе не его внешностью, а внешностью И Цунчжоу.
Не сбавляя шага, но ступая абсолютно бесшумно, Цзы Си подошел к Мо Ину со спины.
На руках И Цунчжоу пестрели шрамы от старых ран, отчего руки Мо Ина казались ещё более белыми, словно нефрит, тонкими и безупречными.
— Хозяин, Стража в черных одеждах понесла тяжелые потери, лишившись половины элитных бойцов. — Командир яростно сжимал в ладони несколько стеблей травы, пока пальцы не обагрились зеленым соком, и злобно процедил: — Кто бы за этим ни стоял, подчиненный отомстит за братьев!
Брови с изломом чуть нахмурились, пальцы судорожно впились в ленту для волос, и от резкого усилия та обратилась в прах прямо в его руке.
Без позволения императора слугам запрещалось свободно входить в спальню и покидать её, иначе их ждала смертная казнь.
Словно только что распустившийся цветок, на лепестках которого еще блестят капли росы, он легко мог стать чьей-то добычей.
Окружению императора не требовалось лишних людей, и, покинув дворец, он направился на место засады в западном пригороде.
Луна скрылась за тучей, он глубоко вдохнул и толкнул дверь.
Он выглядел несколько изнуренным, в его облике читалась усталость, придававшая ему хрупкую, утонченную красоту, столь не похожую на его обычный вид.
— Линь Жучэнь затевает всё больше и больше дел, исключать этого нельзя. — Слова командира вернули Цзы Си рассудок. — Начнем с проверки резиденции верховного жреца.
В ту ночь, когда он сам был ранен и бредил, император вел себя точно так же. Оказывается, подобного отношения удостаивался не он один.
Долго вглядываясь в сторону, где погибли бойцы Стражи в черных одеждах, он промолвил:
— Я возвращаюсь во дворец, а ты действуй еще осторожнее.
Ресницы тревожно затрепетали, а во взгляде читалась полная сосредоточенность.
Если бы император женился на нем лишь затем, чтобы держать И Цунчжоу в узде, то теперь, когда И Цунчжоу тяжело ранен, он должен был бы радоваться и торжествовать, а не терзаться до такой степени, что забыл о еде и сне.
Командир Стражи в черных одеждах, получивший другое задание и чудом избежавший гибели, с горькой скорбью опустился на колени перед Цзы Си.
Как бы бережно ни хранилась лента, заключенный в ней свежий аромат со временем неизбежно выветривался — до тех пор, пока его вовсе переставало быть слышно.
Навсегда приветливое лицо Цзы Си не выражало ни малейшего веселья:
— Юань Цзяоянь вернулся в Инчжоу, ему сейчас не до того. Он дорожит императором больше собственного глаза, с какой стати ему исподтишка организовывать покушение? Это не он.
Цзы Си думал, что ошибся. Наложница Сюань была права: тот, кого любит император втайне — это И Цунчжоу.
Черные пряди скользили так легко, что ему почти не пришлось прилагать усилий: стоило лишь чуть каликнуть пальцем, как лента обвилась вокруг него и оказалась зажата в ладони.
Черные волосы рассыпались по плечам, и аромат сделался еще отчетливее. Все те разы, что он видел это во сне, не шли ни в какое сравнение с тем трепетом, который он испытал, ощутив этот запах наяву.
Из-за действия насекомого-гу И Цунчжоу не мог очнуться слишком быстро.
Цзы Си опустил голову, постепенно приближаясь к Мо Ину и останавливаясь у самого его бедра.
Кончик носа утонул в волосах, и благовония бурной волной хлынули из носовых проходов, мгновенно онемев половину его тела.
От пояса вверх он плыл в этом благоухании, скользнул мимо шеи и, с неослабевающим желанием вырвавшись на свободу, замер за ухом Мо Ина.
Внезапно чей-то тяжелый взгляд упал на голову Цзы Си.
Душащая, смертоносная аура окутала его с ног до головы, он оцепенело поднял глаза и встретился взглядом с внезапно проснувшимся И Цунчжоу.
Зрачки И Цунчжоу были угольно-чёрными — темнее ночи, страшнее бездонной пропасти.
Даже Цзы Си, прошедший через горы трупов, ощутил всесокрушающее давление, от которого замерло дыхание.
А следом в нем всколыхнулась дикая жажда битвы: разорвать врага на куски, отнять принадлежащую ему власть, намертво запереть этот манящий аромат в собственных ладонях.
Но для внешнего мира он по-прежнему оставался евнухом.
За прошедшие годы он свыклся со своей личиной, но в эту секунду ему отчаянно захотелось сорвать с себя эту кожу.
Ему нужна была власть, он желал подняться на вершину мира!
— Ра…
Стоило ему издать лишь едва слышный сиплый звук, как взгляд И Цунчжоу стал еще тяжелее.
Поняв намек, Цзы Си попятплся и вышел за дверь.
Прошло немало времени, прежде чем И Цунчжоу успокоился.
Правая рука была зажата в ладони Мо Ина, и тогда он поднял левую, зачерпнул прядь чужих волос и поднес к носу, втягивая легкий аромат.
Свежий изысканный запах не успокаивал ум, а лишь сильнее будоражил его, и он постепенно сжал пальцы на этой пряди.
— Мм… — Мо Инь проснулся и потер заспанные глаза. Заметив боковым зрением, что И Цунчжоу пришел в себя, он радостно воскликнул: — Цунчжоу, ты очнулся!
В левой руке И Цунчжоу уже ничего не было.
— Как ты себя чувствуешь? Болит? Есть ли какой-то дискомфорт? — Мо Ин попытался приподняться, но пошатнулся и рухнул обратно на постель.
И Цунчжоу согнул верхнюю половину туловища и подхватил его.
— Ноги затекли от долгого сидения. — Мо Ин пошевелил ногами и шумно втянул воздух: — Не могу пошевелиться, ни в какую.
Он совсем не заботился о том, насколько двусмысленно выглядело их положение, думая лишь о ранах И Цунчжоу: — Цунчжоу, тебе больно?
— Всего лишь пустяковая царапина, ничего страшного.
— И ты еще говоришь, что это пустяковая царапина! — Вспомнив, как И Цунчжоу заслонил его собой от удара, Мо Ин все еще испытывал страх. — Если бы не моя защитная энергия, твоей руке пришел бы конец! Больше смей так не глупить, слышишь? Я — молодой господин, у меня есть защитная энергия, это я должен защищать тебя.
Поскольку сам он не владел боевыми искусствами, эти слова звучали неубедительно, и, добившись от И Цунчжоу обещания больше не подвергать себя опасности, Мо Ин пробормотал: — Быть императором — поистине опасная профессия, вечно то покушения, то нападения. Во всем моя вина, в следующий раз я не поведу тебя в столь глухие места.
Не будь его, И Цунчжоу не получил бы ранения. Маленький суккуб частенько ездил верхом, и никогда ничего не случалось стоило же ему отправиться туда единожды, как это накликало беду.
— Ты ни при чем, я сам этого хотел.
— Вот потому я и говорю, что ты глупый и простодушный. — Мо Ин согнул палец и щелкнул И Цунчжоу по лбу. — Видишь? Это тебе наказание. Сделаешь так еще раз — я, я пущу в ход домашние правила!
Щелкая его по лбу, он подался вперед, так что И Цунчжоу полностью заключил его в свои объятия. Их взгляды переплелись, а свет свечи заплясал у них на лбу.
Ощутив исходящее от мужчины тепло, Мо Ин наконец сообразил, что что-то не так. Его уши снова запылали, и он торопливо соскочил с постели.
Он налил воды и протянул чашку И Цунчжоу, но тот не спешил ее брать.
Верно, он ранен, поднять руку не может, а его собственная дурная голова даже этого сообразить не смогла.
— Давай я напою тебя. — Он понемногу поил его и, неизвестно почему не решаясь взглянуть на влажные губы И Цунчжоу, опустил ресницы и промолвил: — Я уже велел разыскать знаменитого лекаря Пан Ли. Как только удастся выследить его, его тут же пригласят во дворец лечить тебя.
Напоив его водой и заметив, что И Цунчжоу выглядит безучастным, он снова согнул палец, собираясь щелкнуть его по лбу: — Запрещаю говорить унылые вещи, не то отведаешь семейных правил.
Трепещущий свет свечи отражался в глазах Мо Ина, играя и переливаясь яркими искрами.
И Цунчжоу поджал губы: — Хорошо.
Мо Ин удовлетворенно кивнул и, словно успокаивая, погладил его по лбу: — Сильно заболело от щелчка? Хочешь, молодой господин подует?
И Цунчжоу усмехнулся.
Мо Ин, словно совершив великое открытие, воскликнул: — Цунчжоу, что я вижу, ты улыбнулся!
Он пришел в такой восторг, что его бесцеремонные руки уже тянулись потрепать И Цунчжоу за щеку, но тот перехватил их указательным и средним пальцами левой руки.
Мо Ин ничуть не смутился: — Как же здорово улыбаться, тебе следует почаще улыбаться. — Он вдруг воспрянул духом: — Защитим улыбку маленького суккуба, вперед!
И Цунчжоу снова улыбнулся.
Показались ровные белые зубы, губы перестали быть синюшными, приобретя нормальный человеческий оттенок.
Мо Ин не мог отвести глаз, как вдруг его снова щелкнули по лбу.
Подражая ему, И Цунчжоу легко тронул его безупречно белую кожу: — В другой раз не сиди на земле.
— Ладно, окей…
Договорив, Мо Ин потянул его за руку: — Давай, Цунчжоу, откуда у тебя на руке эти длинные тонкие шрамы? — Он случайно заметил их, когда снимал с И Цунчжоу верхнюю одежду, и тогда это его изрядно напугало. Их было слишком много, шрамы покрывали всё тело, старые пересекались с новыми, многие побелели, а некоторые выглядели совсем свежими.
И Цунчжоу немного подумал и ответил: — Большинство получено не в личных стычках, малая часть — на войне.
— Вот и слава богу, хотя даже эту малую часть лучше бы не получать, на войне ведь так тяжело. Но если не воевать, откуда взяться миру? — Весь день Мо Ин провел в тревоге и страхе, его запасы энергии иссякли, и он безумно хотел спать. Говоря всё это, он смежил веки и так и уснул, припав к И Цунчжоу.
Обхватив его рукой, И Цунчжоу перенес его на внутреннюю сторону кровати.
Он некоторое время молча вглядывался в лицо Мо Ина, а затем перевел взгляд на дверь, где промелькнула тень. Услышав тихие шаги снаружи, он понял, что Цзы Си ушел.
И Цунчжоу попытался приподняться, но рукав исподней одежды запутался и удерживал его.
— Цунчжоу, проснись…
Даже во сне тот продолжал переживать за него.
Он лег обратно и провел рукой по шее Мо Ина в том месте, где её обнюхивал Цзы Си, а его выражение лица стало мрачным и нечитаемым.
http://bllate.org/book/18645/1796369
Готово:
