Тонкая бумажка в рукаве жгла кожу словно раскаленный уголь, опаляя нервы Су Чэ. Сохраняя видимость спокойствия, он прошел сквозь суетящуюся толпу в медицинском лагере, ежесекундно ощущая спиной взгляды бесчисленных невидимых глаз. Грубые, хриплые жалобы Лю Хуна, доносившиеся из палатки счетоводов, добавляли происходящему пугающей остроты.
Он обязан немедленно передать записку Ванъе! Но как проскользнуть в шатер Ванъе незаметно, когда вокруг полно народу?
В тот момент, когда его мысли неслись вскачь, впереди на повороте, словно призрачная тень, мелькнула фигура Цинь Фэна. Их взгляды на мгновение встретились, Цинь Фэн едва заметно кивнул и тут же направился в сторону шатра Ванъе.
Су Чэ мгновенно всё понял — это был сигнал. Глубоко вздохнув, он ускорил шаг и последовал за Цинь Фэном на небольшом расстоянии, словно шел туда лишь по долгу службы, чтобы проверить самочувствие Ванъе.
Стражники у входа в шатер Ванъе, судя по всему, получили некий знак и чинить препятствий не стали. Цинь Фэн приподнял полог, Су Чэ со склоненной головой последовал за ним. Полог опустился за их спинами, отрезая от внешнего мира.
Внутри царил полумрак. Сяо Юй по-прежнему полулежал на топчане, в мерцающем свете свечей его лицо казалось еще более бледным и хрупким, но глаза поражали своей острой, пронзительной ясностью — они мгновенно приковались к Су Чэ.
— Ванъе, — синхронно поприветствовали они.
— Ну? — голос Сяо Юя прозвучал глухо и прямо.
Су Чэ не стал сразу доставать записку, а сначала быстро и вполголоса доложил о странностях, обнаруженных в палатке счетоводов: о завышенных объемах поставок лекарств, о крупных, но туманных сделках с Торговым домом Гуанчан и о подозрительном совпадении по времени.
Сяо Юй слушал молча, рассеянно постукивая пальцами по краю топчана. Глубокий взгляд не выдавал ни гнева, ни радости.
— …И еще, — Су Чэ замолчал на секунду, понизив голос еще сильнее, и извлек из рукава бережно спрятанную записку. — В складках старой амбарной книги преступный подданный обнаружил это.
Цинь Фэн тут же шагнул вперед, взял записку и, бегло проверив ее, передал Сяо Юю.
Сяо Юй развернул бумагу, скользнув взглядом по скупым строчкам: «Весть из Столицы получена, товар готов, действуйте по плану».
Воздух в шатре мгновенно загустел, казалось, даже уголь в жаровне перестал тлеть.
На лице Сяо Юя по-прежнему не было ни единой эмоции, но Су Чэ отчетливо заметил, как пальцы, постукивавшие по топчану, резко замерли, а на тыльной стороне ладони вздулись вены. В бездонных, ледяных глазах на мгновение мелькнула жуткая, леденящая до дрожи, почти свирепая жажда убийства. Она исчезла так же быстро, как появилась, но Су Чэ прошибла дрожь, шедшая из самых глубин души.
— Из Столицы… ха. — Сяо Юй издал едва слышный смешок, в котором не было ни капли тепла — лишь бесконечный холод и насмешка. — И вправду… не стали ждать.
Он медленно скомкал записку в кулаке, а когда разжал ладонь, бумага превратилась в труху, которая тут же ссыпалась сквозь пальцы.
— Цинь Фэн, — произнес он. Голос вернул прежнюю ледяную твердость, но в ней ощущалось давление надвигающейся бури.
— Младший командир здесь!
— Торговый дом Гуанчан и Чжоу Туна взять под стражу. Никому не поднимать шума, развязать ему язык — мне нужно знать, что за «товар» прибыл из Столицы, через чьи руки прошел, куда был доставлен и в чем заключается «план». — Приказ Сяо Юя был четок и беспощаден. — Всех причастных счетоводов — тайно арестовать и допросить. В медицинском лагере пока всё оставить как есть, не спугнуть бы рыбу раньше времени.
— Есть! — В глазах Цинь Фэна блеснул холодный свет, и он без малейших колебаний принял приказ.
— Что до тебя… — Сяо Юй перевел на Су Чэ взгляд, полный сложной смеси оценок. — Ты справился отлично. Эта зацепка стоит тысячи золотых.
Су Чэ опустил голову:
— Преступному подданному просто повезло.
— Повезло? — холодно бросил Сяо Юй. — Один раз — везение, два-три раза — это уже мастерство. Какую награду ты хочешь?
В груди Су Чэ шевельнулось предчувствие. Награда? Больше всего на свете ему сейчас была нужна вовсе не награда…
— Преступный подданный не имеет иных желаний, кроме как молить о скорейшем выздоровлении Ванъе и о мире в Бэйцзяне. Если… если Ванъе окажет милость, я хочу лишь спокойно постигать медицинское искусство и исцелять больше раненых.
Он снова подчеркнул свой долг лекаря и позицию человека, чуждого борьбе за власть.
Сяо Юй пристально изучал его пару мгновений, а затем внезапно произнес:
— Если память мне не изменяет, падение твоего рода Су началось с мошенничества на имперских экзаменах?
Су Чэ резко напрягся, его спина мгновенно покрылась холодным потом. К чему Ванъе вдруг завел об этом речь? Это предупреждение или…
— Да, — с трудом выдавил он пересохшими губами.
— Твой отец Су Вэньюань обладал слишком закостенелым характером, вряд ли он решился бы на подлог. — Тон Сяо Юй был столь ровным, будто он рассуждал о какой-то незначительной мелочи. — А вот тот самый помощник министра из Министерства чинов всегда вел грязную игру.
Су Чэ резко вскинул голову, не в силах скрыть нахлынувшего потрясения! Что… что значат слова Ванъе? Неужели ему что-то известно?
Однако Сяо Юй не стал продолжать и сменил тему:
— Твою сегодняшнюю заслугу я запомню. Когда с этим будет покончено, мы вернемся к разговору. Ступай. И забудь всё, что видел сегодня, запечатай в глубине души.
— Слушаюсь… преступный подданный удаляется.
Подавив бушевавшую в душе бурю, Су Чэ с поклоном вышел. Он понимал: Ванъе бросил огромную приманку — зацепку, ведущую к делу о ложном обвинении его семьи, но сейчас был абсолютно не тот момент, чтобы расспрашивать дальше.
В шатре остались только Сяо Юй и Цинь Фэн.
— Ванъе, этот Су Чэ… — Цинь Фэн недосказал мысль, колеблясь.
— Этот парень — острое лезвие. Если использовать умело, он сослужит великую службу. А если нет… — Сяо Юй не договорил, резко переменив тон: — Руки из Столицы протянулись слишком далеко. И впрямь думают, что я слеплен из глины?
Его голос внезапно оледенел:
— Кажется, моя «болезнь» должна заставить их чувствовать себя еще увереннее. Цинь Фэн, действуй по плану, забрось сети шире. Я хочу посмотреть, сколько же нечисти прячется здесь, в армии и во всем Бэйцзяне!
— Младший командир понял! — В глазах Цинь Фэна вспыхнули азарт и жажда крови.
В последующие дни «болезнь» вана Цзиня действительно «стремительно ухудшилась», до лагеря то и дело доходили слухи о том, что он при смерти. Войско охватила тревога, поползли зловещие толки.
Поведение Цинь Фэна стало еще более «нервозным» и «отчаянным», его столкновения с Чжоу Маном вышли наружу, и на военных советах они едва не обнажали клинки. Чжоу Ман обретал все большую дерзость, принявшись активно расставлять доверенных людей на ключевые посты.
Что же до Су Чэ, то он превратился в невидимую тень: день и ночь дежурил у постели «угасающего» Ванъе, оставаясь глух к внешним распрям и сосредоточившись исключительно на «лечении». При этом он остро чувствовал, что тайное расследование идет полным ходом. Цинь Фэн временами приносил скупые сведения вроде: «Чжоу Ман упрямится, но долго не продержится», «Один из писарей раскололся, следы ведут к интенданту»…
Невидимая сеть постепенно сужалась.
Поздней ночью, когда Су Чэ закончил ставить иглы Сяо Юю и присел вздремнуть, чтобы восстановить силы, в шатер бесшумно проскользнул Цинь Фэн. Его суровое лицо озарял налет возбуждения. Наклонившись к открывшему глаза Сяо Юю, он доложил шепотом:
— Ванъе, Чжоу Тун заговорил!
Взгляд Сяо Юй сузился:
— Говори.
— «Товар» из Столицы прибывал партиями. Помимо той экзотической отравы, что использовали для покушения, там… там обнаружилась целая партия мощных арбалетов и бронебойных стрел! Они спрятаны… спрятаны в заброшенной шахте у лесного хозяйства Сишань за городом! Караваны Торгового дома Гуанчан доставили их под прикрытием перевозок древесины! Цель… цель в том, что, когда придет весть о вашей… о вашей кончине и в армии начнется смута, вооружить смертников, внезапно атаковать главный шатер, захватить воевод и полностью перехватить контроль над армией Бэйцзяна!
Голос Цинь Фэна выдавал пережитый страх и ярость:
— Главный вдохновитель… Чжоу Тун знает лишь, что это некая великая персона из Столицы. Способы связи постоянно менялись, но он признался, что у посланца, доставившего последнее сообщение, на поясе висела… бронзовая пластина Правления Черной Птицы!
Правление Черной Птицы!
Су Чэ испытал сильнейшее потрясение! То было жуткое ведомство, подчинявшееся напрямую императору, ведавшее тюрьмами, облавами и слежкой за всеми чиновниками! Выходит, убить вана Цзиня приказал сам император?! Или же кто-то в Правлении Черной Птицы подделывал имперские указы?
На лице Сяо Юя наконец проступила неприкрытая, зловещая и до боли леденящая насмешка вкупе с жаждой убийства.
— Правление Черной Птицы… Прекрасно, просто великолепно. — Он медленно приподнялся на ложе. Величие и аура полководца, привыкшего повелевать судьбами, мгновенно вернулись к нему. Несмотря на бледность, он напоминал пробуждающегося ото сна льва. — Мой благой старший брат всё-таки не смог меня терпеть.
Старший брат?! Нынешний Сын Неба!
Су Чэ затаил дыхание, чувствуя, что стал свидетелем тайны, за которую вырезают девять поколений рода!
— Ванъе, улики теперь неоспоримы, мы… — нетерпеливо начал Цинь Фэн.
— Не спеши. — Сяо Юй взмахом руки остановил его, глаза его потемнели. — Раз уж местонахождение арбалетов известно, они стали нашими пешками. Передай нашим людям: взять лесное хозяйство под тайный контроль, действовать предельно скрытно, чтобы враг ни в коем случае не заподозрил, что схрон раскрыт.
Уголки его губ изогнулись в жестокой усмешке:
— Разве они не жаждут дождаться известия о моей смерти? Что ж, я преподнесу им эту «гибель»! Цинь Фэн, действуй по плану: пусть весть о моей «смерти» «случайно» просочится наружу. Контролируй масштаб, чтобы они поверили, но при этом не вспыхнул подлинный мятеж во всей армии.
— Младший командир понял! — В глазах Цинь Фэна сверкнул хищный огонь.
— И еще, — взгляд Сяо Юй внезапно упал на Су Чэ. — В этом грандиозном представлении нам понадобится «убитый горем» и «совершенно потерявший рассудок» лекарь. Су Чэ, сможешь сыграть эту роль?
Су Чэ внутренне подобрался, понимая, что настал самый критический момент. Глубоко вдохнув, он встретился взглядом с Сяо Юем и глухо произнес:
— Преступный подданный… сделает всё возможное.
— Не просто возможное, а непременно справится, — голос Сяо Юя звучал спокойно, но весил не меньше горы. — Завтра всё прояснится. Ступай готовится.
— Есть!
Су Чэ и Цинь Фэн вышли из шатра.
Снаружи стояла глухая, темная ночь, пробирал до костей мороз. Буря, способная решить судьбу Бэйцзяна и всего государства, готова была разразиться.
Су Чэ знал: он уже оказался в самом эпицентре этой стихии.
Завтра ему предстояло сыграть важнейшую роль — своим «актерским мастерством» поджечь этот грандиозный пожар.
Всё зависело от этого шага.
http://bllate.org/book/18642/1795456
Готово:
