Запах крови в палатке, казалось, ещё до конца не выветрился, хотя труп и следы крови были убраны подчинёнными Цинь Фэна с высочайшей эффективностью. Су Чэ прислонился к стене палатки, медленно выравнивая дыхание, и старался заглушить бушующий в груди прилив крови и всё ещё не остывший от пережитого страха трепет. На кончике серебряной шпильки, которую он крепко сжимал в рукаве, ещё сохранялся след леденящего холода.
Сяо Юй снова лег на топчан, прикрыв глаза и притворяясь спящим — так, будто только что не произошло этого молниеносного удара. Но исходившие от него невидимые холодняк и жажда убийства были сильнее, чем когда-либо.
Присмотри за всем здесь и снаружи ради меня. Приказ Ванъе всё ещё звучал в ушах. Су Чэ понимал, что это не простое поручение, а тяжелое и смертельно опасное задание. Он уже окончательно увяз в этом кровавом водовороте власти, и пути назад не было.
Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Страх бесполезен, лишь хладнокровие поможет отыскать путь к спасению. Он принялся мысленно детально воссоздавать каждое движение того вспомогательного солдата Чжао, каждую мелочь.
Движения уверенные, цель чётко определена, прямо к той чашке тёплой воды... Это говорит о том, что он хорошо знаком с привычками Ванъе в палатке и с тем, как Су Чэ готовит всё необходимое. Было ли это результатом долгих наблюдений, или кто-то поделился с ним информацией?
Тот пакетик с ядовитым порошком... рассыпался по земле, его уже убрали. Но, возможно, что-то осталось?
Взгляд Су Чэ незаметно скользнул по тому месту на полу, где шла схватка. Шкура, застилавшая землю, имела грубую фактуру, быть может...
Не привлекая к себе внимания, он передвинул ноги, делая вид, что приводит в порядок аптечку, и, наклонившись, кончиками пальцев стремние молнии провёл между ворсинками шкуры. Поднявшись, он уже уловил на кончиках пальцев едва заметный белый порошок.
Сердце его дрогнуло, он осторожно завернул эту крупицу порошка в масляную бумагу и спрятал в рукав.
В последующие несколько дней под внешней безмятежностью военного лагеря скрывались всё более бурные подводные течения. Слухи о тяжелой болезни Ванъе ходили всё упорнее, и втихаря даже поползли разговоры о том, что пора готовиться к худшему.
Чжоу Ман стал наведываться заметно чаще. Каждый раз Цинь Фэн заворачивал его у входа под предлогом того, что Ванъе спит и беспокоить его не следует, однако тон Чжоу Мана уже не был столь непреклонным, как раньше. Иногда в нём даже проскальзывало беспокойство в духе того, что государство не может прожить и дня без государя, а обсуждая военные дела с другими военачальниками, он начал исподволь вытеснять людей Цинь Фэна.
Цинь Фэн же выглядел совершенно сбитым с толку: с одной стороны, ему приходилось изо всех сил спасать Ванъе, а с другой — справляться с всё более явными попытками Чжоу Мана прибрать к рукам власть, из-за чего он бегал в мыле.
Су Чэ подыгрывал этому грандиозному спектаклю, дни и ночи напролёт спасая Ван Цзина. Его лицо с каждым днем выглядело всё более измождённым, выписываемые им рецепты становились всё более диковинными, и он даже неоднократно с горестной скорбью заявлял Цинь Фэну, что сделал всё возможное и теперь всё зависит лишь от воли небес и судьбы Ванъе.
Втайне же он глядел во все глаза, подмечая абсолютно всё.
Он заметил, что каждый раз, когда он выписывал новые, сильные по своему действию рецепты, необходимые редкие лекарственные травы доставлялись с поразительной быстротой, словно их заготовили заранее. Доставкой занимались разные люди: порой личные стражники, порой лекари-слуги из медицинского лагеря, но всё прибывало в кратчайшие сроки.
Он также заметил, что Цинь Фэн, хотя и казался встревоженным внешне, в глубине глаз оставался удивительно спокойным, а общаясь с Чжоу Маном, всегда словно носил искусно нарисованную маску. А один неприметный писарь из окружения Чжоу Мана проявлял странный интерес к делам медицинского лагеря, особенно к расходу лекарственных трав.
Су Чэ молча запечатлел в памяти все эти мельчайшие странности, не выдавая себя ни единым жестом.
В этот день под предлогом того, что ему для лекарства потребовался крайне редкий камфарный ладан (это вещество было дорогим и шло главным образом на жертвоприношения или благовония, а в медицине применялось крайне редко), он обратился к Цинь Фэну с запросом. И впрямь, не прошло и полдня, как небольшая коробочка с превосходным камфарным ладаном оказалась у него в руках. Принёс её незнакомый личный стражник с бегающими глазами, чьи пальцы при передаче шкатулки даже слегка подрагивали.
Су Чэ поблагодарил его и взял ношу. Когда он повернулся, его палец на мгновение скользнул по дну шкатулки, и он ощутил лёгкую сырость и... едва заметный след туши? В его сердце вновь зародились сомнения. Вернувшись в аптекарскую, он тщательно осмотрел шкатулку и обнаружил в самом углу её дна едва заметный, стёртый не до конца оттиск печати! Похоже, это был знак какого-то торгового дома, но повреждённый и неясный, разобрать который не представлялось возможным.
Камфарный ладан не относился к числу обычных армейских припасов, а раз его доставили так быстро и на нём стоял оттиск торгового дома... Происхождение этого товара вряд ли было официальным!
Он не стал поднимать шум и убрал шкатулку.
Ночью, после того как он помог Сяо Юю принять настоящее успокоительное отварное снадобье, он не ушёл сразу. Дождавшись, пока дыхание Сяо Юя выровняется, он бесшумно извлёк дневной образец ядовитого порошка и ту самую коробочку с камфарным ладаном.
В тусклом свете лампы он сначала принялся внимательно изучать яд. Чисто белый цвет, тонкий помол, без запаха... Он попытался испытать его серебряной шпилькой, соком чеснока и другими способами, но явной реакции по-прежнему не последовало. Очевидно, это был не какой-то обычный яд.
Поразмыслив немного, он вспомнил некий трудно определяемый растительный токсин из своей прошлой жизни. Он взял немного тёплой воды, растворил в ней самую малость порошка, после чего отыскал залетевшую в палатку полуживую ночную бабочку и аккуратно капнул одну капля воды ей на хоботок.
Не прошло и мгновения, как бабочка судорожно забилась и замерла бездыханной!
Су Чэ бросило в холод. До чего же лютый яд! И притом его трудно обнаружить!
Затем он перевёл взгляд на коробочку с камфарным ладаном, зачерпнул пальцем щепотку и поднёс к носу. Кроме густого аромата, ничего необычного не чувствовалось. Но он не оставлял мысли о том, что оттиск печати на шкатулке — это ключ к разгадке. Он попробовал смочить чистую ткань небольшим количеством чистой воды и аккуратно протёр остальные участки на дне шкатулки.
И точно! Проявились очертания ещё одного, крайне размытого клейма! Похоже, там значились иероглифы ...чан цзи.
Чан цзи? Звучит как название торгового дома. Торговый дом, способный вести дела с армией... Не связано ли это с караваном Ванфу?
Он тут же вспомнил управляющего Чжоу Туна, с которым раньше вёл дела по поводу лекарств! Торговый караван Чжоу Туна, кажется, ходил под флагом с именем, заканчивающимся на ...чан? Точно он припомнить не мог, но вероятность была крайне высока!
В его голове созрело жуткое предположение: те особые травы, что требовались для изготовления яда, и этот труднораспознаваемый яд — неужели всё это поступало в армию через особые каналы торгового каравана? И неужели сам караван... тоже стал частью этого заговора?
В тот самый момент, когда буря чувств терзала его душу, лежавший на топчане Сяо Юй издал едва слышный звук: — Что-то нашёл?
Су Чэ вздрогнул от неожиданности, резко обернулся и увидел, что Сяо Юй уже давно не спит и смотрит прямо на него ясным, холодным взглядом.
Совладав с собой, Су Чэ шёпотом и во всех подробностях доложил об обнаруженных свойствах яда, результатах испытания на бабочке, а также о торговом клейме на дне коробки с ладаном, после чего высказал собственные догадки.
Сяо Юй слушал молча, на его лице не отразилось ни тени удивления — казалось, он всё это уже предвидел. Лишь когда Су Чэ закончил, он заговорил тихо и низко: — Торговый караван Чжоу Туна и впрямь зовётся Торговый дом Гуанчан.
Вот как!
— Но ведь он... человек Ванъе... — невольно вымолвил Су Чэ.
— У каждого человека есть своя цена, — холодно бросил Сяо Юй. — Быть может, его купили, а может... он изначально был чужой занозой. Твои подсказки очень важны. Но этого недостаточно.
Поразмыслив мгновение, он приказал: — Отыщи способ поднять записи о ежедневном расходе трав в медицинском лагере и все недавние бухгалтерские книги торгового каравана. Выищи там любые несоответствия, особенно по сделкам с Торговым дом Гуанчан, а также списки тех трав... что в обычных условиях достать трудно, но которые всегда доставлялись вовремя.
Су Чэ содрогнулся в душе. Задание было невероятно трудным и опасным! Учет в лагере вели лекарь Ли и Лю Хун, а торговые книги тем более могли содержать военные секреты. Как он, раб, искупающий вину, сможет запросто до них добраться?
— Грешник... боюсь, не сможет к ним подобраться... — честно признался Су Чэ.
— Я велю Цинь Фэну создать для тебя возможность, — в глазах Сяо Юя мелькнул расчётливый блеск. — Но сумеешь ли ты отыскать нужное и вынести наружу — зависит от твоего мастерства. Помни: действуй быстро и скрытно.
Это была и проверка, и приказ, толкавший его на самую передовую.
— Слушаюсь. У Су Чэ не было выбора, оставалось только согласиться.
Возможность представилась очень скоро. Два дня спустя лекарь Ли был вызван Цинь Фэном под предлогом обсуждения состояния Ванъе, а Лю Хуна отправили за город встречать партию новоприбывших раненых. На какое-то время в канцелярии медицинского лагеря никого не осталось.
Проходя мимо Су Чэ, Цинь Фэн молниеносно сунул ему в руку ключ и бросил вполголоса: — Полпалочки благовоний.
Сердце Су Чэ бешено заколотилось: такие шансы выпадают лишь раз! Он тут же бесшумно проскользнул в канцелярию.
Комната была завалена бамбуковыми дощечками и гроссбухами. Время поджимало, и он, опираясь на свою цепкую память и способность к быстрому чтению, лихорадочно принялся перебирать недавние ведомости о поступлении лекарств и списки сделок с караваном.
Пот заливал ему спину. Глаза горели лихорадочным огнем, выхватывая нужную информацию. И действительно, обнаружилось немало подозрительного: сразу несколько партий, записанных как обычные лекарства, значительно превышали повседневный расход; в сделках с Торговым дом Гуанчан несколько записей были оформлены расплывчато — значились лишь «разные травы» или «особый заказ», при этом суммы фигурировали немалые; кроме того, время поступления некоторых трав в точности совпадало с теми особыми рецептами, которые он выписывал после того, как Ванъе «слег»!
Времени на детальное изучение не оставалось: крепко запомнив ключевые детали, он принялся лихорадочно искать другие записи, способные связать всё воедино с Торговый дом Гуанчан.
Когда отведённое время почти истекло, в расщеплившихся страницах толстого старого гроссбуха его внимание привлекла сложенная вдвое, засунутая меж листов и словно бы забытая бумажка!
Он быстро вытащил её и развернул: там было всего несколько иероглифов, но от них у него сузились зрачки!
Из столицы весть пришла, товар готов, действуйте по плану.
Почерк небрежный, подписи нет, но содержание потрясало до глубины души! Столица? Товар? Действовать по плану? Всё это недвусмысленно указывало на заговор, зародившийся в самом сердце столицы!
В этот момент снаружи послышались шаги и голос Лю Хуна, с кем-то разговаривавшего. Они вернулись!
Су Чэ охватил ужас. Он сунул бумажку обратно в рукав, вернул книги в прежний вид, на замóк запер дверь и стремглав нырнул в тень за палаткой.
Лю Хун вошёл ворча, явно недовольный тем, что его отрядили на поручение, и ничего не заподозрил.
Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, Су Чэ тихонько удалился от палаток канцелярии, а его сердце всё ещё продолжало дико биться.
Этот тонкий лист бумаги в рукаве казался тяжелее тысячи цзиней.
Весть из столицы... товар готов... действуйте по плану...
Эта ниточка вела в ещё более глубокую и жуткую темноту.
И как же теперь передать это смертоносное доказательство тому непостижимому Ванъе?
http://bllate.org/book/18642/1795454
Готово:
