Воздух в шатре застыл, словно лед. Лишь изредка доносившееся потрескивание углей в жаровне делало витавшее в пространстве убийственное намерение еще более пронзительным. Сяо Юй, закрыв глаза, полулежал на кушетке. На его лице не читалось ни гнева, ни радости, но незримое, ледяное давление, исходившее от него, заполняло все помещение, заставляя Су Чэ едва ли не задыхаться.
Он понимал: в душе этого Ванъе назревает безмолвная буря. Покушение с помощью яда задело его за живое.
Спустя долгое время Сяо Юй медленно открыл глаза. В их глубине застыла бездонная холодная заводь, в которой были идеально спрятаны все эмоции. Он посмотрел на Су Чэ, и его голос прозвучал пугающе спокойно:
— С той лошадью разобрались?
— Отвечаю Ванъе: согласно вашему распоряжению, все сделано, никто не заметил ничего подозрительного, — склонив голову, ответил Су Чэ.
— Хорошо. — Сяо Юй кончиками пальцев ритмично постукивал по краю кушетки, словно вел какой-то расчет. — Похоже, кое-кто решил, что я слишком долго живу.
Тон его был обыденным, но Су Чэ пробрал до костей холод.
— Ванъе, это дело… — Су Чэ подбирал слова, пытаясь намекнуть на необходимость тщательной проверки источников лекарственных средств и тех, кто имел к ним доступ.
Однако Сяо Юй прервал его взмахом руки:
— Не нужно проверять.
Су Чэ замер.
На губах Сяо Юя заиграла холодная, жестокая усмешка:
— Расследование лишь вспугнет змею. Раз уж они хотят играть, я подыграю им до самого конца.
Он перевел взгляд на Су Чэ, и в нем промелькнул пугающий расчет:
— С завтрашнего дня мое состояние здоровья будет внезапно ухудшаться. Будет казаться, что мне становится все хуже и хуже. Высокая температура, которая не сбивается, сердцебиение, одышка, бессилие лекарств.
Су Чэ мгновенно понял его замысел: ответить хитростью на хитрость и выманить змею из норы! Ванъе хочет притвориться, что отравление зашло слишком далеко, чтобы заставить кукловодов ослабить бдительность и подтолкнуть их к следующему шагу.
— Этот преступный слуга… понял, — Су Чэ проникся идеей. — Я изменю рецепты и записи в истории болезни, чтобы они соответствовали нужным симптомам.
— Этого мало, — взгляд Сяо Юя стал острым. — Если делать, то безупречно. Пульс, цвет лица и даже мои случайные бредни — все должно свидетельствовать о том, что болезнь неизлечима. Ты сможешь это обеспечить?
Это было требование высочайшего уровня, фактически вынуждающее его управлять внешними проявлениями состояния Ванъе. Су Чэ глубоко вздохнул, лихорадочно обдумывая медицинские возможности:
— Можно использовать несколько компонентов с противоположным действием или обладающих парализующим эффектом в малых дозах, а в сочетании с иглоукалыванием по точкам — сымитировать нужный пульс и цвет кожи. Но такой метод вредит вашему здоровью, долго его применять нельзя.
— Неважно, — Сяо Юй не придал этому значения. — В исключительные времена — исключительные меры. Я выдержу. Все, что тебе понадобится, передавай Цинь Фэну, он окажет полное содействие.
— Слушаюсь, — ответил Су Чэ. Он понимал, что теперь окончательно стал главным декоратором в этом спектакле Ванъе.
— И еще, — добавил Сяо Юй, и в его голосе послышался многозначительный подтекст. — В отношении моего состояния ты должен вести себя так, будто изо всех сил пытаешься меня спасти, но ничего не можешь поделать, и от этого испытываешь отчаяние и беспомощность. Особенно в присутствии определенных людей.
Определенных людей? Имеет ли он в виду предателя? Или всех, кто придет навестить его? Су Чэ охватил трепет, и он кивнул, показывая, что понял.
План был намечен, и его начали исполнять немедленно.
Со следующего дня по военному лагерю, словно на крыльях, разлетелась весть о том, что Ван Цзин тяжело ранен и его состояние внезапно ухудшилось.
Су Чэ стал еще более занятым и встревоженным. Он чаще появлялся в шатре Ванъе, лицо его становилось все мрачнее, рецепты — все сложнее и страннее, а у Цинь Фэна он неоднократно в экстренном порядке запрашивал редкие, но сильнодействующие компоненты.
Что же касается Сяо Юя, то, когда посторонним удавалось мельком взглянуть на него, он действительно выглядел серым и безжизненным, еле дышал, часто погружался в забытье, а просыпаясь, бредил, создавая полное впечатление человека, чьи дни сочтены.
Атмосфера во всем лагере стала еще более гнетущей и зловещей. Подспудно назревали перемены, множились догадки и слухи.
Цинь Фэн, следуя прежнему приказу Ванъе, передал часть военных полномочий Чжоу Ману и нескольким военачальникам, а сам все время проводил в охране покоев, не желая ни на что отвлекаться. Чжоу Ман поначалу пытался было прощупать почву, но Цинь Фэн всякий раз жестко пресекал это, ссылаясь на необходимость абсолютного покоя для Ванъе. Впрочем, его решимость казалась не такой твердой, как раньше, сквозь нее проглядывала бессильная тревога.
Все это через слова Цинь Фэна доходило до ушей якобы спящего Сяо Юя.
Су Чэ же осторожно дозировал лекарства и применял иглы, точно контролируя степень симуляции болезни. Этот процесс требовал колоссального напряжения сил: он должен был добиться нужного эффекта, не причинив Ванъе необратимого вреда. В то же время он обязан был постоянно остерегаться нового покушения, поэтому все, что попадало внутрь шатра, проверялось с особой тщательностью.
В одну из глубоких ночей, когда все стихло, Су Чэ, только что закончивший сеанс иглоукалывания, погрузил Сяо Юя в настоящий сон и уже собирался немного отдохнуть.
Снаружи послышались едва уловимые, почти неразличимые шаги, которые замерли у входа.
Это был не Цинь Фэн и не кто-то из постоянной охраны! Шаги были тише и… осторожнее.
Сердце Су Чэ подпрыгнуло, он мгновенно затаил дыхание и бесшумно переместился в тень за занавесью. Пальцы нащупали спрятанную в рукаве остро заточенную серебряную шпильку — единственное оружие, которое он смог найти.
Полог шатра медленно приоткрылся, и внутрь заглянула пара настороженных глаз.
В тусклом свете неугасимой лампады Су Чэ разглядел половину лица вошедшего. Это был старый обозник по фамилии Чжао, который обычно занимался доставкой лекарств и отличался молчаливостью! Он всегда выглядел простаком, годами работал в медицинском лагере и никогда не привлекал к себе внимания.
Чжао быстро окинул взглядом спящего на кушетке Сяо Юя, убедился, что все в порядке, и в его глазах мелькнула решимость и жестокость. Он вытащил из-за пазухи небольшой бумажный сверток и крайне осторожно направился к столику, где стояла чашка с теплой водой, которую Су Чэ приготовил для Ванъе на случай, если тому пересохнет в горле!
Он собирался отравить его снова!
У Су Чэ кровь застыла в жилах! Звать на помощь было уже поздно!
В тот самый момент, когда Чжао собирался высыпать порошок в чашку, Су Чэ, словно призрак, метнулся из тени. Одной рукой он точно и жестко перехватил запястье отравителя, а другой вонзил острую шпильку прямо в его горло!
Чжао явно не ожидал, что в шатре кто-то бодрствует, да еще и действует так быстро и безжалостно. От боли в запястье он вскрикнул, и ядовитый порошок рассыпался по полу. Однако он среагировал мгновенно: другой рукой отбил удар Су Чэ и с силой ударил его локтем в грудь!
Су Чэ глухо застонал, его внутренности словно перевернулись, он отшатнулся, но, сцепив зубы, не издал ни звука! Он не мог привлечь внимание возможных сообщников снаружи!
В полумраке шатра они безмолвно сцепились в схватке. Хотя Су Чэ был слаб физически, знание анатомии и отчаянная решимость помогали ему атаковать уязвимые точки, и какое-то время ему удавалось сдерживать противника.
Чжао явно прошел подготовку — его сила и техника превосходили навыки Су Чэ. В его глазах пылала жажда убийства, каждый удар был смертельным, он стремился как можно быстрее устранить эту неожиданную помеху.
Когда Су Чэ уже начал сдавать, и ситуация стала критической —
Вдруг!
Сяо Юй, который должен был спать, резко открыл глаза. В них не было ни тени болезни, лишь ледяная ярость! Неизвестно, когда он бесшумно сел, но в его руке блеснул предмет, который молнией полетел в цель!
Плюх!
Раздался едва слышный глухой звук.
Чжао замер, недоверчиво посмотрел на свою грудь — кинжал из черного дерева с серебряной инкрустацией точно вошел в сердце, снаружи осталась лишь рукоять.
Он открыл рот, но не смог издать ни звука, обмяк и повалился на пол с широко раскрытыми глазами. Жизнь мгновенно покинула его.
Все произошло в одно мгновение.
В шатре снова воцарилась тишина. Слышалось лишь тяжелое дыхание Су Чэ, а воздух пропитался густым запахом крови.
Сяо Юй медленно встал с кушетки. Движения его все еще были слабыми, но держался он прямо. Он подошел к телу, бесстрастно вытащил кинжал и вытер лезвие о край одежды убитого.
Затем он поднял голову и посмотрел на Су Чэ, который, все еще не оправившись от шока, прислонился к стене.
— Хорошо сработано, — негромко произнес он, и в его голосе не было ни капли волнения. — Не закричал, это было умно.
Су Чэ смотрел на быстро растекающуюся лужу крови, а затем на этого решительного и беспощадного Ванъе, который сейчас был совсем не похож на того больного человека, что лежал здесь мгновение назад. Его сердце все еще бешено колотилось, а спина покрылась холодным потом.
Он понимал: этот спектакль с хитростью только что обагрился кровью.
А жестокость и решимость Ванъе превзошли все его ожидания.
Сяо Юй подошел к пологу и негромко позвал:
— Цинь Фэн.
Словно тень, Цинь Фэн возник без единого звука. Увидев картину в шатре, он сузил глаза, но ничуть не удивился и тут же опустился на одно колено:
— Ванъе!
— Убери здесь. Выясни все о нем, возьми под стражу всех, с кем он контактировал, — голос Сяо Юя был холоднее льда. — Запомни: он пытался совершить покушение на меня, и я его устранил.
— Слушаюсь! — Цинь Фэн без колебаний подозвал двух верных воинов, которые быстро и бесшумно убрали тело и следы крови, словно ничего и не произошло.
Шатер принял прежний вид, лишь едва уловимый запах крови напоминал о только что произошедшей драме.
Сяо Юй снова сел на кушетку и посмотрел на Су Чэ глубоким взглядом:
— Теперь ты видишь. В этом лагере полно тех, кто хочет моей смерти.
Су Чэ молча медленно кивнул. Он действительно видел, и видел все предельно ясно.
— Боишься? — внезапно спросил Сяо Юй.
Су Чэ поднял голову и встретился с ним взглядом. Боится? Конечно, боится. Но он знал, что страх бесполезен.
— Боюсь, — честно ответил он, а затем добавил: — Но еще больше боюсь умереть, так и не поняв, за что.
Сяо Юй долго смотрел на него, а затем вдруг едва заметно усмехнулся, и в этом смехе сквозило что-то невыразимое.
— Хорошо, — сказал он. — С сегодняшнего дня, помимо медицины, я поручаю тебе еще одно дело.
— Ванъе, слушаю ваши распоряжения.
— Следи за тем, что происходит внутри шатра и снаружи, — голос Сяо Юя был низким и властным. — Используй свои глаза и свой ум, чтобы увидеть, какие еще… демоны и призраки здесь прячутся.
Су Чэ содрогнулся. Это было не просто доверие, это было полное вовлечение в самый центр водоворота!
Не колеблясь, он склонился:
— Этот преступный слуга… повинуется.
http://bllate.org/book/18642/1795453
Готово:
