Летняя ночь. В знойном воздухе изредка пролетали струйки прохлады. Цикады стрекотали, повсюду порхали светлячки, а буйно разросшиеся цветы и травы стряхивали вечерний аромат в ночной ветер. Небо было усыпано бесчисленными звёздами, словно мириады божеств склонили головы, вглядываясь в мир смертных.
Сюнь Ван спокойно лежал на крыше кладовой, заложив руки за голову и немигающим взглядом глядя на созвездия.
Внезапно донесся легкий шорох, и ребенок его лет с пыхтением забрался к нему.
— Что ты делаешь? Завтра экзамен, ты нервничаешь? — поинтересовался он, копируя его позу и укладываясь рядом.
— Я медитирую, — ответил Сюнь Ван.
— Ого, ты тоже умеешь медитировать?
Сюнь Ван бросил на него косой взгляд: — С чего бы мне не уметь?
— Просто ты кажешься всемогущим, и у тебя никогда не бывает моментов, когда нужно успокоиться и сосредоточиться.
— Никто не всемогущ.
— А отец?
Сюнь Ван замер, приподнялся и посмотрел в глаза Аоянаги Юриаки: — Ты опять пришел говорить со мной о том же самом?
— Не хочешь слушать? — Аоянаги по-прежнему с комфортом развалился, наслаждаясь прохладой вечернего ветерка. Он втянул носом воздух и восхищенно произнес: — Сколько цветов распустилось, как вкусно пахнет.
— Раз я не стану доносить, тебе приходится болтать только со мной, да?
Аоянаги рассмеялся: — Ага, раз ты не доносишь, значит, мы одного поля ягоды. Ну как та львица?
Голос Сюнь Вана упал: — Умирает.
— Она отчаялась?
— Она сдалась.
Аоянаги моргнул и похлопал Сюнь Вана по плечу: — Когда ты смотришь на нее, тебе ведь очень больно?
— Боль оттого, что ты вечно несешь мне какую-то чушь. Ты же знаешь, что то, о чем говоришь ты, и то, о чем говорит отец — совершенно разные вещи. Иногда я не понимаю, как мне поступать.
— Мы же дети. Если бы дети понимали всё, то где бы оставалось пространство для роста? Не понимаешь — думай потихоньку, в один прекрасный день во всем разберешься, — изрек Аоянаги с видом взрослого.
У Сюнь Вана дернулся угол рта: — Смотрю я на тебя, ты и так всё прекрасно понимаешь, шел бы ты в философский класс.
— На самом деле я тоже ничего не понимаю... — Аоянаги перевел на него взгляд и обиженно протянул: — Я не знаю, почему мы здесь, не знаю, кем мы в конце концов должны стать, не знаю, по какому пути пойдем в будущем. Но в сравнении с тобой я знаю одну очень-очень маленькую вещь.
— Какую?
Аоянаги сделал жест, подзывая его поближе.
Сюнь Ван пару секунд молча смотрел на него, а затем, подгоняемый любопытством, подался вперед.
Ребенок шепнул ему на ухо: — Ты проживешь дольше меня.
Сюнь Ван вздрогнул и приподнял брови: — Что это значит?
— Потому что ты сильнее меня. — Аоянаги Юриаки откинулся назад, протянул руку, поймал светлячка и тут же отпустил его. Он был очень красив: с алыми губами, белыми зубами и лицом, напоминающим девушку. Сюнь Ван поначалу даже принимал его за девочку. — Сюнь Ван, когда ты чего-то не понимаешь, просто широко открывай глаза и смотри прямо на реальность. Ты сильнее меня, ты увидишь всё яснее и глубже. Отец не ослепил меня своими речами лишь потому, что мне повезло — у меня есть защита «ее». А ты с самого начала блуждаешь в сумерках реальности, и это твоя собственная, исключительная чуткость и врожденная человечность. Ты никогда не потерпишь поражения.
— А теперь проснись, взгляни правде в глаза, неужели ты согласен умереть здесь?
Словно вынырнув с огромной глубины на поверхность, Сюнь Ван глубоко вздохнул, и его мозг, казалось бы, окончательно отключившийся на долгие дни, вновь просветлел в приступе предсмертной ясности. Тело пронзила жуткая боль, но мысли работали с невероятной четкостью, словно воспарив над физической оболочкой и обозревая всё вокруг.
Стражи в черном завопили: — Очнулся, очнулся! — и принялись избивать его еще яростнее.
Сюнь Ван выплюнул кровь, чувствуя, что все кости в его теле переломаны. Он уже не мог подняться, и даже повернуть глазные яблоки составляло огромный труд.
Маленькая девочка издалека смотрела на него, плача навзрыд. Но, к счастью, сейчас все Стражи в черном были заняты им, и ей пока ничего не угрожало.
Сюнь Ван с трудом криво улыбнулся.
Взгляни правде в глаза.
Эту подсказку дал ему мозг во время беспамятства. Пусть все это время он и находился в полумраке, подсознание продолжало работать. Пожалуй, он уже давно догадался до сути побега, просто разбитое в хлам тело не позволило среагировать вовремя.
Он лежал неподвижно, мертвецки застыв, позволяя им бить и хлестать себя. Спустя долгое время Стражи в черном в нерешительности остановились: — Эй, мы его часом не до смерти забили? Если он окочурится, перед начальством не отчитаемся.
— Да вроде нет...? — один из них присел на корточки и попытался приподнять ему веко.
— Вот оно как. — Тот, кто только что выглядел мертвым, резко распахнул глаза, заставив стража отпрянуть назад.
Сюнь Ван громко выкрикнул: — Кошмар, я знаю, что это сон, я во всем разобрался!
Его голос элдзем раскатился по подвалу. Все молча уставились на него, а через мгновение Стражи в черном переглянулись и покатились со смеху, держась за животы.
— Ха-на, критический разум с катушек съехал, ха-ха-ха-ха-ха, эта рухлядь вообще еще на что-то годится?
— Он до сих пор думает, что во сне, ха-ха-ха-ха-ха!
— Еще и Кошмар какой-то зовет, думает, полубогу делать больше нечего? Умора до смерти.
— Ну-ка, покричи еще, пусть все поглядят, — подначивали они, хлопая его по щекам.
Сюнь Ван не обращал на них внимания и продолжал кричать: — С того самого момента, как я вышел из дома, я погрузился в сон, разве нет? К тому времени я уже заметил неладное, но по мере углубления сна забыл о своем «подозрении». Всё здесь соткано на основе моих воспоминаний. Экзаменационные вопросы в палатке — это то, что мне приходилось сдавать раньше. Отец заставлял нас отвечать, глядя на секундную стрелку, но на самом деле он просто хотел выработать у нас иммунитет к детектору лжи. Вот только во время решения задач все эти воспоминания исказились или стерлись, и участникам трудно вспомнить их на ходу — эту часть, должно быть, подстроили вы. А то, где мы находимся сейчас — это гибрид вольера и подпольной клиники. Сон объединил мои воспоминания, явив их в образе этой клетки. Твой эксперимент со сновидениями на самом деле требует от испытуемого разрушить собственный сон, потому что собственная клетка — это тюрьма, которую обнаружить труднее всего.
Эй, малыш, в этой главе еще есть продолжение, нажмите на следующую страницу, чтобы читать дальше, дальше будет еще интереснее!
— Я ответил!
Он ждал, тяжело дыша. Однако прошла минута, две, и даже затянувшаяся на целых десять минут тишина не принесла ничего — ничего не произошло. Лишь потешавшиеся над ним Стражи в черном по-прежнему сгибались пополам от смеха.
— У тебя крыша так поехала от мании преследования, насчет больной башки — это правда не шутка? — они дергали его за волосы, корчили рожи и даже выставили перед лицом пальцы: — Это сколько? Узнаешь?
— ... — на секунду Сюнь Ван тоже погрузился в замешательство. — Не может быть...
Он ведь понял в чем подвох, все кусочки мозаики сошлись воедино, почему же сон все еще не рассеялся?
Кошмар не мог нарушить правила.
Неужели он ошибся? И все это — сущая правда?
Вдоволь насмеявшись, Стражи в черном снова взялись за кнуты и принялись охаживать его ударами.
От боли он невольно сжался в комок, судорожно втягивая воздух, его сердце бешено колотилось. Он снова перестал понимать, где границы. Что есть реальность? Боль сейчас настолько настоящая, неужели это вправду не сон?
Может, он и впрямь сошел с ума и подсознательно обманул самого себя, потому что был не в силах сопротивляться?
— Нет...
Сюнь Ван с усилием покачал головой. Он отлично знал себя: он никогда не лгал себе.
— Кхе... — исторгнув изо рта сгусток крови, Сюнь Ван изо всех сил старался сохранять рассудок. Он начал заново обдумывать происходящее, отстраняясь от ситуации и оценивая себя со стороны: если человек впадает в галлюцинации, проще всего ему перестать верить в собственные суждения. А это как раз идеально укладывалось в условия эксперимента со сновидениями, ведь стоило человеку усомниться в себе, потеряв грань между реальным и иллюзорным, как он навеки застревал в ловушке сна.
Теперь ему требовалось доказать, что он полностью поверил в то, что это сон.
С этой мыслью он изо всех сил пополз по земле и тут же, под удивленные крики Стражей в черном...
Спрыгнул с высокого помоста вниз.
http://bllate.org/book/18634/1794355
Готово:
