Обе стороны обменялись козырями.
Линь Юхуан уставился на Цуй Цзюэ, заметив, как тот извлек из кармана пиджака аккуратно сложенный лист белой бумаги, с оборотной стороны которого смутно проступали густо исписанные строчки, и насмешливо фыркнул, со сложной интонацией протянув:
— Ты уже давно всё подготовил.
— Иначе зачем бы я стал просить людей запечатать разум Злого Феникса Шести Пределов? — неторопливо пояснил Цуй Цзюэ. — Здесь записаны техники и духовные артефакты, которые понадобятся для снятия печати. У тебя найдется мастер, способный применить эти техники?
— Я сам и есть такой мастер.
— Ха-ха, и то верно, — с самоиронией произнес Цуй Цзюэ. — В конце концов, не у всякого руководства, в отличие от меня, напрочь отсутствует боевое искусство. Живые мертвецы от природы искусны в управлении душами, а твоя база культивации глубока — ты куда талантливее своих двоюродных сестер.
Лицо Линь Юхуана переменилось:
— Упомяни ты их еще хоть раз, я убью тебя прямо сейчас.
— Так ты и впрямь сын Владыки Мятежных Душ.
— Я не он!
— Ладно-ладно, раз говоришь — не он, значит, не он, — с миролюбивой покладистостью уступил Цуй Цзюэ, про себя размышляя, уж не навлекла ли на него судьба вечное проклятие связываться с подростками из разряда «неудачных периодов взросления», и не пора ли по возвращении выбрать благоприятный день, чтобы погадать на Книге Перемен.
— Юноша, лгать — нехорошо, — Цуй Цзюэ прикрыл глаза, изо всех сил пытаясь стряхнуть с себя гнетущую атмосферу ужаса, которую источал собеседник, и улыбнулся. — Тот сон, что был раньше, ты ведь явно сам для меня соткал. Но мои собственные сны твоей поверхностной фантазии не по зубам.
— Не корчи такую физиономию, тошно смотреть.
Цуй Цзюэ от неожиданности резко откинулся назад, и из запонок хлынула энергия смерти.
— … — глядя на мрачное лицо юноши, Цуй Цзюэ почувствовал недоброе предчувствие: — Ты что же… неужели и сейчас хочешь…
— !!!
Цуй Цзюэ:
— У вас у живых мертвецов вообще уроков словесности не бывает?
— Это был мой подарок тебе при встрече. Красиво ведь, жаль, что ты не оценил по достоинству. Если бы продержался до конца, вкусил бы небывалое блаженство.
Цуй Цзюэ прикусил губу и тихо усмехнулся:
— Он не позволил бы.
Цуй Цзюэ:
— У меня есть Ваше Величество, к чему мне эта фальшивая радость?
Линь Юхуан с улыбкой приблизился, кончики его пальцев подрагивали, оплетенные едва заметными духовными нитями. Шаг за шагом он медленно шел вперед, словно жестокий охотник, не спеша приближающийся к своей добыче.
Линь Юхуан остановился почти вплотную, задев кончиком носа его лицо, и в клубящейся между ними энергии смерти одарил его зловещей ухмылкой, после чего тихо произнес:
— Я просто пугал тебя.
Линь Юхуан выпрямился и непринужденно бросил:
— Господин Паньгуань, а ты бы хотел, чтобы я взял тебя силой? Слыхал, ты одинок уже тысячу лет, должно быть, маешься от тоски — потому-то тебе и снятся такие сны.
— Те, кто верит тебе, сейчас в аду.
Цуй Цзюэ казалось, что ледяные иголки вросли в каждый сустав его тела.
Цуй Цзюэ:
— Умоляю, поверьте, я всегда отличался чис…
— Хватит строить из себя недотрогу. Что есть фальшь, а что реальность? Ты ведь даже не пробовал настоящей близости. Твоё Владычество не смеет и пальцем тебя тронуть: для Владыки Преисподней бурные тяжелые энергии в твоем теле — непосильная ноша, твоя духовная оболочка слишком хрупка, он даже поцеловать тебя не смеет, ха-ха.
— Нарушение договора, — Линь Юхуан договорил за него и с улыбкой поднялся со стула в углу.
Оказавшись в полуметре от гроба, он внезапно сорвался с места, сделал широкий шаг вперед и резко подался корпусом, нависая над лицом Цуй Цзюэ.
Остолбеневший Цуй Цзюэ выдавил:
— Юноша, дух договора — важнейший принцип сотрудничества для обеих сторон… Разумеется, я не стал бы заниматься закулисными махинациями, ты же видишь, я ведь тоже поверил твоим словам о местонахождении Меча Разделения Рассвета и Заката…
Линь Юхуан перехватил бумажный лист, бегло просмотрел его и поднял глаза:
— С чего мне верить, что здесь нет подвоха?
Живые мертвецы из поколения в поколение обитали в крайне северных холодных землях, и от их остывших тел веяло пронзительным холодом ледяных равнин. Такая близость приносила угнетающее чувство, от которого кости ныли насквозь.
— Есть, хочешь, я продемонстрирую литературный талант и распишу содержание снов во всех красках? — Линь Юхуан на полуслове вдруг замолк, чуть повернув голову, словно прислушиваясь к чему-то потаенному, а мгновение спустя изогнул губы в улыбке: — Твоё Величество на редкость свиреп.
Этот негодяй помимо управления душами мастерски владел искусством сновидений. Цуй Цзюэ знал, что Сын Неба Инь сейчас наверняка тоже угодил в какую-то ловушку разума, вот только оставалось гадать, какой именно кошмар этот гад состряпал для Владыки Инь.
— Переживаешь за него? — Линь Юхуан протянул руку, собираясь коснуться лица Цуй Цзюэ, но, опасаясь исходившей от того мощи Сына Неба Инь, занес пальцы в воздухе и насмешливо протянул: — Какая заботливая жена.
Цуй Цзюэ опустил взгляд на его тонкие длинные пальцы и усмехнулся:
— Сколько бы ты ни хорохорился на словах, а моего Владыку все-таки боишься.
— Не испытывай мое терпение, у меня пока нет желания осквернять чужую жену на глазах у мужа.
— Мм? — Цуй Цзюэ тут же сообразил, к чему тот клонит. — Ваше Величество уже спешит сюда?
— Но раз ты сам так настойчиво меня зовешь, — продолжал гнуть свое Линь Юхуан, игнорируя его слова, — мне ничего не остается, как пожертвовать собой ради общего дела и согрешить с тобой…
— ??? Когда это я тебя звал?!
С кончиков пальцев Линь Юхуана сорвалось несколько нитей духовной энергии, потянувшись к лицу Цуй Цзюэ:
— Когда ты смотришь на меня, когда слушаешь мой голос, когда улыбаешься… Твое лицо: когда улыбаешься — красиво, а когда плачешь… должно быть, еще прекраснее… Тц!
Стоило духовным нитям коснуться щеки, как их тут же поглотила взметнувшаяся энергия смерти. Линь Юхуан резко отдернул руку: кончики его пальцев в месте ожога выглядели словно края бумаги, сожженной языками пламени — они свернулись, покрывшись темной коркой.
Он слизал кровь с раненого пальца, скосил глаза, вновь прислушиваясь к направлению, где находился Сын Неба Инь, и зачарованно произнес:
— Какая мощь! Твоё Величество и правда так силен, прорваться через трехслойный сон… Странно, почему же он сам не увяз в твоих сетях соблазна?
Цуй Цзюэ только собрался ответить, как вдруг почувствовал, что перед глазами всё застилает мертвенно-белая пелена. Он резко вскинул голову и увидел, как подвешенные над головой погребальные стяги стремительно падают вниз.
Его первой мыслью было немедленно выскочить из гроба, но в этот же момент мощная сила втянула его на дно. Энергия смерти в запонках взорвалась фонтаном искр, и эта хватка ожидаемо отступила.
Не теряя времени, Цуй Цзюэ отчаянно заворочался, пытаясь подняться.
Линь Юхуан издал стон боли: его тело в нескольких местах обожгло выплеснувшейся энергией смерти. И хотя от боли его лицо исказилось, он с еще большим злорадным удовольствием растянул губы в улыбке:
— Ха-ха, сила Владыки Преисподней — и всего-то…
Вырвавшись из удушающего притяжения, Цуй Цзюэ перевернулся и выпрыгнул из гроба.
В самый момент прыжка его тело резко отшатнулось назад: падающие погребальные стяги задели его руки и ноги и тут же, подобно белым змеям, гибко и коварно оплели его целиком, стягивая тугими, бесчисленными слоями.
Вокруг клубилась энергия смерти, полыхая невидимым огнем. Стяги один за другим сгорали в пламени, но на смену им тут же бросались новые.
Руки и ноги Цуй Цзюэ были намертво скованы. В безуспешных попытках вырваться в голове зашумело, мир вокруг словно поплыл. Сколько прошло времени, оставалось только гадать, но вдруг в ушах раздался оглушительный треск, пространство исказилось, и со всех сторон с грохотом обрушились невидимые стеклянные стены, вмиг рассеяв давящую до боли в груди атмосферу.
В комнате зажегся тусклый желтый свет, в открытое окно ворвался ночной ветер, принеся издалека смутный шум городской жизни.
Фигура с прямой осанкой мощным ударом выбила дверь.
— Ой, а вот и твоё Величество, — с издевкой протянул Линь Юхуан. Он взмахнул руками, и прислоненная к стене крышка гроба со свистом взлетела в воздух, с грохотом захлопнув логово.
В глазах у Цуй Цзюэ мгновенно потемнело, и от оглушительного грохота захлопнувшейся крышки он едва не потерял сознание.
Снаружи донеслись глухие удары, крышка гроба сорвалась с места. Высокая фигура Сына Неба Инь заслонила собой свет, лицо его тонуло в тени, а от самого силуэта веяло леденящим мраком.
— Цуй Цзюэ лежал на дне узкого темного гроба, растрепанный, со связанными на груди белыми погребальными стягами руками, словно приготовленное в жертву божеству подношение.
Сын Неба Инь смотрел на него сверху вниз, не говоря ни слова.
Цуй Цзюэ горько усмехнулся:
— Ваше Величество…
Не успел он договорить, как Сын Неба Инь взмахнул рукой, разнеся гроб в щепки, после чего крутанулся на месте и зашагал прочь.
Осколки дерева разлетелись во все стороны. Цуй Цзюэ жалко кулем выкатился наружу, чудом оставшись целым и невредимым, и попытался встать, но путы на руках и ногах при каждом движении затягивались только туже.
В мгновение ока Сын Неба Инь почти добрался до выхода.
— Эй! — изумленно взвизгнул Цуй Цзюэ. — Ты меня бросишь?!
Шаги Сына Неба Инь на миг замерли. Он обернулся и издалека окинул взглядом распростертое на земле тело, что безуспешно пыталось извернуться. Лицо его было бесстрастным, а черные зрачки тонули в бездне глухого гнева.
Спустя долгое время он глухо и хрипло произнес:
— Значит, живой мертвец? Иллюзии неплохи, но ты совершил роковую ошибку, втянув Цзыцзюэ в столь мерзкий сон.
Цуй Цзюэ:
— …
— С твоей ничтожной душонкой тебе вовек не понять, насколько он чист и высок.
С этими словами он резко развернулся и вышел.
Цуй Цзюэ прекратил попытки освободиться, рухнув среди груды обломков, и тихо рассмеялся.
Мгновение спустя Сын Неба Инь вернулся, остановившись на пороге:
— Ты…
— В тридцатый год Хуэйнин ты вернулся из Мокбэя, десять дней гнал коней без отдыха, прихватив с собой крепкого мокбэйского вина, — с легкой улыбкой произнес Цуй Цзюэ. — В тот раз я впервые напился до беспамятства.
Лицо Сына Неба Инь на секунду окаменело, а затем напряжение спало — об этом знали лишь они двое, чужакам такое было невдомек и подделать это не смогли бы.
Хмурясь, он подошел ближе, помог Цуй Цзюэ подняться и взмахом руки стер в пыль ненавистные погребальные стяги. Осторожно погладив и помассировав его тонкие запястья, на которых алели пугающие кровавые следы, он глухо фыркнул:
— Врешь. С твоей-то выносливостью — и впервые в жизни напился?
— Я человек сдержанный, — усмехнулся Цуй Цзюэ, поднимая руку и касаясь лба Сына Неба Инь. — Ты что, до сих пор думал, будто находишься во сне?
Сын Неба Инь кивнул:
— Кто этот ублюдок? От него несет омерзительной вонью живого мертвеца. Силен, но недостаточно — должно быть, из царского рода.
— Истинное Величество, с первой попытки в яблочко.
— Льстец!
Цуй Цзюэ усмехнулся и пояснил:
— Племянник Духовного Владыки, именует себя Линь Юхуаном.
— С каких это пор Духовный Владыка стал носить фамилию Линь?
— Да выдуманное имя, — отмахнулся Цуй Цзюэ. — В сети вон каждый второй создает по нескольку аватаров, не говоря уж о тех, кто странствует по миру духов.
Сын Неба Инь прищурился:
— И у тебя есть?
— Властолюбивый сановник Преисподней с дурными намерениями?
— Я-то знаю, что это не так. — Сын Неба Инь подхватил его на руки и зашагал к выходу.
Цуй Цзюэ заметил на земле кучку пепла от сгоревшей бумаги:
— И впрямь бумажная марионетка. Этот субъект безумен в словах и поступках, но при этом предельно осторожен — явился не в истинном теле.
— Рано или поздно он разделит участь этой куклы.
Стоило Линь Юхуану удалиться, как заброшенный особняк вернулся к прежнему обличью. Ночная мгла окутала землю, в окнах домов зажегся свет, откуда-то издалека доносились надрывные крики родителей, проверяющих уроки, а запоздалые духи с уставшим видом проплывали сквозь распахнутые ворота. В мрачном переулке у окна завис парень-доставщик из мира живых, постукивая по стеклу:
— Здравствуйте, потусторонний владелец могилы и возлюбленный призраков! Ваш сверх-острый янский комбо-набор доставлен.
Сын Неба Инь бережно нес Цуй Цзюэ на руках, неспешно шагая в ночной прохладе, и тихо спросил:
— О чем вы с ним договорились?
— …
— Если бы не веская причина, ты бы не стал тратить время на эту встречу, — холодно заметил Сын Неба Инь. — Энергия смерти в твоих запонках исчерпана — значит, была драка. Но ты цел и невредим, а это доказывает, что вы заключили сделку.
— Проницательно, Ваше Величество, — польщенно улыбнулся Цуй Цзюэ и честно признался: — Он явился ко мне с предложением: я помогаю снять печать с разума Злого Феникса Шести Пределов, а он выдает мне местонахождение Меча Разделения Рассвета и Заката.
Руки Сына Неба Инь чуть сильнее сжались вокруг него, а спустя мгновение глухо прозвучало:
— Прости.
Если бы не потеря Меча Разделения Рассвета и Заката, Цуй Цзюэ сегодня не пришлось бы терпеть унижения от какого-то сопливого живого мертвеца.
Впрочем…
— Ты запечатал разум Злого Феникса Шести Пределов?
— После той истории с Хуа Южанем мне показалось, что его оружие выглядит подозрительно — больно напоминает демоническое копье Злого Феникса Шести Пределов. Разобраться до конца я не успел, а потому решил: к черту расследования, сначала запечатаю, а там видно будет. И надо же, слепая курица зернышко нашла.
Сын Неба Инь хмыкнул, чуть подбросив его на руках, и с усмешкой бросил:
— Послушать тебя, так ты у меня совсем дурачок.
— О да, исключительно по милости Вашего Величества мне так сказочно везет.
Они вышли из квартала призрачных особняков. Под раскидистым старым кипарисом у входа Белый Неотвратимый прислонился спиной к стволу дерева и спал мертвецким сном.
Сын Неба Инь молча поглядел на него пару секунд, а затем повернулся к Цуй Цзюэ:
— Сколько у него жалованье?
— Восемнадцать тысяч до вычета налогов, по праздникам еще выдают фрукты и подарочные карты.
На лице Сына Неба Инь отразилось крайнее недоумение:
— Впервые слышу, чтобы свиньям на откорм еще и фрукты выдавали.
— …
http://bllate.org/book/18633/1794182
Готово:
