Лю Юнь стоял у окна, прислушиваясь к затихающим вдалеке шагам, а затем тяжело вздохнул. Подойдя к шкафу, он достал ту самую серебряную копье, сел за стол и принялся её протирать. Вспомнив, как Му Ли недавно спрашивал его, есть ли у этого оружия хозяин, он, конечно же, ответил мысленно: хозяин есть, и нынешний хозяин — это он сам. А что до прошлого? Лю Юнь усмехнулся: У этого копья может быть только один хозяин — я!
На следующее утро не сомкнувший глаз за всю ночь Му Ли поднялся спозаранку и заступил на свой пост. Он размышлял всю ночь и в конце концов смирился со своей судьбой: в конце концов, оставаясь в этой труппе, помимо необходимости прислуживать Лю Юню, ему не приходилось сталкиваться ни с какими другими трудностями.
Стоит Лю Юню в один прекрасный день пресытиться им, как он сможет спокойно уйти, никого при этом не втянув.
Рассвело быстро. А-Фу помог Лю Юню умыться и причесаться, после чего удалился. Вскоре вышел и сам Лю Юнь. Проходя мимо, он бросил на Му Ли мимолётный, ничего не выражающий взгляд, не произнёс больше ни слова и напрямую направился к баньчжу.
Тот как раз спешил к нему с ярко-красным приглашением в руках. Увидев Лю Юня, баньчжу тут же громко окликнул его:
— Господин! Из семьи Су в Город Маочэн пришло письмо. Пишут, что они проводят итоговый съезд по сценическому мастерству и пригласили все известные театральные труппы Государства Мо. Как думаете, поедем или нет?
— Поедем. Раз выпала такая прекрасная возможность, как её упустить?
Лю Юнь взял приглашение и пробежал его глазами, слегка нахмурившись:
— До начала всего двадцать дней, а нам на дорогу только полпути в полмесяца потребуется. Время слишком поджимает, немедленно собирайте вещи и готовьтесь в путь!
Банью закивал:
— Я сию же минуту всё подготовлю.
С суровым лицом Лю Юня шагал обратно, на ходу отдавая приказания:
— Цзи Юй, сходи извести барышню Чан Ин. А-Фу, ступай собирать мои личные вещи.
— Есть.
— Есть.
И Цзи Юй, и А-Фу были людьми проворными, а потому, услышав приказ, тут же принялись за дело. Лишь один Му Ли продолжал следовать за Лю Юнем по пятам и вернулся вместе с ним в его комнату.
Му Ли стоял у порога. После того как серебряная копье, что Лю Юнь отдал ему ранее, была отобрана, он теперь пользовался тем самым обычным оружием, что выдавали простым стражам, когда это было необходимо. Сейчас было то же самое: он крепко сжимал в руке длинное копье и смотрел прямо перед собой, не смея отвести взгляд.
Вдруг Лю Юнь оказался прямо перед ним, вырвал копье, занёс его обеими руками горизонтально и, вскинув ногу, переломил оружие надвое! Раздался громкий хруст — древко сломалось!
Му Ли недоверчиво посмотрел на Лю Юня. Вспомнив вчерашние слова о том, что тому нужен покорный и послушный мальчик для постели, он подавил поднявшийся в груди гнев и спросил:
— Что требуется от меня господину?
Лю Юнь на мгновение замер, а затем повесил на пояс Му Ли меч, который бросил ему накануне:
— Не пользуйся копем, меч подходит тебе лучше всего.
Это был драгоценный меч по имени Шуанхань. Он рубил металл словно грязь и был способен пробить даже защитные доспехи врага. Хоть боевые искусства Му Ли и считались первоклассными среди стражников, стоило покинуть эту труппу, как вокруг обнаружилось бы бесчисленное множество людей, превосходящих его по силе. Наличие грозного оружия помогло бы ему не потерпеть поражение слишком легко.
Этот меч достался Императору случайно, и Лю Юнь потратил два дня молений во время последнего визита во дворец, чтобы выпросить его. Жаль только, что тот, кому он предназначался в подарок, похоже, вовсе не ценил этого проявления щедрости.
Му Ли лишь кивнул и механическим голосом ответил:
— Слушаюсь, благодарю господина за щедрый дар.
Подавленный Лю Юнь развернулся и направился в комнату:
— Ты тоже иди собирай вещи. В этот раз мы отправляемся в Город Маочэн, и раньше чем через три-пять месяцев мы не вернемся.
Му Ли торопливо сложил руки перед грудью, салютуя спине Лю Юня:
— Слушаюсь, Му Ли сейчас же займется сборами.
Поспешно вернувшись в свою комнату, Му Ли обнаружил, что собирать-то ему особо и нечего. Ни единой медной монеты, всего пара смен одежды — беден как церковная мышь. Криво усмехнувшись, он сложил в узелок свою форму стражника, подумал и добавил пару коробочек с целебными мазями. Напоследок он достал из-под матраса подаренный Лю Юнем нефритовый кулон, спрятал его на груди и снова вернулся во двор Лю Юня.
Сборы прошли быстро, не прошло и часа, как всё было готово к отправке. Пять лучших артистов труппы выдвинулись в путь, а провизию и пожитки на полмесяца погрузили целых на шесть повозок.
Грандиозный и внушительный караван повозок медленно выехал через городские ворота, но не успели они отъехать и ненадолго, как движение остановилось.
Повозка Лю Юня ехала в самом центре, а за ней тянулись остальные телеги с провизией и костюмами. Му Ли сидел на облучке повозки, сжимая в руке поводья и всматриваясь вдаль. Он не понимал, почему караван вдруг встал: по идее, за городом просторнее, и никаких препятствий для остановки быть не должно было.
Он уже собирался слезть с повозки и проверить, в чем дело, как услышал конский топот, и одновременно с этим передняя повозка вновь плавно тронулась с места.
Му Ли оставалось лишь громко прикрикнуть, побуждая лошадей двигаться дальше.
В этот миг он заметил знакомую фигуру, скачущую верхом навстречу. Люфан был облачен в темно-красные одежды; он улыбнулся Му Ли, похлопал по шею своего скакуна и легким прыжком взлетел прямо на повозку Му Ли.
Му Ли изумленно выдохнул:
— Зачем ты залез сюда?
Люфан окинул взглядом послушно вышагивающую рядом с повозкой лошадь, похлопал Му Ли по плечу и произнес:
— К твоему хозяину.
С этими словами он откинул полог и залез внутрь повозки.
Му Ли посмотрел на всё ещё колышущийся полог, затем снова перевел взгляд вперед и принялся погонять лошадей. Судя по поведению Люфана, дорогу перегородил, судя по всему, именно его кортеж.
Звукоизоляция у повозки была плохой, и весь их разговор внутри Му Ли расслышал отчетливо.
Прошлой ночью не спал далеко не один лишь Му Ли. Поэтому, когда Лю Юнь, задремавший в повозке, внезапно услышал голос Му Ли, он открыл глаза почти мгновенно.
Услышав голос Люфана, он помимо своей воли нахмурился, а когда тот вошел внутрь, брезгливо бросил:
— Зачем ты явился?
Люфан вальяжно уселся на сиденье, извлек из рукава коробочку с ярко-красной краской для ногтей и небрежно принялся наносить её на ногти:
— Разумеется, соскучился по старшему брату. Младший брат нарочно прождал тебя за городом целых полчаса, а в ответ услышал такие упреки — как же это разбивает мне сердце!
Лю Юнь ударил ладонью по столу:
— Говори нормально!
Люфан закатил глаза, но выражение его лица осталось всё таким же прельстивым. Его движения при покраске ногтей стали ещё более аккуратными и точными. Закончив с одной рукой, он поднял её, чтобы оценить результат, легко сдул с ногтей воздух и проворковал:
— Ты прихватил с собой Копье Белого Дракона?
Лю Юнь беззаботно ответил:
— Взял я его или нет — тебе-то какое дело?
Накрасив все ногти и любуясь их красивым алым цветом, Люфан с улыбкой произнес:
— Разумеется, мне есть до этого дело. Нужно же убедиться, не провалился ли мой план в очередной раз.
Лю Юнь фыркнул со смешком. Он приподнялся, налил себе чашку чая, сделал глоток и с сияющей улыбкой принялся неторопливо обмахиваться складным веером:
— Если тебе удастся похитить Копье Белого Дракона, значит, я уже мертв.
Люфан тоже усмехнулся, протянул руку и потрогал свои еще не высохшие ногти:
— Это еще бабка надвое сказала. Старшему брату просто следует подождать и увидеть всё своими глазами.
После этого в повозке воцарилось молчание. Му Ли, управляя лошадьми, погрузился в задумчивость. Оказывается, то серебряное копье звали Копьем Белого Дракона? Это название казалось до боли знакомым — где же он мог слышать его раньше?
Не успел он додумать эту мысль, как из повозки вышел Люфан. Одарив его чарующей улыбкой, он подался вперед и чмокнул его в щеку, отчего Му Ли в тот же миг остолбенел.
Закончив целовать, Люфан тут же развернулся, легко запрыгнул в седло следовавшей рядом лошади и весело бросил:
— Сяо Ли, от тебя так приятно пахнет!
Звук этого поцелуя разнесся весьма громко, и Му Ли замер на месте. Не успел Люфан договорить свои слова, как из повозки выскочил Лю Юнь. Увидев на щеке Му Ли ярко-красный отпечаток губ, он со злости врезал ладонью по деревянному бортику повозки:
— Люфан, ты смерти ищешь!
Хотя Люфан уже умчался на коне довольно далеко, до них всё ещё доносился его наглый голос:
— Подумаешь, всего один поцелуй! Чего ты кипятишься?
http://bllate.org/book/18632/1794104
Готово:
