Глава 93. Плохой ученик приручил темного, влажного мужчину-призрака (08)
Лин Янь слегка напрягся и медленно повернул голову к человеку с мечом.
Когда он разглядел его лицо, зрачки его резко сузились —
Это были те самые острые, благородные черты. Как не узнать Чжоу Чжэна?
Каким образом он оказался в его сне? А Цзян Юньшу? А Сяхоу Янь?
Что это за сон сегодня — что за каша?
Пока он размышлял, под дождём показались ещё две фигуры. Когда они подошли ближе и Лин Янь разглядел их лица, настроение его стало ещё сложнее.
Слуга с зонтом внимательно оглядел Лин Яня, наклонился к уху мужчины под зонтом и прошептал:
— Господин, этот северянин очень хорош собой.
Мужчина медленно перевел на Лин Яня свои глубокие чёрные глаза, их взгляды встретились сквозь стену дождя. Он пристально разглядывал его и, наконец, уверенно произнес:
— Нет, он южанин (человек из центральных земель Китая).
— Южанин? — А-шу тихо пробормотал. — Оказывается, такая красота — наша, южанская. Здорово, честь для южан.
Лин Янь:
— …
У него сейчас голова шла кругом.
Он устал.
Очень хотелось просто лечь в кровати и отдохнуть, вдруг жутко захотелось спать.
Сяхоу Янь посмотрел на Лин Яня и приказал мужчине с мечом:
— А-чжэн, опусти меч.
А-чжэн опешил, подозрительно оглядел Лин Яня, быстро подошёл к Сяхоу Яню и, понизив голос, доложил:
— Господин, этот человек подозрителен. Только что человек из Шофана перемолвился с ним парой слов и тут же отравился — похоже, он передавал ему какую-то тайну.
Лин Янь:
— …
Шёпот был недостаточно тихим.
Он всё слышал.
Он с досадой поднял руки, и три пары глаз мгновенно уставились на него. Особенно А-чжэн — его рука на мече сжалась ещё крепче, взгляд стал ещё более настороженным.
Лин Янь выдавил из себя вежливую улыбку:
— Я действительно не знаком с тем, кто лежит на земле.
А-шу, хлопая большими круглыми глазами, с любопытством подошёл поближе:
— А что тебе перед смертью сказал тот северянин?
Лин Янь опустил глаза на труп и честно ответил:
— Он сказал: «Сдохни, южанин», а потом прокусил яд и умер.
«…»
После этих слов воцарилась тишина.
В воздухе, казалось, застыла невидимая тяжесть, только дождь барабанил по земле. Лин Янь невольно обхватил себя руками и вздрогнул — мокрая одежда прилипла к телу, холод пробирал до костей.
Сяхоу Янь постоял мгновение, затем низко произнес:
— Сначала поищем место, где укрыться от дождя.
Трое развернулись и пошли вперёд, Лин Янь поспешил за ними. Вскоре перед ними показался полуразрушенный храм.
Войдя внутрь, Лин Янь весь дрожал от холода, губы его посинели.
А-шу достал из дорожной сумки чистую одежду и протянул ему:
— Сначала переоденься в это.
— Благодарю.
Лин Янь принял одежду, огляделся — все вокруг были мужчинами, и он, не стесняясь, быстро снял промокшую насквозь рубашку. Когда он выжал ткань, с неё полилась вода.
Он уже собирался надеть сухую одежду, как вдруг А-шу вскрикнул:
— Постой! Откуда у тебя подвеска нашего господина?
Сяхоу Янь поднял глаза, в его чёрных глазах, непроницаемых и глубоких, не читалось никаких эмоций.
Лин Янь застыл на месте и мысленно вздохнул —
Этот сон сегодня был утомительным, лучше бы ему приснилась обычная ночь страсти.
Он поднял глаза на Сяхоу Яня, в глубине его тёмных глаз плескались настороженность и холод, словно он пытался разглядеть Лин Яня насквозь.
Лин Янь:
— …
Притворяешься?
Эта подвеска — ты сам её подарил, а теперь отпираешься?
Он без колебаний снял с шеи яшмовую подвеску, подошёл прямо к Сяхоу Яню и с силой вложил в его ладонь тёплую, гладкую яшму.
Сяхоу Янь опустил глаза и увидел, что на обратной стороне отчётливо вырезан иероглиф «Янь» — именно ту самую подвеску, пожалованную императором-отцом, и ту самую, которую он недавно потерял.
Он провёл пальцем по узору на яшме и низко спросил:
— Откуда у тебя эта подвеска?
Лин Янь уже вернулся к костру и неторопливо сушил одежду.
Услышав вопрос, он, не поднимая головы, насмешливо ответил:
— О, один мужчина-призрак подарил.
Подарил подвеску, а потом использовал и бросил, а теперь делает вид, что ничего не знает.
А-шу, стоявший рядом, услышав это, вздрогнул и обхватил себя руками:
— Не говори глупостей! Какие ещё призраки!
Лин Янь на мгновение замер, поднял голову и переспросил:
— Откуда ты знаешь, что их нет?
— А откуда знаешь ты, что они есть?
— Я их видел.
— …
А-шу вскочил на ноги и, указывая на Лин Яня дрожащим пальцем, закричал:
— Так ты, выходит, и есть тот самый мужчина-призрак! Неудивительно… у простого смертного не может быть такой красоты!
Лин Янь:
— …
Что за сон, в котором так много болтовни.
А-шу не унимался:
— Может, тебя подослало северное племя, чтобы соблазнить нашего господина? В прошлый раз не вышло с красоткой — теперь подослали мужчину-призрака? Предупреждаю — просчитались! Наш господин никогда не интересовался мужчинами.
— А-шу.
Сяхоу Янь оборвал его низким голосом.
А-шу мгновенно замолчал и уставился в пол, не смея больше вымолвить ни слова.
Сяхоу Янь мельком взглянул на него:
— Иди встань на колени.
— Слушаюсь.
А-шу послушно отошёл к стене и опустился на колени — так ловко, что становилось жаль.
А-чжэн стоял на страже у входа, А-шу стоял на коленях у стены, у костра остались только Сяхоу Янь и Лин Янь.
Лин Янь чувствовал, что штанины тоже мокрые и липнут к коже, поэтому он решил снять и их. Когда одежда зашевелилась, в свете костра мелькнули его длинные, стройные, белые ноги.
Сяхоу Янь нахмурился и отвернулся:
— Что ты делаешь?
Неужели А-шу был прав — у этого странно одетого юноши и правда были какие-то скрытые намерения?
Лин Янь небрежно выжал штаны и повесил их сушиться у костра, голос его был ровен:
— Штаны намокли, сушу.
«…»
Сяхоу Янь помолчал и промолчал.
Спустя какое-то время он взглянул на Лин Яня и тихо произнес:
— Эта подвеска — моя личная вещь, я недавно её потерял. Как бы она к тебе ни попала, я должен тебя поблагодарить.
Услышав эти слова, Лин Янь удивился — речь была ясной, чёткой и логичной, совсем не похожей на ту сладкую, томную болтовню из снов.
Он вздрогнул ресницами, невольно сжал губы и осторожно спросил:
— Какой сейчас год?
Сяхоу Янь поднял на него глаза:
— Тридцать пятый год правления Цзинлун.
Тридцать пятый год Цзинлун?
Лин Янь мысленно повторил название эпохи и вдруг вспомнил, как во сне Сяхоу Янь говорил, что ждал его триста восемьдесят лет, и называл своей женой.
В его голове, как гром, разорвалась одна догадка.
Подавляя волнение, он заговорил, и голос его даже задрожал:
— Тебе сейчас семнадцать?
— Да.
Тридцать пятый год Цзинлун, по историческим хроникам, в это время Сяхоу Янь должен был уже жениться.
Он не выдержал и спросил снова:
— А ты уже женился?
Сяхоу Янь посмотрел на него, на его лице мелькнуло недоумение, но он ответил честно:
— Ещё нет.
Лин Янь:
— …
Выходит, это был не сон — это было перемещение во времени.
Значит, он, в своей современной одежде, с короткой стрижкой, торчит перед тремя древними людьми, и неудивительно, что А-чжэн был так насторожен — он всё время сжимал в руках холодный, тяжёлый меч и сверлил его взглядом.
Лин Янь, вспоминая все события, повернул голову к Сяхоу Яню и спросил:
— Как ты понял, что я южанин? Что тебя выдало?
Сяхоу Янь мельком взглянул на него, в глазах его было нечто неопределимое:
— Я много лет воевал на границе, южан и северных кочевников я различаю по одному взгляду — по их виду и манерам. А кроме того, ты нашёл мою подвеску, и я подумал…
«…»
— Что ты, скорее всего, беженец с границы, пробирающийся в столицу.
«…?»
http://bllate.org/book/18456/1950642
Готово:
