Глава 68. Маленький дурачок приручил деревенского задиру (07)
Во дворе Лин Цян несколько секунд стоял в замешательстве, затем поднял руку и указал на низкую глинобитную хибару в углу, пробормотав:
— Он в доме, наверное… уже спать лёг.
Се Янь негромко хмыкнул и, не сбавляя шага, направился прямо к хибаре.
Подойдя к двери, он нерешительно остановился, прислушиваясь. Внутри было тихо, только ветер шелестел в кронах деревьев.
Он понизил голос и осторожно спросил:
— Спишь?
— …
В ответ — лишь глубокая, тягучая тишина.
Ночной ветер коснулся ушей, принося с собой прохладу.
Се Янь тихо вздохнул, в душе шевельнулось чувство вины — он слишком поторопился, пришёл так поздно и беспокоит. Наверное, лучше было бы прийти утром.
Он уже собрался было уходить, как вдруг уловил едва слышный стон.
Звук был настолько слабым, что почти тонул в шуме ветра, но он отчётливо долетел до его ушей — жалобный, полный боли.
Се Янь тут же остановился, обернулся и позвал снова, в голосе зазвучала едва заметная тревога:
— Маленький дурачок, ты спишь?
— …Брат.
Из хибары донёсся смазанный, слабый ответ.
На этот раз Се Янь ни секунды не колебался. Он толкнул дверь и шагнул внутрь.
В тусклом свете было видно, как Лин Янь скорчился на лежанке, укрытый лишь тонким, лёгким одеялом. Он съёжился в маленький комочек, и выглядел это до крайности жалко.
— Что случилось? Тебе плохо? — Се Янь быстрым шагом подошёл к нему и увидел, что щёки Лин Яня покрыты нездоровым румянцем, а взгляд рассеян и затуманен.
Он протянул руку и коснулся лба —
И правда, кожа под пальцами была обжигающе горячей.
Сердце Се Яня сжалось. Он тут же нагнулся, подхватил Лин Яня на руки, развернулся и пошёл к выходу.
Лин Цян, стоявший у ворот и собиравшийся запереть их, опешил и удивлённо спросил:
— Янь-гэ, вы это… куда?
Се Янь холодно посмотрел на него, в его взгляде застыли гнев и досада. Голос его стал низким и жёстким:
— Ты правда его брат? У него такой жар, а ты даже не заметил?
Сколько он так пролежал?
Значит, он не приходил вчера, потому что заболел? И сколько же он промучился один?
По крайней мере, уже день, а то и сутки.
В душе Се Яня поднялась глухая боль, и его захлестнула волна сожалений.
Он жалел, что не пришёл к Лин Яню раньше, жалел, что затеял с ним эти игры в прятки, жалел, что позволил ему одному переносить этот жар.
Не обращая больше внимания на реакцию Лин Цяна, он крепче прижал к себе горячее тело и крупными шагами направился в сторону деревенского медпункта.
С таким жаром нужно было немедленно делать укол.
Пожилой дежурный врач в медпункте уже собирался ложиться спать, но его разбудил настойчивый стук в дверь.
Накинув халат, он поспешно открыл дверь и увидел, как Се Янь ворвался внутрь с человеком на руках.
Врач немедленно измерил температуру Лин Яня — она оказалась 39,5. Он сразу сделал ему укол жаропонижающего и поставил капельницу.
Закончив, врач вздохнул, глядя на лицо Лин Яня, который даже в беспамятстве продолжал хмуриться, и с сочувствием произнёс:
— Бедный ребёнок. В детстве его брат столкнул в реку, и после той высокой температуры он повредился умом. А теперь, когда родителей не стало, вообще некому о нём позаботиться.
Чёрные глаза Се Яня дрогнули. Он перевёл взгляд на раскрасневшееся лицо Лин Яня.
Он слышал кое-что об этом маленьком дурачке, но никогда не знал, что тот стал слабоумным в результате болезни, и уж тем более — что это было связано с Лин Цяном.
Кадык его дрогнул, и голос стал хриплым:
— Они с Лин Цяном… не родные братья? И тот совсем о нём не заботится?
Врач, убирая медицинские инструменты, покачал головой:
— Родные, но единокровные. Лин Цян с детства его недолюбливал, а когда в тот раз столкнул его в воду и принесли его сюда, у него уже начался жар. Я видел, что температура не спадает, и велел родителям отвезти его в городскую больницу.
Он сделал паузу, и голос его стал глубже:
— Но по дороге Лин Цян тихонько выпрыгнул из машины и сбежал. Родителям пришлось сначала искать его. К тому времени, как они добрались до городской больницы, лучшее время для лечения было уже упущено… Эх, хороший ребёнок был, и вот так всё поломалось.
— …
Се Янь почувствовал острую боль в груди, словно его сердце сжала чья-то невидимая рука, и дышать стало тяжело.
Он думал, что Лин Янь, в отличие от него, хотя бы может положиться на семью.
Но теперь он знал — мир Лин Яня уже давно опустел.
Врач убрал вещи, достал из шкафа несколько маленьких пирожных, продающихся в супермаркетах, и протянул их Се Яню:
— Ребёнок, наверное, весь день ничего не ел. Когда он немного очнётся, покорми его пирожными, чтобы поднять сахар.
— Хорошо. Спасибо, доктор.
— Всего три флакона капельницы. Как закончишь, просто вытащи иглу. Я пойду отдохну в соседней комнате, если что — сразу зови.
— Договорились.
«Скрип—»
Дверь с глухим звуком закрылась, и комната погрузилась в тишину, в которой остались только Се Янь и Лин Янь.
Когда первая капельница закончилась, Лин Янь наконец очнулся от беспамятства.
В его глазах немного прояснилось, ушла прежняя затуманенность.
Се Янь наклонился к нему, и голос его стал мягким и ласковым:
— Как ты себя чувствуешь? Есть хочешь?
Маленький дурачок моргнул влажными глазами, в его чайных зрачках плескалась лёгкая дымка, словно на поверхности озера.
Он послушно поднял голову и тихо пролепетал:
— Хочу.
Се Янь поднял руку и взъерошил его мягкие волосы, протянул маленькое пирожное, ласково сказав:
— Ешь.
Затем он повернулся, налил стакан тёплой воды, слегка подул на неё и только тогда подал Лин Яню.
После нескольких глотков горячей воды Се Янь снова коснулся лба Лин Яня. Ладонь почувствовала лёгкую влажность — выступил пот, значит, жар понемногу спадал.
Уголки его губ поползли вверх, и он снова взъерошил пушистую голову, нарочито медленно спросив:
— Маленький дурачок, ты знаешь, кто я?
Лин Янь послушно сидел на стуле, поднял на него растерянное лицо, глупо посмотрел и тихо позвал:
— Брат, ты мой брат.
Се Янь тихо усмехнулся и продолжил дразнить его:
— А скажи, как меня зовут?
— …
Маленький дурачок не смог ответить.
Он ошарашенно уставился на Се Яня, взгляд его был сонным и рассеянным, и наконец он медленно покачал головой — как маленький зверёк, не знающий, что делать.
— А тебя как зовут?
Се Янь смотрел на него с улыбкой, голос его звучал мягко, словно он успокаивал ребёнка.
Маленький дурачок откусил кусочек пирожного и, улыбнувшись Се Яню своей милой улыбкой, сказал:
— Меня зовут Янь-Янь (晏晏 — уменьшительно-ласкательная форма от Лин Янь, прим. пер.).
— … Янь-Янь?
Се Янь на мгновение замешкался, это имя прозвучало на его губах легко и нежно, словно само по себе.
— Ага! — Лин Янь энергично закивал, и глаза его засияли. — Так меня звали мои мама и папа.
— Хорошо, Янь-Янь. — Сердце Се Яня растаяло, он снова не удержался и взъерошил его мягкие волосы, от которых так трудно было оторваться. — Меня зовут Се Янь.
Лин Янь медленно повёл своими чайными глазами, как испуганный оленёнок, и, глядя на Се Яня, повторил по слогам:
— Се… Янь…
— Да, Се Янь.
Се Янь терпеливо кивал.
И вдруг он наклонился вперёд, сократив расстояние между ними почти до нуля. Их дыхание почти смешалось.
В тот миг, когда их взгляды встретились, Се Янь ясно увидел собственное отражение в зрачках Лин Яня. Сердце его забилось быстрее, и голос сам собой стал ещё мягче:
— Янь-Янь, позволь мне, Се Яню, быть твоим братом, хорошо?
http://bllate.org/book/18456/1898655
Готово:
