Годжо никому бы не стал советовать алкоголь, сигареты, случайные связи и тотальное безумие, но сам на них буквально выезжал. Глушить мысли и сигарета за сигаретой выкуривать собственные эмоции — от таких эскапистских пороков он отказывался в прошлой жизни, когда ответственность тяжелой, удушающей ношей лежала на его плечах.
Но поскольку вторую жизнь он твердо решил посвятить забиванию на проблемы этого мира и полнейшему расслабону, сейчас он предавался им без малейшего зазрения совести.
Годжо поклялся себе, что на этот раз будет жить исключительно для себя, делать всё, что душе угодно, а на остальных ему будет плевать с высокой колокольни.
Но это всё равно не объясняло, как он докатился до жизни такой.
Рядом с ним стоял мальчишка — круглощекий, совсем ещё юный, с широкой улыбкой, сияющими невинными глазами и искренним, исполненным решимости выражением на детском личике. Смотреть на него было почти больно: он напоминал о прошлом, запертом в стальную ловушку на самом дне сердца.
Из-за этого Годжо почти жалел, что в нем нет жилки настоящего злодея. Кого-то достаточно жестокого, чтобы просто отвернуться от этого лица.
— То есть... я знаю, что вы, наверное, очень заняты... ну... злодейскими делами... Но если у вас найдется хоть немного времени, хотя бы на пару советов, это было бы просто замечательно, Даби-сан! — с пылким восторгом выпалил Мидория.
Годжо оставалось лишь с пустым выражением лица хлопать глазами, глядя в эти сияющие очи, и пытаться понять, в какой именно момент его жизнь повернула не туда.
//
Началось всё, вероятно, с того дня, когда он притащил огромную коробку заварных пирожных на свою любимую крышу, чтобы без помех полюбоваться закатом.
С тех пор как он встретил там Мидорию, он туда не возвращался — не то чтобы специально избегал этого места, просто суета жизни мешала. В одной из его любимых местных пекарен проходила распродажа лимитированной серии кунжутных профитролей, и он твердо решил, что отстоит эту проклятую богом очередь, чего бы ему это ни стоило.
После того как его изрядно помяли в бесконечной веренице таких же любителей сладостей, ему захотелось найти спокойный уголок, подальше от толпы, хотя возвращаться в отельный номер душа не лежала.
Конечно, он снял шикарный люкс на одном из самых высоких небоскребов города — с великолепным видом на океан, балконом, роскошной гостиной и всеми возможными удобствами, — но по какой-то причине возвращаться туда совершенно не хотелось.
И вот он телепортируется на крышу — и его едва не сбивает с ног чересчур перевозбужденный подросток.
Как выяснилось, Мидория приходил на эту крышу каждый день — каждый божий день, какого черта! — в надежде снова его встретить.
Парнишка вычислил Годжо, перерыв кучу интернет-форумов о злодеях. В итоге он наткнулся на весьма подозрительный тред, где люди делились сообщениями о замеченных «Даби».
Отталкиваясь от этого, Мидория сопоставил то, что знал о внешности Годжо, с описаниями Даби и сделал логический вывод.
Для подростка, встретившего одного из самых опасных преступников города один на один на уединенной крыше, парень выглядел чересчур умиротворенным.
Более того, он практически умолял Годжо взять его в ученики.
//
Мидория низко поклонился.
— Я последовал вашему совету и записался в секцию боевых искусств... Точнее, сразу в несколько! Изначально я хотел попробовать тхэквондо, но мастер в додзё сказал, что дзюдо тоже не помешает, учитывая мой рост. И я тренируюсь каждый день, занимаюсь, и я просто...
— Пацан, дыши, — перебил его Годжо, едва зеленоволосый мальчишка начал наливаться тревожным пунцовым оттенком.
Мидория осекся и с шумным хрипом жадно глотнул воздух.
Годжо уставился на него, затем вздохнул и сдвинул очки на волосы. Мидория следил за ним во все глаза.
— Ты же понимаешь, что я злодей, да? — переспросил он чисто для проформы.
У Мидории хотя бы хватило ума выглядеть после этих слов капельку осторожнее.
— Ну... да.
— И ты всё равно из кожи вон лез, чтобы снова меня найти?
— ...Да.
Годжо задался вопросом, за какие грехи ему всё это.
А потом вспомнил: вообще за все. Он был объективно и неоспоримо худшим человеком на свете, так что нечего удивляться паршивой карме.
Он прижал ладонь к лицу.
— И эта затея ни на секунду не показалась тебе... мягко говоря, опрометчивой?
Мидория долго молчал, уставившись на свои ярко-красные кроссовки. Годжо невольно тоже перевел на них взгляд.
Сердце болезненно сжалось, и ему пришлось резко отвернуться, шумно выдохнув через нос. Он зажмурился.
Это просто обувь. Обычные красные кеды в океане такой же модной красной обуви. Смешно ностальгировать из-за подобной ерунды.
К счастью для расшатанных нервов Годжо, Мидория решил заговорить именно в этот момент.
— Вы единственный, кто вообще... — пробормотал он, глядя себе под ноги. — Я имею в виду... никто раньше не смотрел на меня и... и не думал... что у меня есть шанс. Что я могу стать героем, как и любой другой. Что я могу мечтать о будущем, как все остальные... А вы сказали это даже не задумываясь.
Лицо мальчика болезненно исказилось.
— Послушайте, я знаю, что вы злодей. Но... вы всё равно первый человек, который признал меня.
«Я вообще-то не метил на эту роль!» — истерично подумал Годжо.
— Я знаю, что прошу о многом... — павшим духом голосом произнес Мидория. — Извините. Я понимаю, это нечестно по отношению к вам. Вы просто проявили доброту, а не пытались стать моим наставником или вроде того...
Наставником?!
Мальчик ковырнул гравий ярко-красным носком кроссовка.
— ...Забудьте. Мне правда очень жаль, что я отнял у вас время, я...
Годжо резко втянул воздух.
Черт бы всё побрал. Этот щенячий взгляд разил наповал.
— Я не говорил, что отказываюсь, — неохотно перебил его он.
Мидория вскинул голову, не веря своим ушам, с широко раскрытыми сияющими глазами:
— П-правда?
Годжо вздохнул.
— Правда, пацан. Ну-ка, покажи, чему ты там научился...
http://bllate.org/book/18437/1865601
