Гу Шэньхань почувствовал дрожь под своими пальцами — и его сердце сжалось от жалости. Он знал, что у Жун Юаня нет на самом деле никого конкретного на примете, что он просто слишком консервативен. Понимал, что ему нужно немного больше уверенности. Но всякий раз, когда он думал о том, что у его маленького мужа есть планы выйти замуж за другого, его накрывало волной злости.
Ему так хочется выйти замуж за кого-то другого?
Гу Шэньхань осторожно снял старую повязку. Увидев рану, он чуть не дал себе пощёчину.
На чистой, белой спине зиял такой большой шрам. Он уже не кровоточил, но выглядел всё ещё страшно. Если бы не он, Жун Юань никогда бы не попал в такую передрягу. И он ещё посмел на него кричать.
— Аньань, прости, — сказал Гу Шэньхань. — Я не хотел на тебя кричать.
— Ничего, — покачал головой Жун Юйань. Он не плакал, но голос звучал надломленно.
— …За всё это время тебе никто не звонил из семьи?
— Нет.
— А однокурсники? Тоже никто?
— Был один, но я его не помню, так что мы ничего не говорили.
Гу Шэньхань обработал рану антисептиком, наложил новую повязку и помог Жун Юаню надеть рубашку:
— Я только что… в общем, я был не прав. Но я правда не понимаю, почему ты считаешь, что статус или обещание важнее твоих настоящих чувств? Если я сейчас тебе что-то пообещаю, а потом не смогу сдержать слово — что тогда? Разве не правильнее сначала полюбить, а потом уже брать на себя обязательства? Если есть только обещание, но ты не можешь его выполнить, это же пустые слова, верно?
— Но для меня это не так.
— Что именно? — Гу Шэньхань сел рядом с ним на диван.
— Я… — Жун Юйань хотел сказать что-то о родительской воле, словах свахи, но в итоге только покачал головой. — Ничего. Ты прав, Хань-гэ.
Здесь всего этого нет. Даже свах, кажется, не осталось. Если он здесь будет думать о таких вещах, он действительно будет чужаком.
И потом, сначала узнать друг друга, убедиться в чувствах, а потом уже говорить о браке и о том, чтобы быть вместе всю жизнь — это позволяет избежать ситуации, когда двух людей связывают насильно, и они начинают друг друга ненавидеть. В этом нет ничего плохого. Это он был слишком упёртым, хотел сначала получить «статус», а потом уже думать об остальном.
Или, может быть, дело было не в статусе. Он просто хотел, чтобы кто-то дал ему настоящее обещание.
Как в том доме маркиза: у него был статус. Но что с того? Тот муж всё равно нашёл кого-то другого.
И здешние «родные» — дядя и тётя из семьи Жун, они по статусу его родственники. По крайней мере, в их глазах он их племянник. Но что толку? Когда он ушёл, они даже не спросили, как он. Может быть, потому что у них не было обещания, и они не чувствовали ответственности?
В конце концов, он был слишком наивен, а этот мир устроен иначе.
Ему давно пора было учиться жить по здешним правилам.
— Что значит «ты прав»? — переспросил Гу Шэньхань. — Не надо ничего придумывать.
— То, что ты сказал, — ответил Жун Юйань. — Сначала чувства, потом обязательства. Если есть только обещание, но его невозможно сдержать — это пустые слова. Ты прав.
— Ты действительно так думаешь?
— Да.
Гу Шэньхань выдохнул с облегчением:
— Вот и хорошо. Впредь не думай о разводе. Если мы хорошо ладим, то почему бы и не остаться вместе? Я тогда так сказал, потому что думал, что мы не сработаемся. Но сейчас у нас всё отлично. Не забивай голову ерундой. Я научу тебя делать покупки в интернете — когда скучно, сможешь сам себе заказывать что понравится.
Жун Юань тоже решил не продолжать этот разговор. Он слушал, как Гу Шэньхань объясняет ему, как покупать вещи в сети и привязывать банковскую карту.
Он иногда отвлекался, но Гу Шэньхань звал его, и он возвращался к разговору.
В конце концов, он научился делать заказы на нескольких платформах и даже узнал, как общаться со службой поддержки. Гу Шэньхань, показывая, купил ему мягкую игрушку, сладости, кружку. Но после того, как Гу Шэньхань ушёл, Жун Юйань отменил все заказы и купил только карту города Хайчэн.
Вечером, когда тёти Лу не было, ему было неудобно вытираться, поэтому он просто умылся и лёг.
Рана всё ещё болела, и он не мог лежать на спине, поэтому повернулся на бок.
Вдруг в его голове промелькнул странный вопрос: кто он теперь?
Он больше не был старшим сыном князя Чжэньюаня из Великой династии Сюань, не был главным супругом маркиза Аньго, не был и тем самым Жун Юанем, которого здесь знали.
Он был супругом Гу Шэньханя. Но только на словах.
Оказывается, он всё ещё хотел настоящего статуса. Того, который принадлежал бы ему одному, и который уже не изменится.
Жун Юйань медленно сел, взял телефон и открыл приложение «Дельфин»…
На следующее утро Гу Шэньхань проснулся и спросил управляющего:
— Аньань уже встал?
— Да, но молодой господин Жун вышел рано утром.
— Вышел? Куда?
— Сказал, за соевым молоком. Я предложил сделать дома, но он сказал, что хочет купить и попробовать именно уличное. Я отправил с ним Лянь Дуна.
Лянь Дун был одним из поваров. Человек надёжный, но Гу Шэньхань всё равно не был спокоен. Впервые он открыл приложение, чтобы посмотреть местоположение умных часов.
Действительно, в магазине завтраков.
Гу Шэньхань подумал, что Жун Юйань просто хочет научиться платить картой сам, и не стал придавать этому значения.
Вскоре Жун Юйань и Лянь Дун вернулись. Они уже позавтракали на улице. Жун Юйань предупредил на кухне, чтобы его не кормили.
— Хочешь сегодня поехать со мной в офис? — спросил Гу Шэньхань, заметив, что у него хорошее настроение.
— Нет, Хань-гэ, — ответил Жун Юйань. — Я сегодня буду ждать посылку.
Вчерашние заказы действительно доставлялись на следующий день. Гу Шэньхань согласился, позавтракал и уехал на работу.
Как только он ушёл, Жун Юйань спросил управляющего:
— Управляющий, где обычно стрижётся Хань-гэ?
— У господина есть свой парикмахер. Иногда он приходит на дом. Вы хотите сменить причёску?
— Да, не могли бы вы узнать, может ли парикмахер приехать?
Управляющий получил от Гу Шэньханя указание разрешать Жун Юаню всё, кроме самостоятельных прогулок. Поэтому он без колебаний договорился о визите.
Парикмахер приехал быстро, в половине десятого. Выслушав пожелания Жун Юаня, он с сожалением сказал:
— Жалко стричь такие волосы. Может, подумаете ещё?
Жун Юаню тоже было жалко. Тело, волосы — всё, что дали родители, нельзя повреждать. Но если он ничего не изменит, то, кажется, никогда не сможет полностью вписаться в этот мир.
Он попросил показать популярные сейчас стрижки, выбрал одну и спросил, подойдёт ли.
Парикмахер одобрил и посоветовал сделать лёгкую завивку — едва заметную, чтобы придать образу игривость и естественность. Жун Юйань согласился.
Утром он сделал новую причёску.
Обрезанные волосы он собирался оставить себе, но парикмахер спросил, не продаст ли он их.
— Сколько за них дадут? — спросил Жун Юйань.
— Обычно за такие волосы платят около тысячи двухсот, — ответил тот. — Но такие длинные и ухоженные волосы встречаются редко. Я бы хотел их оставить. Давайте так: стрижка и завивка обычно стоят две тысячи шестьсот со скидкой. Если вы согласны отдать волосы, я сделаю это бесплатно, а волосы заберу.
Жун Юйань колебался, погладил срезанную прядь и наконец кивнул.
— Молодой господин Жун, что бы вы хотели на обед? — спросил управляющий Чжан.
— Приготовьте мне лапши, любой, — ответил Жун Юйань.
Вскоре он поел, и пришла посылка с картой города. Он некоторое время её изучал, а затем решил выйти и осмотреть окрестности.
Управляющий снова отправил с ним Лянь Дуна, потому что Жун Юйань отказался садиться в машину и сказал, что хочет пройтись пешком.
Управляющий то и дело писал Лянь Дуну, спрашивая, где они. Он знал, что Жун Юйань заходил в книжный магазин, на рынок и в супермаркет. Но в итоге он купил только две бутылки воды в супермаркете — больше ничего. Управляющий был в недоумении.
За весь день Жун Юйань прошёл больше двадцати тысяч шагов. Если бы Лянь Дун не напомнил ему, что чрезмерная нагрузка вредна для заживления ран, он бы прошёл ещё больше.
Вечером, возвращаясь с работы, Гу Шэньхань увидел кого-то на дороге, но не узнал его и проехал мимо.
Дома он не застал Жун Юаня и спросил у управляющего:
— Где Аньань?
— Вы разве не встретили его по дороге? Он должен скоро быть дома.
Гу Шэньхань удивлённо выглянул на улицу, нахмурился и крупными шагами направился к калитке, где схватил проходящего Жун Юаня за руку:
— Где твои волосы?
— Я их отрезал, — спокойно ответил Жун Юйань. — Парикмахер забрал их.
— Лао Чжан, в чём дело? — спросил Гу Шэньхань управляющего.
— Молодой господин Жун сказал, что хочет сменить причёску, — ответил управляющий. — Я пригласил Ли Жуйцю на дом. Господин Жун обменял свои волосы на стрижку.
— Жун Юйань, зачем ты это сделал?!
— Просто захотелось, — сказал Жун Юйань. — Я устал, Хань-гэ, пойду отдохну. Управляющий Чжан, ужин для меня не готовьте, и завтрак тоже не нужен.
— Что? Собираешься голодать?
— Нет, Хань-гэ. Завтра я опять пойду покупать соевое молоко, а ещё хочу попробовать краснобобовые лепёшки и жареные пирожки с начинкой. Ты хочешь? Я могу принести и тебе. Я планирую есть их семь дней. Нет, целую неделю.
Какая разница между «семь дней» и «целая неделя»? Управляющий задумался.
А Гу Шэньханю показалось, что здесь что-то не так. Он отпустил Жун Юаня наверх и жестом подозвал Лянь Дуна в кабинет:
— Расскажи мне, что сегодня делал Аньань и где был.
— Утром мы пошли в закусочную «Доухуацзян» на завтрак, — начал Лянь Дун. — Молодой господин Жун спросил, далеко ли и сколько стоит соевое молоко. После обеда, когда пришла карта, он сказал, что хочет прогуляться. Я спросил куда, он сказал, что ещё не решил, хочет просто побродить. Мы зашли в супермаркет «Гуанпин», на рынок «Люян», и в книжный «Хуэйбо».
— Откуда у него карта?
— Он купил её сам в интернете.
— Что ещё он говорил?
— Ничего особенного. На рынке спрашивал цены на продукты, в книжном листал книги. В супермаркете я заметил, что он часто смотрел в телефон. Кажется, он что-то записывал. Я спросил, но он сказал, что просто заметки. А ещё когда мы возвращались, я предложил сесть в машину, но он отказался. Мне показалось, что он старался запоминать дорогу.
Запоминать дорогу...
Гу Шэньхань потёр переносицу:
— Ладно, иди.
Лянь Дун вышел и закрыл за собой дверь.
Этой ночью Жун Юйань действительно не вышел к ужину и рано лёг спать. Гу Шэньхань, наоборот, не мог сомкнуть глаз.
Он долго расхаживал по спальне, думал пойти в спортзал, но боялся разбудить. В итоге сделал несколько десятков отжиманий, вспотел, выпил бокал красного вина и только тогда смог уснуть.
Наутро Жун Юйань снова пошёл в ту же закусочную, а потом опять в супермаркет.
На рынок и в книжный он не пошёл, но провёл в супермаркете больше времени, чем в прошлый раз.
Гу Шэньхань проверил местоположение часов — Жун Юйань почти не двигался с места. Он позвонил ему:
— В следующий раз бери машину, пусть Лянь Дун везёт тебя. Если что-то понравится, сразу купишь.
— Я ничего не покупаю, просто смотрю, — ответил Жун Юйань.
У Гу Шэньханя неприятно сжалось в груди, но он не стал настаивать.
Так продолжалось три дня подряд. Утром он обязательно пил соевое молоко, ел краснобобовые лепёшки и пирожки. Днём ходил в супермаркет.
Там он задерживался надолго, покупал две бутылки воды, и одну всегда давал Лянь Дуну.
Гу Шэньхань не понимал, что он там высматривал. Что можно запоминать в супермаркете?
В тот вечер ни отжимания, ни красное вино не помогли. Тогда он спустился вниз, чтобы проверить.
В комнате Жун Юаня было темно. Гу Шэньхань, войдя, не стал включать свет, а только прикрыл экран телефона рукой, чтобы луч был тусклым, и на цыпочках подошёл к кровати.
Жун Юань спал на боку — видимо, всё ещё болело. Гу Шэньхань не стал его трогать, а взял телефон, лежащий на тумбочке.
Он знал пароль Жун Юаня — ему нужно было увидеть, что тот записывал днём.
В WeChat было пусто. Он открыл «Дельфина».
Пролистав историю, он увидел много вопросов: «Учитель Дельфин, что такое вантуз?», «Для чего нужны зажимы для бумаг?», «Что такое колонка?», «Что такое стикеры?», «Что такое скрапбук?»...
Вопросов было много, и «Дельфин» отвечал кратко, потому что Жун Юйань просил отвечать проще.
Гу Шэньхань листал дальше и вдруг наткнулся на вопрос, заданный несколько ночей назад:
«Учитель Дельфин, если человек оказался в незнакомом месте, ничего не помнит, у него нет ни родных, ни друзей, и он чувствует себя здесь чужим, как будто у него нет корней — что ему делать?
Здесь никто меня не знает и никто по-настоящему не хочет.
Как было бы хорошо, если бы за двести миллионов можно было купить семью».
п/п: Сердечко сейчас разорвётся, булка, держись!!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/18417/1762198
Спасибо за перевод💗