Готовый перевод Accidentally Married to a Jealous Man / Случайно вышел замуж за ревнивца: Глава 28. Дьявол-сердцеед Цинь Ихэн

На этот раз Чу И заполнял анкету куда серьезнее и строже, чем в прошлый.

Во что играл раньше, в чем был хорош, что любил — он вписал все, что только смог вспомнить.

Он даже начал вспоминать события с детского сада, опасаясь, как бы Цинь Ихэн однажды не встретил какого-нибудь его детсадовского однокашника, и тот не рассказал, как Чу И мастерски складывал бумажные самолетики, которые всегда летали дальше всех в группе, а Цинь Ихэн потом не призвал бы его к ответу.

Над вещами, которые он терпеть не мог, он тоже основательно поразмыслил, но Чу И был взрослым мужчиной, и поводов для ненависти у него почти не находилось, так что вспомнилось лишь несколько пунктов.

В этот раз анкета отняла у него целых сорок минут, из которых тридцать пять ушли на воспоминания о прошлом.

Пока он напряженно думал, Цинь Ихэн сидел напротив и ждал его, закинув ногу на ногу и сунув руки в карманы пальто, с потрясающим чувством собственного достоинства.

Чу И сейчас до ужаса напоминал провинившегося ученика, которого учитель заставил переписывать домашнее задание, а сидящий напротив учитель Цинь ничего не делал, лишь терпеливо дожидался.

Когда ресурсы мозга окончательно иссякли, Чу И перепроверил все в последний раз и лишь тогда передал анкету Цинь Ихэну.

Цинь Ихэн выпрямился и принял лист из рук Чу И.

Чу И сидел ровно как струна, невольно поджав губы и ожидая вердикта Цинь Ихэна.

В этот раз Цинь Ихэн тоже читал очень внимательно. Он читал, читал, а затем внезапно опустил лист и поднял глаза на Чу И:

— Бумажные самолетики?

Чу И кивнул:

— Угу.

Цинь Ихэн не совсем понял:

— Это что?

Чу И неловко хохотнул.

Выглядело это действительно странно, но ведь учитель Цинь сам просил учесть все до мелочей.

Чу И объяснил:

— В старшей группе, а может, и в средней, воспитательница устроила соревнование по запуску бумажных самолетиков. Сначала соревновались в группах, потом между группами, затем между параллелями и, наконец, во всем садике. Я везде занял первое место, — Чу И поднял указательный палец. — Мне даже почетную грамоту дали.

Лицо Цинь Ихэна наконец перестало быть таким строгим, он словно представил себе эту картину:

— И что было написано в грамоте? «Поздравляем маленького Чу И с первым местом в общесадиковом соревновании по запуску бумажных самолетиков»?

Чу И рассмеялся, ситуация и правда казалась забавной.

— Примерно так, — Чу И наклонился чуть вперед, положив руки на стол. — Мама за эту грамоту даже наградила меня мороженым.

— Мороженое, — внезапно повторил это слово Цинь Ихэн. — Ты любишь мороженое?

Вот это он ухватился за суть.

В этом весь Цинь Ихэн.

Чу И поспешно указал на анкету:

— Я вписал это.

Цинь Ихэн опустил взгляд и действительно увидел строчку ниже:

«Мороженое (но это в детстве любил, повзрослев, стал относиться спокойно)».

Выражение лица Цинь Ихэна внезапно смягчилось.

— А это, — продолжил расспросы Цинь Ихэн, — завязывание шнурков — это что такое?

Чу И вскинул брови: раз Цинь Ихэну интересно слушать, ему интересно рассказывать:

— За это соревнование я тоже получил грамоту. Правда, там не было отборочных туров на выбывание, классная руководительница просто наугад выбрала несколько человек, кажется, по двое от класса. И я тогда тоже завязал быстрее всех в школе.

Цинь Ихэн кивнул с явным любопытством:

— Почему классная руководительница выбрала именно тебя?

Чу И пошутил:

— Наверное, у меня лицо человека, который отлично завязывает шнурки.

Цинь Ихэн поддержал шутку улыбкой:

— У тебя хорошее чувство юмора.

Вполне объективная оценка. Чу И не столько рассмешил Цинь Ихэна, сколько сам развеселился от его предельно серьезного тона.

Чу И покачал головой:

— Я и сам не знаю, почему она меня позвала. Но сам понимаешь, начальная школа: прилежных учеников с хорошими оценками учителя всегда любят чуть больше.

Цинь Ихэн слегка склонил голову:

— Хочешь сказать, ты хорошо учился и был прилежным?

Чу И изобразил скромность:

— Наверное, да, — договорив, он беззастенчиво добавил: — А еще больше любят тех, кто симпатичный.

Цинь Ихэн рассмеялся, кажется, уже привыкнув к такой манере речи Чу И, и очень серьезно кивнул:

— Значит, маленький Чу И был в классе и послушным, и красивым, и отличником.

Чу И продолжил набивать себе цену:

— Я этого не говорил.

Цинь Ихэн опустил голову и усмехнулся:

— Ты очень милый.

Чу И вздохнул, ворча про себя: «Господин Цинь, это всего лишь капля юмора с моей стороны».

Цинь Ихэн продолжил читать:

— Скакалка?

На этот раз Чу И ответил сам, не дожидаясь вопроса:

— Да, но со скакалкой вышло не так блестяще, всего лишь четвертое место по параллели, даже в финал не вышел.

Цинь Ихэн кивнул:

— Неплохо.

Должно быть, решив, что Чу И действительно ничего от него не скрыл, Цинь Ихэн почитал еще пару минут и сложил лист.

В конце концов, если вписаны даже такие пустяки, как бумажные самолетики и завязывание шнурков, скрывать точно больше нечего.

Однако если Цинь Ихэн закончил, то Чу И — нет.

Увидев, что Цинь Ихэн собирается встать, он быстро коснулся его руки, жестом предлагая остаться на месте.

Цинь Ихэн с недоумением посмотрел на Чу И.

— Ты выведал столько моих личных данных, я тоже должен о тебе узнать, — сказал Чу И. — Так будет честно.

Цинь Ихэн слегка приподнял бровь, снова сел и терпеливо спросил:

— Что именно ты хочешь узнать?

Чу И указал на лист в его руке:

— Ты тоже заполни для меня такую же, точно такую же, и я тоже требую максимальных подробностей.

Цинь Ихэн наклонил голову, глядя на Чу И.

Сразу видно руководителя многотысячного коллектива: от одного такого взгляда Чу И мгновенно струсил.

Казалось, Цинь Ихэн вот-вот бросит: «А ты вообще дорос до того, чтобы узнавать обо мне?»

Впрочем, боялся Чу И недолго, потому что Цинь Ихэн тут же вновь смягчился.

И голос его прозвучал мягко:

— Хорошо.

Но, господин Цинь, почему вы выглядите таким довольным?

Потому что мы обменялись анкетами, как в школе, и это показалось забавным?

Чу И не стал забивать себе голову лишними мыслями и спросил:

— У тебя есть исходный файл?

Цинь Ихэн кивнул:

— В планшете.

Чу И вспомнил, что планшет остался внизу, на журнальном столике в гостиной.

Он снова придержал собравшегося встать Цинь Ихэна:

— Сиди, я сам принесу.

Чу И и сам не понимал, отчего у него так поднялось настроение.

Возможно, оттого, что был рад Цинь Ихэн, и он радовался за компанию.

А может, от предвкушения того, что скоро узнает предпочтения Цинь Ихэна.

На самом деле он смутно ощущал, что его отношение к Цинь Ихэну претерпело изменения.

Похоже, начала зарождаться симпатия.

Когда рядом такой красавец, да еще и так хорошо к тебе относится, симпатия — вещь более чем естественная.

Но Чу И казалось, что дело зашло дальше простой симпатии: Цинь Ихэн начал ему по-настоящему нравиться.

Хотя в этой влюбленности он пока не был до конца уверен.

Но в одном он не сомневался точно: сейчас ему очень нравилось находиться рядом с Цинь Ихэном.

Держась за перила лестницы, Чу И покачал головой.

Да и плевать, нравится так нравится, что плохого в том, чтобы любить собственного мужа?

Он быстро спустился за компьютером и легким, пружинящим шагом поспешил обратно в кабинет.

Цинь Ихэн уже включил принтер и достал провод, Чу И подошел к нему и помог подключить кабель.

Цинь Ихэн открыл документ и нажал печать.

Домашний принтер был компактным, рассчитанным на экстренные случаи, поэтому печатал крайне медленно.

Чу И стоял рядом с Цинь Ихэном, и они вдвоем, наклонив головы, наблюдали за аппаратом, издававшим монотонное пищание.

В какой-то момент Цинь Ихэн пошевелился, боковое зрение Чу И уловило движение, и он слегка приподнял голову, взглянув на Цинь Ихэна.

В ту же секунду Цинь Ихэн тоже опустил взгляд на Чу И.

Их глаза встретились.

Чу И моргнул и невольно облизал губы.

У него возникло непреодолимое предчувствие, что атмосфера резко изменилась.

Освещение оставалось прежним, но вдруг показалось манящим и томным.

Воздух был тем же самым, но наполнился едва уловимым флером двусмысленности.

Этот зрительный контакт продлился всего три секунды, после чего оба без слов пришли в движение.

С идеальным взаимопониманием Чу И закрыл глаза в то самое мгновение, когда Цинь Ихэн наклонил голову, и, как он и ожидал, поцелуй Цинь Ихэна накрыл его губы.

Следов уличной прохлады уже не осталось, губы Цинь Ихэна были теплыми, даже теплее, чем у Чу И.

Сначала он лишь слегка коснулся губ Чу И, затем наклонил голову, разминувшись с ним кончиком носа, захватил нижнюю губу Чу И и принялся неторопливо ее ласкать.

Поиграв с губами, Цинь Ихэн углубил поцелуй.

Чтобы Цинь Ихэну было удобнее, Чу И запрокинул голову и приоткрыл рот.

Он прерывисто дышал ртом, вдыхая исключительно мужской аромат Цинь Ихэна.

Голова Чу И потяжелела.

Сегодня Цинь Ихэн был невероятно нежен.

Хотя Цинь Ихэн касался Чу И только губами, не обнимал его, не держал за плечи, а руки обоих все так же оставались в карманах, Чу И отчетливо чувствовал: Цинь Ихэн нежнее, чем когда-либо прежде.

Словно бережно обращался с драгоценностью, желая доставить ей радость.

И желая размягчить эту драгоценность до податливости.

Чу И действительно весь обмяк.

Но кое-что затвердело.

Кхм-кхм.

Когда они оторвались друг от друга, Чу И пошатнулся от слабости в ногах, но, к счастью, прямо под боком оказался стол: он слегка привалился к нему, почти не меняя позы.

Цинь Ихэн не заметил его замешательства и перевел взгляд на принтер.

Лист бумаги уже давно был напечатан.

Чу И кашлянул, протянул руку, забрал анкету и вытащил из подставки ручку, которой только что писал сам:

— Заполняй.

За столом Цинь Ихэна стояло лишь одно кресло. Увидев, как Цинь Ихэн садится, Чу И внезапно поймал себя на мысли: а не сесть ли ему прямо на колени к Цинь Ихэну?

Но эта мысль тут же была отброшена.

Он решил, что окончательно одурел от поцелуя.

Сядь он туда, Цинь Ихэн наверняка просто сбросит его пинком.

Чу И послушно сел напротив Цинь Ихэна. Тот уже начал писать, и Чу И, лениво опустившись на стол, произнес:

— Думай как следует и пиши честно.

Цинь Ихэн поднял глаза на Чу И, сохраняя недавнюю нежность во взгляде, и даже позволил себе редкую шутку:

— Слушаюсь, учитель Чу.

Цинь Ихэн заполнил анкету куда быстрее Чу И, потратив всего несколько минут, но, видимо, памятуя о необходимости максимальной точности, в конце тщательно все проверил и лишь потом протянул лист Чу И.

Теперь настала очередь Чу И внимательно вчитываться.

И тут Чу И понял, почему Цинь Ихэн справился так быстро.

У этого бесстрастного небожителя Цинь Ихэна в графах «любимая знаменитость», «любимое животное», «нелюбимое животное» и прочих везде стояло короткое «нет».

Лишь ближе к концу, в пунктах о том, что ему нравится и не нравится, ответы стали содержательнее.

Вещей, которые не нравились ученику Цинь, нашлось всего две.

Первое: ложь.

Второе: когда то, что должно быть под контролем, выходит из-под контроля.

Абсолютно в духе Цинь Ихэна. Чу И уже успел немного прочувствовать это на себе: Цинь Ихэн действительно терпеть не мог обман и выходившие из-под контроля ситуации.

Первое проявилось, когда Чу И ушел ночевать к себе, ничего не сказав.

Второе касалось их брака.

Чу И продолжил читать дальше. Список того, что Цинь Ихэну нравилось, оказался чуть длиннее.

Первое: когда все, что должно быть под контролем, находится под полным контролем.

Чу И улыбнулся: повторился же.

Чу И опустил взгляд ниже, но, дойдя до второго пункта, внезапно дрогнул рукой.

Второе: целоваться с Чу И.

Целоваться. С Чу И.

С Чу И… целоваться?

В следующее мгновение волна жара прокатилась по телу Чу И и ударила в самую грудь, а лицо мгновенно вспыхнуло.

Цинь Ихэн!

#

http://bllate.org/book/18385/4351008