Ночью Чу И увидел сон: ему снилась средняя школа.
Вечером он возвращался домой с вечерней самоподготовки. Едва он подошёл к дому, как услышал доносящийся из квартиры шум ссоры. Он почувствовал, что дело плохо, и бегом поднялся по лестнице.
Он открыл дверь и увидел, что мама лежит на полу с разбитой головой, в крови, держится за живот и стонет. А его отец Чэнь Цзяньши, пьяный, стоял в стороне, уже занеся ногу, и вот-вот собирался пнуть снова.
Чу И быстро подбежал и обнял маму, и тот удар ногой пришёлся ему в спину.
Слёзы тут же покатились у него из глаз, но не потому, что ему было больно. Он боялся. Ему было горько.
Чэнь Цзяньши выпил много, и по всей квартире стоял запах алкоголя. Чу И закрыл маму от этого удара ногой, затем развернулся и оттолкнул Чэнь Цзяньши назад. Чэнь Цзяньши, пошатываясь, сделал несколько шагов и упал на пол.
Чу И поспешно поднял маму. Увидев, что у неё полуприкрыты глаза, он ужасно перепугался, бросил школьную сумку, взвалил маму на спину, спустился вниз, остановил машину и поехал в больницу.
Сколько Чу И себя помнил, Чэнь Цзяньши всегда бил его маму. В детстве, когда в семье жилось получше, это было ещё не так серьёзно, а мама всё время скрывала от него правду и обманывала его, так что в восьми случаях из десяти Чу И ничего не замечал.
Когда Чу И пошёл в среднюю школу, Чэнь Цзяньши бросила женщина на стороне, он потерял деньги и запил. После этого он стал вести себя ещё хуже.
Почти каждый день, когда Чу И возвращался с самоподготовки, он слышал, как дома Чэнь Цзяньши громко орёт и кричит.
Всё это тоже стало тенью на его душе: стоило ему услышать на улице чью-то ссору, как его невольно охватывала тревога.
Чу И до сих пор помнил, что он чувствовал в тот день в больнице рядом с мамой.
Всё это время слёзы текли у него по лицу, но он не смел заплакать вслух. Он боялся, что эмоции возьмут верх над разумом и он не сможет справиться с тем, что происходит.
Когда Чу И разговаривал с врачом, он дрожал. Когда врач перевязывал маме рану, он дрожал. Наконец он дождался: врач сказал, что серьёзных проблем нет и через несколько дней отдыха мама поправится. Тогда у Чу И наконец отлегло от сердца.
В тот вечер он повёл маму на капельницу. Мама сидела на длинной скамье, лицо у неё так распухло, что стало неузнаваемым, но она всё равно улыбалась Чу И, гладила его по волосам и говорила ему, что мама в порядке.
Чу И не смел плакать в голос и не смел обнять маму: боялся задеть её рану. Ему было невыносимо плохо, и он мог лишь присесть на корточки, обнять маму за ноги, и слёзы всё катились и катились.
О домашнем насилии Чэнь Цзяньши знали все соседи. У Чу И было много доказательств, он давно хотел вызвать полицию, но мама всё время не разрешала: ради так называемой семьи она всегда терпела.
Мама была очень хорошим и очень мягким человеком, и Чу И не понимал, почему Чэнь Цзяньши так с ней поступает.
В тот день маму избили до такого состояния, что Чу И наконец не выдержал. Он попросил маму вернуться в город А и пожить какое-то время у тёти, а сам остался в городе Б, где учился и параллельно приводил в порядок материалы. Он обратился в полицию.
Но результат первого обращения в полицию оказался не слишком удачным: он не спросил согласия мамы, и когда приехала полиция, мама не встала на сторону Чу И.
Чэнь Цзяньши вёл себя хорошо, полицейские лишь уладили дело миром, ещё прочитали Чу И нотацию и ушли.
Но именно из-за этого обращения в полицию Чэнь Цзяньши тоже стал ненавидеть Чу И.
Вскоре однажды Чэнь Цзяньши по-прежнему напивался и по-прежнему бил маму. Чу И встал у него на пути, и тогда Чэнь Цзяньши взял уже разбитую вазу и ткнул ею в Чу И.
Чу И попытался увернуться, но не успел, и осколок вонзился ему в бедро.
Мама наконец согласилась вызвать полицию.
И они наконец развелись.
Когда Чу И среди ночи проснулся, тело у него было мокрым, всё в поту.
Кажется, во сне он крепко подрался с Чэнь Цзяньши, но он был тем самым Чу И из средней школы, маленьким-маленьким, и совсем не мог одолеть Чэнь Цзяньши.
В последней сцене сна Чэнь Цзяньши поднял его на руки и швырнул на пол, усыпанный осколками стекла.
Ощущение, что его швырнули на пол, было очень реальным. С открытыми глазами он глубоко дышал, и ему немного не хватало воздуха.
Сердце сильно колотилось, мышцы на руках тоже сильно подёргивались, будто он и вправду с кем-то подрался.
В спальне не горел свет, и в темноте то свирепое лицо Чэнь Цзяньши, словно силуэт, всё время висело под потолком.
Чу И закрыл глаза, немного пришёл в себя и только потом протянул руку и включил настольную лампу.
Чтобы не потревожить Цинь Ихэна, Чу И включил лампу не слишком ярко. Он был весь в поту и решил пойти принять душ.
Было уже четыре часа утра. От внезапного пробуждения голова у Чу И была немного тяжёлой, но он был бодр, и спать ему не хотелось.
Вечером перед сном он поискал в телефоне условия и сумму, необходимые для возбуждения дела о вымогательстве, и ещё спросил друга, который в университете изучал право.
Но друг сказал ему, что в этом деле положение для него очень невыгодное.
Хотя Чэнь Цзяньши развёлся с мамой, на деле он по-прежнему был отцом Чу И. Они состояли в родстве, и то, что отцу дают деньги, — совершенно естественно. Если Чэнь Цзяньши в тот момент будет отпираться до последнего, Чу И ничего не сможет сделать.
Их телефонный разговор Чу И не записал. Кроме того, полиция по таким делам всегда тянет очень долго. Мама теперь жила в жилом комплексе, где жила младшая мамина сестра, а Чэнь Цзяньши, этот негодяй и бездельник, легко мог найти её и поднять руку.
Чу И запрокинул голову и встал лицом к лейке душа. Чем больше он думал, тем сильнее путались мысли и тем меньше он понимал, что делать.
Когда он вернулся из душа, Чу И заметил, что прикроватная лампа как будто стала немного ярче — не такой, какой он её оставил.
Он осторожно подошёл ближе и действительно увидел, что Цинь Ихэн проснулся.
Неизвестно, разбудил ли Цинь Ихэна свет или шум, поднятый Чу И, но тот уже сел, прислонившись к изголовью, и смотрел в его сторону.
Когда Чу И подошёл ближе, Цинь Ихэн спросил: — Почему ты моешься сейчас?
Чу И откинул одеяло и лёг. Скрывать он ничего не собирался: — Мне приснился сон, я весь вспотел.
Цинь Ихэн: — Кошмар.
Чу И: — Угу.
Чу И тоже прислонился к изголовью. Волосы у него ещё не до конца высохли, а дома мама не позволила бы ему ложиться спать в таком виде, поэтому эта привычка так и осталась с ним.
— Цинь Ихэн. — Чу И долго думал, прежде чем окликнуть того, кто был рядом.
Цинь Ихэн: — Мм.
Чу И: — Я тебя разбудил?
Цинь Ихэн: — Меня разбудил звук закрывающейся двери в ванной.
Разбудил-то он его разбудил, но сердитым Цинь Ихэн вовсе не выглядел, если уж говорить честно.
Чу И спросил его ещё: — Спать не будешь?
Цинь Ихэн спросил в ответ: — А ты спать не будешь?
Чу И сказал: — Я лягу, когда высохнут волосы.
Цинь Ихэн сказал: — Я лягу, когда высохнут твои волосы.
Чу И глубоко вдохнул, и ему вдруг стало так тепло.
Они так и сидели.
Чу И часто сидел, уставившись в пустоту, и не видел в этом ничего особенного, но то, что сейчас Цинь Ихэн тоже сидел так рядом, составляя ему компанию, казалось ему странным.
— Цинь Ихэн, — позвал он.
Цинь Ихэн отозвался: — Мм.
Чу И: — Перед тем как прийти ко мне, чтобы пожениться, ты знал, что я из неполной семьи?
Цинь Ихэн сказал: — Знал.
Чу И: — А ты знал, что мой отец очень плохой?
Цинь Ихэн: — Немного знал.
Чу И сказал: — Мне только что приснился отец.
Цинь Ихэн повернул голову и посмотрел на него. Прошло несколько секунд, прежде чем он сказал что-то, похожее на утешение: — Всего лишь сон.
Чу И не знал, сколько всего знает Цинь Ихэн, и не думал, что сейчас заговорит с ним о Чэнь Цзяньши. Он просто думал: у него самого такая незавидная судьба, а Цинь Ихэн такой хороший, почему же он ему приглянулся?
Руки Чу И невольно сцепились, голос стал тише, и он спросил Цинь Ихэна: — Ты не брезгуешь мной?
Цинь Ихэн, кажется, тоже стал говорить тише вслед за ним: — Почему я должен тобой брезговать?
Чу И вдруг улыбнулся.
Цинь Ихэн и правда хороший.
Тихая ночь так подходит для разговоров.
Посидев ещё немного, Чу И вдруг вспомнил, как Цинь Ихэн сказал «подходит».
Он спросил: — Почему ты решил, что мы подходим друг другу?
Цинь Ихэн вдруг слегка склонил голову набок, словно серьёзно задумался, и сказал: — Я видел твои данные и достижения. Ты превосходен.
Чу И не отставал: — Превосходных людей так много, почему ты не выбрал кого-нибудь другого?
Цинь Ихэн повернул голову и посмотрел на Чу И. По выражению его лица казалось, что Чу И снова задал очень глупый вопрос.
Цинь Ихэн сказал: — У нас были сексуальные отношения.
Чу И: — …
Как он мог забыть об этом?
Цинь Ихэн терпеливо продолжил объяснять: — Сначала возникла связь, а потом уже у меня появилась мысль, что я узнал тебя и ты мне подходишь.
Чу И кивнул, а про себя подумал: "Окей-окей."
Цинь Ихэн, наверное, самый прямолинейный из всех, кого видел Чу И, и человек, который меньше всех хочет говорить лишнее.
Неудивительно, что в университете все называли его цветком на недосягаемой вершине. Если бы не ярлык «муж» у Чу И, Цинь Ихэн, наверное, и разговаривать с ним поленился бы.
Цинь Ихэну удалось вернуть Чу И в реальность, и тот забыл о недавнем сне.
— Цинь Ихэн, — Чу И перевёл взгляд в темноту и спросил: — Тебе когда-нибудь нравился кто-нибудь?
Ночь и правда так подходит для разговоров, что он даже принялся атаковать самые глубины сердца Цинь Ихэна.
Но атака не удалась, потому что Цинь Ихэн быстро ответил: — Нет.
Чу И запнулся: дальше вопросов, кажется, не было.
Цинь Ихэн, как и ожидалось, остаётся Цинь Ихэном.
Но у него вопросов не было, а у Цинь Ихэна были.
Цинь Ихэн бросил его же вопрос обратно, будто вдруг научился болтать о пустяках: — А ты? Есть кто-то, кто тебе нравится?
Чу И несколько секунд подумал: — Наверное, нет.
Цинь Ихэн слегка вскинул голову, повернулся и посмотрел на Чу И: — Разве не Сюй Чжимин?
"Сюй, Сюй Чжимин?"
Чу И вздрогнул, и голос у него стал выше: — А? Что? Кто?
Цинь Ихэн сказал ровным тоном: — Твой старшекурсник Сюй Чжимин.
У Чу И мелькнуло множество догадок. Откуда Цинь Ихэн знает Сюй Чжимина?
Но в итоге в голове у него всё равно стало пусто. Он долго открывал рот, прежде чем спросить Цинь Ихэна: — Это ты тоже узнал?
Цинь Ихэн всё так же ровно сказал: — Нет. Ты мне сказал?
Чу И удивился ещё сильнее: — Я?
Как он мог сказать, что ему нравится Сюй Чжимин?
Чу И: — Когда я тебе сказал?
Цинь Ихэн: — В ту ночь, когда ты напился.
Сказав это, он вдруг откинул одеяло и лёг. В спальне горела только лампа со стороны Чу И, поэтому, когда Цинь Ихэн лёг, он тут же утонул в темноте.
Голос Цинь Ихэна звучал глухо: — Я сплю.
После этого он больше не издал ни звука.
Чу И слегка недоумевал, а мужчина рядом всем видом показывал: сейчас я сразу усну, не мешай мне. Чу И оставалось лишь тихо ответить: — Угу.
Потом там, где лежал Цинь Ихэн, всё стихло.
Чу И: ?
"Нет, что происходит?"
Он в ту ночь разговаривал с Цинь Ихэном?
И разговор дошёл до Сюй Чжимина?
Он ещё и сказал, что ему нравится Сюй Чжимин?
"Не может быть…"
#
http://bllate.org/book/18385/4350996
Готово:
