К тому же он решил, что не стоит забивать себе голову лишними мыслями. Вчера Цинь Ихэн завел разговор о верности лишь из-за недопонимания. Теперь, когда все прояснилось, Цинь Ихэн вряд ли станет брать это в голову.
Чу И впервые присутствовал на подобной конференции. В зале стояли видеокамеры, сновали журналисты и находилось множество незнакомых ему людей. До приезда сюда Цинь Ихэн не предупредил его, что мероприятие окажется настолько официальным; Чу И-то думал, они просто приедут немного поболтать.
Поэтому, едва войдя в двери, Чу И прижался к Цинь Ихэну и тихо спросил:
— А где я буду сидеть?
Цинь Ихэн так же тихо ответил:
— Рядом со мной.
Чу И оглядел стол. На нем стояло множество табличек с именами, и табличка Цинь Ихэна находилась в самом центре. Возле него таблички не было, но стоял стул. Чу И сразу понял, где его место.
Пройдя следом за Цинь Ихэном немного вперед, Чу И помедлил, но все же спросил:
— А мое присутствие точно уместно? Может, мне лучше пойти погулять по территории университета? Закончишь — позвони мне.
Цинь Ихэн повернулся к нему:
— Почему неуместно?
Чу И прошептал:
— Ты пожертвовал деньги на строительство корпуса, я-то тут при чем?
Цинь Ихэн с ним не согласился:
— Ты мой муж. То, что пожертвовал я, пожертвовал и ты.
В душе Чу И просиял и тут же согласился:
— Хорошо.
Следующий час с лишним все провели в этом конференц-зале.
Помятуя о том, что молчание — золото, Чу И за все это время не произнес ни слова и сидел ровно, держа осанку.
Впрочем, заседание оказалось не настолько чопорным, как он опасался. Должно быть, из-за того, что собрались «свои», обстановка оставалась достаточно непринужденной.
Разве что все было чересчур протокольно. И заформализовано.
Большая часть времени ушла на фотографии.
Подписание документов — фото, рукопожатия — фото, чаепитие — фото, презентация здания — снова фото...
К тому же на подобных мероприятиях высокопоставленные лица обычно изъяснялись невероятно неторопливо: держа перед глазами готовый текст, они все равно умудрялись делать по несколько пауз в одном предложении, тягуче зачитывая речь до конца.
Эта монотонная тягомотина ужасно клонила в сон.
Чу И, сидевший под боком у Цинь Ихэна, был готов отключиться в любой момент. Однако, помня о том, что он должен поддерживать лицо своего супруга, он изо всех сил сохранял вежливую улыбку до самого конца.
Когда все наконец завершилось, Чу И поднялся вместе со всеми и аплодировал едва ли не громче остальных.
Все с улыбками направились к выходу. Чу И с Цинь Ихэном шли впереди, поэтому Чу И постеснялся потянуться на глазах у такой толпы.
Ему оставалось лишь опустить голову и втихаря сжимать кулаки, незаметно разминая плечи и затекшие мышцы.
— Устал? — внезапно спросил шедший рядом Цинь Ихэн.
Чу И кивнул:
— Клонит в сон.
Цинь Ихэн произнес:
— Я тоже устал.
Слова Цинь Ихэна развеселили Чу И.
Ну надо же: с виду оба солидные и серьезные, а на деле у обоих мысли витали где-то далеко и безумно хотелось спать.
Подумав немного, Чу И решил воспользоваться моментом и пожаловался:
— Поясница так ломит.
Едва вымолвив это, он почувствовал, как сердце учащенно забилось.
Подобные капризные нотки звучали в его голосе впервые. Из-за того что сзади шла целая толпа людей, он говорил совсем тихо, и его голос прозвучал удивительно мягко и нежно.
Произнеся это, он тут же мысленно запричитал: «Цинь Ихэн, отреагируй, ну отреагируй же, отреагируй!»
— Где? Здесь? — Цинь Ихэн протянул руку и легким нажатием коснулся его поясницы.
Сонливость у Чу И как рукой сняло. Он кивнул:
— Угу.
Цинь Ихэн надавил чуть сильнее:
— У меня тоже иногда ломит в этом месте, если долго сижу.
Чу И спросил в ответ:
— И сейчас ломит?
Цинь Ихэн качнул головой:
— Нет.
Пока они разговаривали, Цинь Ихэн продолжал разминать большим пальцем поясницу Чу И — мерно, то сильнее, то чуть слабее.
Чу И почувствовал приятное расслабление — и в теле, и на душе.
— Директор Цинь, — едва они вышли из дверей, к ним подошел ректор и с улыбкой спросил: — У вас есть планы на дальше? Может, прогуляемся по кампусу, а вечером вместе поужинаем?
Цинь Ихэн вежливо отказался:
— Извините, господин ректор, у меня уже есть планы на ужин.
Ректор предложил:
— Тогда давайте просто пройдемся. Директор Цинь, вы ведь давно здесь не были?
Цинь Ихэн кивнул:
— Да, довольно давно. — Он повернулся к Чу И и спросил: — Ты спешишь?
Чу И покачал головой:
— Нет, не спешу.
Цинь Ихэн переспросил:
— Погуляем?
Чу И задумчиво молчал — он не ответил ни «да», ни «нет», а лишь неожиданно улыбнулся Цинь Ихэну.
На самом деле Чу И хотелось погулять только вдвоем с Цинь Ихэном. Когда сзади плетется целая свита преподавателей, он чувствует себя не в своей тарелке.
Но он понимал, что его мнение здесь мало кого волнует и не ему решать.
И все же выдавить из себя согласие он не мог, поэтому ограничился улыбкой.
Разумеется, идеальным исходом было бы, если бы Цинь Ихэн сам догадался о его желании.
— Мы с Чу И пройдемся сами, — повернулся Цинь Ихэн к ректору и вежливо улыбнулся. — У преподавателей наверняка много дел, не стоит тратить на нас время.
Произнеся это, Цинь Ихэн перевел взгляд на Чу И и едва заметно ему улыбнулся.
Чу И мысленно ликующе воскликнул: «Да!» — и его глаза мгновенно превратились в милые полумесяцы.
Цинь Ихэн действительно понял его без слов.
Ректор не стал настаивать:
— Хорошо.
Цинь Ихэн кивнул и обменялся с ректором рукопожатием:
— Будем на связи.
Ректор кивнул и уже собирался произнести очередную вежливую фразу, как вдруг вперед выступил стоявший подле него Сюй Чжимин.
— Чу И, — Сюй Чжимин уставился на его плечо сзади, — постой.
Чу И пошевелил плечом, но в слепой зоне ничего не смог разглядеть.
Чу И ничего не видел, а вот Цинь Ихэн заметил: на одежде сидел крошечный паучок.
— Что там? — спросил Чу И.
Цинь Ихэн, стоявший у него за спиной, ответил:
— Ничего особенного.
Цинь Ихэн поднял руку и стал легкими хлопочками сгонять паука, касаясь ткани вокруг него, но тот словно вцепился в одежду и не двигался.
Чу И снова попытался повернуться, но Цинь Ихэн легким касанием погладил его по голове:
— Не вертись, я сейчас быстро все уберу.
Договорив, Цинь Ихэн обратился к присутствующим:
— Ни у кого нет бумажной салфетки?
Одна из женщин-преподавателей в толпе поспешно шагнула вперед, достала из сумочки салфетку и подала ее Цинь Ихэну.
Поблагодарив ее, Цинь Ихэн накрыл паука салфеткой, аккуратно подхватил его и завернул.
Чу И, не теряя недоумения, потянул себя за край одежды:
— Что-то пачкает мне одежду?
Цинь Ихэн покачал головой:
— Нет, все в порядке.
Чу И допытывался:
— Да что там такое было?
Цинь Ихэн еще не успел повторить свое «ничего», как стоявший рядом Сюй Чжимин вдруг произнес:
— Всего лишь маленький паучок.
При слове «паучок» у Чу И волосы встали дыбом. Представив, что эта тварь только что сидела прямо на нем, он почувствовал, как по всему телу побежали мурашки.
— Паук?! — вскрикнул Чу И и от неожиданности совсем неконфортно подскочил, спрятавшись за спину Цинь Ихэна.
Цинь Ихэн одарил Сюй Чжимина холодным взглядом, от которого тот сразу же поежился.
Цинь Ихэн слегка погладил руку Чу И:
— Все хорошо, я сейчас его выброшу.
На лице Чу И застыло выражение глубокого отвращения. Он с напряжением наблюдал, как Цинь Ихэн подходит к урне и выбрасывает ком бумаги, и лишь после этого смог немного перевести дух.
Вернувшись, Цинь Ихэн слегка похлопал Чу И по голове:
— Настолько их боишься?
От этого вопроса Чу И снова вспомнил о произошедшем, скривился от отвращения и кивнул.
На этом формальности окончательно завершились.
Попрощавшись с несколькими преподавателями и обменявшись с ними рукопожатиями, Цинь Ихэн и Чу И расстались со всеми.
Когда преподаватели разошлись, Цинь Ихэн и Чу И повернули на другую аллею. Чу И наконец-то полностью расслабился, закинул голову назад и сладко, от души потянулся.
— Поясницу больше не ломит? — спросил Цинь Ихэн.
Чу И придерживал руками поясницу:
— Уже нет, — он посмотрел на Цинь Ихэна и улыбнулся: — Учитель Цинь, у вас отличная техника.
Цинь Ихэн покачал головой и на полном серьезе ответил:
— Техника у меня так себе. Если у тебя это часто, я отведу тебя к профессиональному массажисту.
Чу И не удержался от смешка.
И все-таки его никак не флиртануть... Ни в какую.
— Не надо, это бывает редко. — Чу И помедлил и спросил: — Судя по твоим словам, у тебя самого такое часто?
Цинь Ихэн не стал ни подтверждать, ни отрицать:
— Время от времени. У меня есть личный массажист.
Чу И угукнул и внезапно передумал:
— Тогда как-нибудь сходим вместе, хочу попробовать.
Цинь Ихэн кивнул:
— Хорошо.
Чу И поинтересовался:
— А массажист — мужчина или женщина?
— Мужчина.
Чу И кивнул.
— Что такое? — спросил Цинь Ихэн.
Чу И качнул головой:
— Да ничего, просто подумал, что у мужчины сила нажатия получше.
— Тебе нравится, когда надавливают сильнее или слабее? — поинтересовался Цинь Ихэн.
— Сильнее. Чем сильнее, тем приятнее. Мне нравится с силой.
Цинь Ихэн кивнул:
— Мне тоже нравится прикладывать силу.
— Вот как ты делал — самое то. Не торопясь, с сильным надавливанием.
— Было приятно?
— Угу, приятно.
Чу И внезапно почувствовал, что разговор завернул куда-то не туда.
Это... они вообще о чем сейчас беседуют?
Что за непристойности!
Чу И украдкой взглянул на Цинь Ихэна — лицо у того было предельно спокойным.
Что ж... видимо, это он снова сам себе накрутил.
http://bllate.org/book/18385/1767826
Готово:
