Се Ин усмехнулся:
— Чего смущаться? Я сам хочу тебе это отдать, так что просто бери. А вот если бы я не захотел дать... — Он качнул головой и лукаво взглянул на Цуй Се: — ...видел ты хоть кого-то, кто сумел бы хоть что-то вырвать из рук Цзиньивэй? Впрочем, столь огромный куб я тебе не дам, выберу поменьше, чтобы ты спокойно увёз его с собой.
С этими словами он повёл его вглубь помещения, в перегонную мастерскую, толкнул дверь и указал на стоявший на печи небольшой куб, размером чуть побольше обычной скороварки:
— Такие сосуды, предназначенные только для перегонки вина, делают небольшими, они легко помещаются в экипаж. Вечером, когда будем возвращаться в город, велю Се Шаню захватить его.
Из узкой длинной трубки куба капля за каплей стекал спирт. Се Ин подставил палец, смахнул каплю, приподнял закрывавший лицо платок и отправил её в рот. Он зажмурился, перевёл дыхание и лишь затем произнёс:
— Его перегнали уже раза четыре или пять, крепкий — аж язык жжёт. Возьмёшь домой, сможешь использовать для лекарств или разбавлять для питья, но только не вздумай пробовать в чистом виде, как я.
— А... — Цуй Се смотрел на него: Се Ин слегка нахмурился, его ресницы едва заметно трепетали — то ли он поперхнулся, то ли смаковал обжигающий вкус. Глядя на него, Цуй Се вдруг подумал, что этот спирт неизвестной крепости, пожалуй... в целом, возможно, был весьма недурственен?
Впрочем, попробовать крепкий спирт Цуй Се так и не удалось.
Осмотрев перегонку вина, они верхом вернулись в усадьбу, переоделись в удобные домашние одежды и сели обедать. Цяньху Се велел подать лишь кувшин вина одинарной перегонки. Во время обеда он налил всего две чаши — чисто пригубить к еде и попробовать новинку. А когда две чаши были выпиты, убрал даже это вино, оставив только отвар из кислых слив, имитировавший личи, чтобы снять жирность после сытных блюд.
Обед в поместье уступал в изысканности блюдам из резиденции цяньху в столице, зато радовал свежестью. Специально забили свинью: из отборного мяса из-под рёбрышек приготовили тушёное мясо в глиняном горшочке, из фарша, завёрнутого в свиную жировую сетку, сделали «цзяшажоу», а также подали кисло-сладкое румяное мясо «личи». Кроме того, принесли жаренную на вертеле баранину — её нарезали прямо у стола. Белоснежный жир стекал вслед за ножом, сочная мякоть с хрустящей корочкой таяла во рту, а лёгкий сладковатый соус пропитал мясо насквозь. И хоть зиры не добавляли, вкус оказался невероятно нежным и ароматным.
Гарниры особым изыском не отличались — простые сезонные овощи, только что сорванные на огороде за домом. Отбирали самые молодые и сочные побеги, слегка обжаривали их на масле или отваривали в насыщенном бульоне, добавляя верхушки бамбука, зелёный чеснок и ароматные грибы. Получалось свежо, сочно и ничуть не хуже мясных кушаний.
Цуй Се всё равно хватало движения в повседневной жизни, так что о лишних калориях он не беспокоился: ел всё, что ему подкладывали, с большим аппетитом — словом, был именно тем гостем, на которого хозяину приятно смотреть.
Глядя, с каким удовольствием тот уплетает угощения, Се Ин и сам ощутил прилив аппетита и отправил в рот несколько лишних кусочков. Впрочем, как человек, пьющий хмельное, ел он неторопливо и за обедом больше ухаживал за Цуй Се. Когда же хмель ударил в голову, он поднялся, велел принести свой прямой клинок и вывел его во двор, чтобы размяться.
Ветер от движения его клинка подхватывал и кружил опавшие травинки во дворе. Цуй Се отставил напиток и вышел на крыльцо, наблюдая за игрой лезвия.
Обнажить клинок, стойка, поворот влево, поворот вправо, прыжок со взмахом вверх... Вроде бы простые базовые движения, но в его исполнении они выглядели невероятно зрелищно, так что глаза едва успевали следить за перемещениями. Уставишься на остриё — упустишь из виду шаг, станешь смотреть на ноги — не заметишь движения кисти, а глядя на кисть, боишься упустить гибкие повороты корпуса...
Сперва Цуй Се думал поучиться у него, но вскоре выкинул эту мысль из головы и просто с восхищением наблюдал, как тот кружит по двору, нанося рубящие и колющие удары.
Алое платье вспыхивало в отблесках стали и солнечных лучах — зрелище завораживало до головокружения. Закончив комплекс, он резко замёр на месте: сам он уже стоял неподвижно, но полы его одежд ещё описали полукруг в воздухе, хлопнули по ногам, подчёркивая их безупречную прямизну и длину, и лишь затем опустились.
Цуй Се тут же зааплодировал и закричал «браво!», но, глядя на его полы, внезапно поймал себя на абсурдной мысли: «Всё-таки во время занятий боевыми искусствами кринолин лучше не надевать».
Се Ин поманил его рукой:
— Иди сюда, я научу тебя нескольким приёмам.
Цуй Се без лишних слов сбежал вниз и только оказавшись во дворе вспомнил, что никогда не учился владению прямым клинком. К тому же у него дома и оружия такого не было, да и техника владения саблей отличается от меча — вернувшись домой, всё равно нормально не позанимаешься...
Он вздохнул и предложил:
— Я ведь обычный книжник, да и закон не дозволяет мне носить саблю. Научусь — а дома всё равно не отработаешь. Может, в следующий раз возьмём мечи и тогда продолжим?
Се Ин, судя по всему, слегка захмелел — уголки его глаз чуть покраснели, а в поведении проступила властность, не терпящая возражений. Обратным хватом держа сюйчуньдао, он вложил рукоять в ладонь Цуй Се и с улыбкой произнёс:
— Ты ведь учишься фехтованию не для того, чтобы ходить по улицам и биться с людьми, а для укрепления здоровья. Чем сабля хуже меча? Первые несколько стоек подходят и для меча, и для сабли. Я сначала научу тебя им, а захочешь дальше заниматься с саблей — просто снова приедешь ко мне.
Одной рукой он прижал плечо Цуй Се, а другой помог ему правильно обхватить рукоять обратным хватом, опустить руку и наставить клинок вверх, принимая защитную стойку, а затем плавно повёл его руку снизу вверх, показывая начальный элемент обнажения клинка при встрече с врагом.
Его ладонь была слегка горячей; от этого прикосновения плечо и тыльная сторона ладони Цуй Се словно ожгло теплом. Солнце над головой светило слишком ярко, так что он почти не видел, как длинный клинок двигался в его руках.
Однако он помнил: учителя больше всего не любят учеников, которые витают в облаках на уроках и ничего не запоминают — и учитель физкультуры не исключение. Хотя он толком и не разглядел, как только что повернулась его собственная кисть, да и жара стояла невыносимая, он всё же постарался вспомнить движения цяньху Се и, опираясь на свои прошлые навыки тренировок из родного дома, воссоздал движение.
К счастью, это была лишь базовая стойка выхватывания клинка...
Он высоко поднял руку, остриё клинка направил под углом сорок пять градусов к земле, лезвие было обращено вверх, и стальной узор на нём колыхался на солнце, точно водная гладь.
Се Ин слегка похлопал его по плечу и похвалил:
— Отличная стойка, и сила чувствуется! Видно, что раньше ты усердно занимался. Что и говорить, глядя на твою осанку и выправку, даже если ты стоишь рядом с более высокими учёными, люди всё равно первым делом заприметят тебя.
«Точно-точно, важны не цифры роста, а визуальный эффект!»
Цуй Се посчитал, что его слова невероятно логичны. Ему сейчас всего шестнадцать, и глупо сравнивать свои физические параметры с военными верзилами или тридцати-сорокалетними учёными из Академии. Главное — заниматься спортом, принимать кальций и визуально казаться выше. Разве не говорят, что в двадцать три года можно совершить скачок в росте, а до двадцати пяти ещё есть шанс догнать? У него в запасе ещё столько лет, не стоит торопить события.
Растроганный до глубины души, он произнёс:
— Тогда я позанимаюсь ещё немного, постараюсь довести это движение до автоматизма.
Се Ин перехватил рукоять оружия в его руке и отправил отдохнуть:
— Ты только что плотно поел, не спеши, а то живот разболится. Чуть позже я научу тебя приёмам выхватывания и парирования, дома сможешь отрабатывать их с мечом.
Всю вторую половину дня они попеременно отдыхали и тренировались. Заметив, что начинает смеркаться, Се Ин сказал:
— Пора собираться. Нам нужно успеть до закрытия городских ворот. Сегодня я не смогу оставить тебя на ужин, но в следующий раз приму тебя у себя дома, и мы сможем провести вместе больше времени.
Цуй Се завтра нужно было идти на занятия, поэтому оставаться на ночь он и сам не собирался и сразу согласился.
Слуги семьи Се принесли их платья-еса, в которых они приехали. К наряду Се Ина прилагался ещё и плащ, в котором он выглядел невероятно статно, исполненный мужества и благородства.
Цуй Се восхищался им и одновременно испытывал тайную гордость: этот наряд сшил он сам, и смотрелся он просто великолепно! Какая длина ног у цяньху Се, какие прекрасные пропорции! При ходьбе полы вздымались, приоткрывая белые штаны и чёрные сапоги, лишь подчёркивая стройность голеней, совершенно не разбивая визуально силуэт.
Те трое юнцов, что перегородили ему дорогу в поддельных белых еса, даже верхом и подпоясанные выглядели так, словно у них длинное туловище и короткие ноги — рядом с цяньху Се они казались вообще существами другого вида!
Пока Цуй Се про себя по всем параметрам сравнивал оригинал с жалкими подделками, Се Ин неожиданно повернулся, бросил на него короткий взгляд и с полуулыбкой спросил:
— Что ты всё смотришь на меня? Идём скорее, надо успеть в город.
Цуй Се поспешно перевёл взгляд на стену неподалёку, ускорил шаг и тихо ответил:
— Понял.
В заднем дворе их экипаж и лошади уже были готовы, а кучером снова выступал Се Шань. Вспомнив о тряске по дороге сюда, Цуй Се вздохнул и со скорбным лицом направился к дверце кареты.
Не успел он подойти к экипажу, как Се Ин придержал его за плечо:
— Садись на коня. Я провожу тебя этот отрезок пути, а когда выедем на тракт, пересядешь в карету.
«Но ведь и на тракте ходят люди...»
http://bllate.org/book/18372/1761370
Готово:
