Жун Чэньцзюнь сидел дома уже два дня. После того визита в Ассоциацию монстров, где на него обухом по голове обрушилась весть о его истинной природе — что он, оказывается, редчайший девятихвостый лис, — он с мрачным видом забрал малыша и сбежал. Гнев, смущение и обида всё ещё кипели в груди, не давая покоя. Он взял отгул в компании и безвылазно сидел в квартире, наслаждаясь тишиной в компании Даньданя и попутно ожидая визита так называемых «божественных зверей».
И Даньдань устроился в своём крошечном диванчике, нежась в тёплых лучах солнца. Малыш лениво наблюдал за тем, как Жун Чэньцзюнь крутит в руках инструменты для микрорезьбы, и вдруг произнёс нежным, пищащим голоском:
— Жун-жун, ты опять витаешь в облаках.
Жун Чэньцзюнь очнулся от размышлений и невольно улыбнулся:
— Надо же, снова заметил.
— Жун-жун, ты эти два дня совсем нерадостный. И Даньдань тоже грустит!
— С чего ты взял? Я очень рад. А малыш почему грустит?
— Жун-жун врушка! — надулся кроха. — Когда ты правда рад, ты улыбаешься, как хитрый лис! А когда тебе грустно, у тебя улыбка какая-то натянутая, не настоящая.
Жун Чэньцзюнь замер. Улыбается... как лис?
Он выключил жужжащий борборчик и задумчиво спросил:
— Даньдань, представь: вот жил ты, считал себя сиротой, а потом внезапно узнал, что у тебя, возможно, есть отец или мать. Как бы ты поступил?
Малыш чувствовал, что покровитель загнал себя в тупик излишними сомнениями. Почесав крошечный носик, он по-взрослому ответил:
— На моём месте? Я бы сначала во всём разобрался.
Жун Чэньцзюнь снова обомлел. А ведь малыш прав! Что за смысл прятать голову в песок, если толком ничего не известно? Рано впадать в панику или обиду.
Да, зеркало показало, что он девятихвостый лис. Но разве это автоматически делает его сыном того самого могущественного старейшины? Он просто поддался чужим разговорам — Цзи Цзина и того оленя-оборотня, — которые сразу же приписали его к роду древнего лиса. А вдруг это ошибка? Вдруг зеркало, отражающее демонов, ошиблось?
Он с досадой хлопнул себя по лбу. И впрямь зациклился!
Как бы там ни было, сперва нужно разузнать всё до мельчайших деталей. Побег — удел слабых, а он прошёл через столько жизненных испытаний, что испугаться внезапных родственников было бы просто смешно.
На душе мгновенно стало легче.
Приняв решение, Жун Чэньцзюнь тут же набрал номер Цзи Цзина. В трубке послышался шум и гул — похоже, петушиный дух находился в людном месте.
— Господин Цзи, у меня к вам просьба. Найдётся минутка?
Цзи Цзин, узнав голос собеседника, мгновенно оживился. В его глазах Жун Чэньцзюнь был не просто клиентом, а потенциальной золотой жилой и могущественным покровителем, за которого стоило держаться обеими руками.
— Для тебя — хоть целая вечность! Говори, в чём дело?
— В тот день я ушёл слишком поспешно, — спокойным тоном ответил Жун Чэньцзюнь. — Не успел обменять камни духа, да и про целебные травы толком ничего не узнал. Вот и решил обратиться к вам.
— Да без проблем! — воодушевлённо прокукарекал Цзи Цзин. — Подожди пару часов, я сам к тебе приеду, всё перетрём!
Жун Чэньцзюнь согласился и сбросил вызов.
И Даньдань, развалившись на своём крошечном ложе, лениво поинтересовался:
— Жун-жун, а почему ты не спросил, что происходило в Ассоциации после нашего ухода?
Жун Чэньцзюнь хитро прищурился — и впрямь вылитый лис:
— Зачем спрашивать? Он сам всё расскажет, вот увидишь.
Он поднялся, смахнул со стола деревянную стружку, убрал инструменты в кабинет и переоделся в домашнее.
— Малыш, я за продуктами. Пойдёшь со мной?
За последние дни Даньданю поднадоели эти походы на рынок, поэтому он лишь сонной лапкой махнул в воздухе:
— Иди один, Жун-жун. Я лучше тут погреюсь.
Видя эту вальяжную кроху, Жун Чэньцзюнь расплылся в умилённой улыбке и нагнулся к нему:
— Ну-ка, чмокни папу.
Даньдань смерил взглядом его огромную физиономию, с трудом сел и неохотно ткнулся носиком в правую щёку Жун Чэньцзюня, после чего тут же плюхнулся обратно.
Ощутив невероятно мягкое, словно пушинка, прикосновение, Жун Чэньцзюнь, довольный, отправился в магазин.
Вернувшись с покупками, Жун Чэньцзюнь приготовил обед. Вскоре оба — и большой, и маленький — валялись каждый на своём диване, сыто поглаживая животы.
Именно в этот момент и заявился Цзи Цзин. Ничуть не смущаясь, он сразу плюхнулся в кресло напротив.
— Ну и нервы у вас, господин Жун! Сидите тут, прохлаждаетесь... Вы хоть знаете, какой переполох поднялся в Ассоциации из-за вашей персоны?!
Жун Чэньцзюнь едва заметно улыбнулся и перевёл взгляд на Даньданя, словно говоря: «Ну что, я же предупреждал?»
Малыш радостно встрепенулся: «Жун-жун гений! Этот пернатый болтун и впрямь сам всё выложил!»
Довольный произведённым эффектом, Жун Чэньцзюнь небрежно бросил:
— И какое им дело до меня? Их реакция — не мои проблемы.
Цзи Цзин сокрушённо поцокал языком:
— Как это «не твои»? Ты же девятихвостый лис! Единственный потомок самого господина Цзю! В тот самый день, стоило вам уйти, старейшина вылез из затворничества. Говорят, сам Верховный совет на уши встал!
— Не спеши с выводами, — с усмешкой парировал Жун Чэньцзюнь. — Вилами по воде писано. С чего ты взял, будто я именно его сын?
— А с чего тут сомневаться?! Зеркало, отражающее демонов, никогда не ошибается!
— А если всё-таки ошибка?
Цзи Цзин молитвенно закатил глаза:
— Зеркало, отражающее демонов — это божественный артефакт! Ни один демон за всю историю не смог его обмануть, да будь он хоть трижды божественным зверем!
— Хорошо. Но я могу быть просто диким девятихвостым лисом, случайно родившимся где-то в глуши. С чего такая уверенность в родстве?
— Раньше я, может, и сомневался бы, — подмигнул Цзи Цзин, — но слушай, что было дальше! Первым делом, выйдя из медитации, господин Цзю устроил председателю Ао знатную пробоину. Мы, мелюзга, аж рты разинули!
— И что же он сказал? — заинтересовался Жун Чэньцзюнь.
Цзи Цзин вошёл в образ и, поменяв голос, пафосно изобразил:
— «Малыш Ао Лин, и почему ты его не удержал?» Председатель давай оправдываться, мол, парень сам ушёл, я боялся надавить, чтобы не нажить врага... И знаешь, что отмочил господин Цзю?
Цзи Цзин сделал паузу и гордо выпалил:
— «А парень-то вылитый я, Цзю Цзинь! Развернулся и ушёл. Молодец, хвалю!»
Жун Чэньцзюнь ошеломлённо замер.
— Представляешь?! — тараторил петух. — Все выпали в осадок! Господин Цзю обычно ледяной, словно айсберг, слова лишнего не вытянешь, а тут такие эмоции!
И Даньдань, выслушав этот рассказ, не удержался:
— Если Жун-жун действительно его сын, почему этот старик за два дня так и не пришёл к нам?
— Не может такого быть! — махнул крылом Цзи Цзин. — Господин Цзю наверняка уже здесь побывал, просто вы его не заметили. Председатель лично выпытывал у меня ваш адрес, я всё выложил! Так что старейшина точно где-то рядом прячется, вот пить дать!
***
На крыше дома.
Белоснежный лис, развернувший духовное чутье на всю округу, услышал эти слова и мысленно буркнул: «Меньше болтай, птичья башка!»
Однако остроконечная лисья мордочка невольно расплылась в довольной ухмылке, а пушистые ушки чутко вздрогнули.
Жун Чэньцзюнь так и сидел неподвижно с того момента, как услышал эту нелепую пародию. Дальнейшие слова Цзи Цзина пролетали мимо ушей. В голове набатом отзывались лишь эти слова: «Вылитый я... Молодец, хвалю!»
Ему никогда в жизни не говорили ничего подобного. С самого детства он слышал лишь гнусное: «ублюдок», «неблагодарная тварь», «родить-то родили, да воспитать забыли», «лучше бы собаку вырастили, чем тебя»...
Похвалы от старших пресеклись ещё лет в пять, когда отчим и мачеха перестали сдерживаться.
Он всегда тихо завидовал Мин Юю. У того были любящие родители, не скупившиеся на доброе слово, дарившие сыну всю теплоту счастливого дома. У Жун Чэньцзюня этого не было, и он лишь краем глаза с тоской смотрел на чужое счастье.
И вот теперь, услышав одобрение от своего гипотетического отца, он с удивлением понял: ему далеко не всё равно. Это похвальное слово затронуло самые глубокие, давно похороненные струны души.
Справившись с волнением, Жун Чэньцзюнь кашлянул:
— Ладно, опустим это. Давайте лучше о камнях духа и целебных травах.
Цзи Цзин немного расстроился, не получив бурной реакции, но быстро утешился. В конце концов, перед ним сидел настоящий девятихвостый лис! Если не получается дотянуться до великого старейшины Цзю, надо крепче держаться за бедро этого молодого господина.
— С камнями духа всё просто: были бы деньги, а в главном холле Ассоциации их обменяют без проблем. С травами тоже не застрянем — я добавлю тебя в наш чат, сможешь сам повесить объявление о скупке. А если лень возиться — я всё беру на себя!
— Ах да! Ты же в тот раз ушёл в такой спешке, что даже не забрал свой идентификационный жетон монстров! Без него регистрация в Ассоциации считается незавершённой. Вот, держи, сегодня захватил.
С этими словами он вытащил из кармана карточку, очень похожую на ту, которой сам активировал лифт.
Жун Чэньцзюнь оторвал взгляд от стола, и Цзи Цзин тут же охотно пояснил:
— Ассоциация, видишь ли, располагается в открытом пространстве малого карманного измерения. Чтобы туда проехать, как раз и нужен этот жетон. Лифт — не просто подъемник, а самый настоящий пространственный переход. Прикладываешь карточку, и лифт доставляет тебя прямиком на верхний уровень. Обычному человеку туда путь заказан, если только Ассоциация лично не выдаст разрешение.
Жун Чэньцзюнь кивнул и принял жетон.
— Я плохо разбираюсь в качестве целебных трав, так что положусь на вас, господин Цзи. Помогите мне собрать всё необходимое, а я в долгу не останусь. Что скажете?
Цзи Цзин просиял так, будто перед его взором уже заплясали пухлые пачки купюр вперемешку с сияющими камнями духа.
— Договорились! Всё сделаю в лучшем виде, комар носа не подточит! Кстати, о камнях духа: сам пойдёшь менять или мне доверишь?
Жун Чэньцзюнь на мгновение задумался. Показываться сейчас в Ассоциации казалось не лучшей идеей, поэтому он ответил:
— Возьмите и это на себя. Деньги переведу вам на счёт завтра. Для начала обменяйте пятьсот камней духа низшего качества. Покупайте травы прямо на них, а если не хватит — скажете, я добавлю.
Цзи Цзин потерял дар речи.
Пятьсот штук?! Это же, на минуточку, пятьдесят миллионов!
Вот так запросто выложить такую сумму... Настоящий олигарх, что тут скажешь!
Цзи Цзин прожил на свете больше тысячи лет и, конечно, скопил кое-какой капитал, но львиная доля средств уходила на самосовершенствование, так что выложить разом пятьсот камней духа он бы не смог. Всё-таки сто тысяч за штуку — далеко не каждому демону подобное по карману.
Пока петушиный дух сглатывал слюну от изумления, сидевший на крыше девятихвостый лис почувствовал, как к горлу подступает тоска.
Пятьсот убогих камней низшего качества... До чего же бедствует его ребёнок! Духовное чутьё лиса скользнуло по собственному кольцу-хранилищу, где горами высились камни высшего и небесного качества, а также бесчисленные сокровища небес и земли. Бедный отец ломал голову: как же переправить всё это богатство сыну, не перепугав его насмерть?
А этажом ниже Жун Чэньцзюнь тайно досадовал: наличных свободных средств у него оставалось катастрофически мало.
Хватит ли этого хотя бы на обычные целебные снадобья? Если нет, придётся искать другие источники. Похоже, отсидеться дома не выйдет — нужно возвращаться к работе. Проблема костной структуры малыша требовала нереальных вложений, настоящая бездонная бочка! И кто знает, сколько ещё камней духа придётся сжечь?
Полноценно выполнять задания Ассоциации, чтобы зарабатывать камни духа, он не мог — слишком много времени отнимала компания. Бартер отпадал сам собой: никаких редких артефактов у него не водилось. Единственным выходом оставалось покупать духовные ресурсы за обычные деньги.
Его состояние исчислялось миллиардами, но львиная доля капитала была заморожена в недвижимости, акциях и инвестиционных фондах. Вывести их в кэш без шума невозможно. Стоит ему начать распродавать активы, как пресса и конкуренты тут же поднимут гвалт, а это больно ударит по акциям «Чэньсин».
Значит, вывод один: надо зарабатывать больше и быстрее.
В Жун Чэньцзюне вспыхнул азарт. Тратить время на пустые разговоры растерявший уныние дизайнер больше не желал:
— Господин Цзи, полностью полагаюсь на вас. Не сомневайтесь, щедростью я вас не обижу.
Заметив, что уже стемнело, да и завтра ждали дела в лавке, Цзи Цзин поднялся с места:
— Ну что вы, господин Жун, к чему эти условности! Завтра же займусь скупкой, ждите добрых вестей. Время позднее, не буду вам мешать, отдыхайте.
Попрощавшись с хозяином и малышом, он взмахнул рукавом и мгновенно растаял в воздухе.
Жун Чэньцзюнь задумчиво посмотрел на пустующее место. Как только разберётся с происхождением, нужно всерьёз браться за совершенствование. Если на них с Даньданем нападут, без силы они окажутся беспомощными жертвами.
— Жун-жун... а у нас денег хватит? — В наступившей тишине раздался тоненький, нежный голосок Даньданя.
Жун Чэньцзюнь повернулся к крошечному диванчику размером с ладонь, где, скрестив ножки, сидел малыш:
— Ты чего, кроха? Хочешь что-нибудь купить?
Яичный дух покачал головой и виновато опустил личико:
— Прости меня, Жун-жун... Я только обуза для тебя.
Поняв, отчего нахмурился малыш, Жун Чэньцзюнь смягчился:
— Не глупи, Даньбао. Главное — чтобы ты был здоров и невредим, а деньги — дело наживное. Заработаем ещё!
Но Даньданя продолжала терзать совесть. Он уставился на свои пальчики, тихонько ковыряя обивку дивана:
— Вот если бы я тоже умел зарабатывать...
Жун Чэньцзюнь опустился на корточки, сравнявшись глазами с крохой:
— Тебе не нужно думать о деньгах. Я в состоянии прокормить нас обоих.
— Но тебе же так тяжело, Жун-жун...
— Вовсе нет. Я занимаюсь любимым делом. А то, что мне не по душе, меня делать никто не заставит. Понял?
Даньдань поднял глаза на покровителя. В груди всё сжалось от подступившей нежности и щемящей тоски. Ну почему Жун-жун такой замечательный? Настолько, что маленький дух рядом с ним чувствовал себя совсем ничтожным.
Раньше он был просто неразумным яйцом, не ведавшим о мире. Жун Чэньцзюнь обучил его всему, дал ему кров, окружил теплотой.
А потом выяснилось, что он вовсе не уникален: другие демоны тоже умели становиться крошечными. Значит, его вполне могли заменить...
Но Жун Чэньцзюнь дарил ему столько заботы и уверенности, шаг за шагом доказывая: даже если вокруг будут тысячи маленьких существ, самым любимым останется только он, Даньдань.
Все прежние коллекционные куклы Жун-жун раздал знакомым ценителям, чтобы рядом с ним остался только один единственный маленький демонёнок.
Ради него Жун-жун готов был отдавать всё без остатка: силы, чувства, деньги... Всё, чем владел, он отдавал не колеблясь.
От этой безграничной любви малыша охватывал восторг, смешанный со страхом и глубоким стыдом. Ведь сам он не мог дать покровителю абсолютно ничего, кроме своего присутствия!
Никогда ещё Даньдань так страстно не жаждал обрести силу. Если бы только удалось восстановить костную структуру, если бы он мог полноценно принять человеческий облик! Тогда бы он устроился на работу, помогал по дому, обнимал Жун-жуна, когда тому грустно... Помогал бы во всём!
И при этом он мог бы снова уменьшаться, чтобы не терять ту особую любовь, которой его одаривали.
Ему уже мало было просто быть рядом в роли питомца. Он хотел стать тем, кто встанет с Жун-жуном плечом к плечу.
Эти мысли жгли его изнутри, распаляя нетерпение.
Однако малыш запрятал свои порывы глубоко в сердце, ничего не сказав Жун Чэньцзюню. Лишь ночью, дождавшись, пока покровитель уснёт, он впервые тайком перелетел на подоконник.
Раньше он бы и смотреть не стал на столь слабый, скудный свет луны, дожидаясь лишь полнолуния. Но теперь он жадно пытался впитать хотя бы эту каплю.
У него не было наследственной памяти, он понятия не имел, как правильно совершенствоваться. Оставалось лишь довериться инстинктам: кроха медленно втягивал лунную эссенцию, заставляя её циркулировать по повреждённым меридианам.
В серебристом свете ночи крошечная фигурка излучала едва заметное, но удивительно стойкое свечение.
На крыше дома лежал огромный белоснежный лис. Его духовное чутье бесстрастно скользнуло по малышу на подоконнике.
В мгновение ока зверь преобразился, превратившись в высокого мужчину. На нём развевались белые одежды, поверх которых была наброшена изумрудная кисея, а волосы скреплял венец из тёмно-зелёного нефрита.
Его лик можно было без преувеличения назвать пленительным: раскосые, гипнотизирующие глаза, изящный подбородок, точеный профиль и тонкие, чуть алые губы. Черты лица казались безупречным изваянием, а кожа поражала мертвенно-снежной бледностью.
От него веяло обжигающим холодом, и не будь его взгляд столь чарующим, его легко можно было бы принять за духа зимней стужи.
Шагнув сквозь пространство, мужчина оказался прямо в спальне Жун Чэньцзюня. Он долго и неподвижно стоял у кровати, не сводя глаз со спящего юноши.
В его взгляде мешались вековая тоска, ностальгия и беспредельная нежность.
«Минь-эр...»
Сколько крошечный дух впитывал лунный свет на подоконнике, столько древний лис простоял у постели сына. И лишь когда перед рассветом Даньдань закончил медитацию, высокий силуэт растворился в предрассветной дымке, не оставив и следа.
***
Чтобы заработать на камни духа, Жун Чэньцзюню пришлось вернуться к работе в компании, отчего Мин Юй и весь руководящий состав вздохнули с облегчением.
Приближалась весенняя неделя моды Страны Ф в Париже, времени оставалось в обрез. В прошлые годы Жун Чэньцзюнь справлялся с подготовкой шутя, но на сей раз всё пошло наперекосяк.
С тех пор как в квартире появился Даньдань, а следом всплыла правдивая история о его собственном полудемоническом происхождении, дизайнеру было не до показов. Но выходило так, что пробиться на международный рынок для любого бренда — задача колоссальная, и Жун Чэньцзюнь не мог позволить себе перечеркнуть полгода трудов всей команды из-за личных переживаний.
Каждый год он подавал заявку на участие и неизменно покорял подиум, однако за блеском коллекций и грацией моделей скрывался огромный пласт оргработы, державшийся на плечах сотен сотрудников. То, что ему удалось урвать хотя бы пару дней на домашнюю передышку, уже было огромной роскошью.
Тем более что на нынешней Неделе моды Жун Чэньцзюнь впервые завоевал право открывать показ своим брендом — честь колоссальная, но и ответственность огромная. Расслабляться не было права. Если бы не колоссальный задел, сделанный во время прежних ночных бдений в офисе, он бы ни за что не позволил себе подобной слабости.
Лимит времени, отведённого на собственную слабость, исчерпался. Что бы ни замыслили в Ассоциации монстров, Жун Чэньцзюнь твёрдо решил отложить все разборки до тех пор, пока не завершит работу над коллекцией.
— А-Чэнь, у нас в запасе почти ничего не осталось! — причитал Мин Юй. — Ты обязан дошить все наряды за эту неделю. Иначе манекенщицы просто не успеют привыкнуть к платьям перед дефиле. Я уже всё уладил, теперь дело только за тобой!
— Не переживай, трёх дней хватит за глаза.
Погрузившись с головой в работу, Жун Чэньцзюнь преображался до неузнаваемости. Исполненный собранности и предельной концентрации, он не отрывал взгляда от раскройного стола, ловкими, отточенными движениями усыпая вечернее платье россыпью мелких кристаллов.
Мин Юй несколько минут заворожённо наблюдал за его руками, после чего ни с того ни с сего спросил:
— А-Чэнь, сразу после Весенней недели моды BL наступит Чуньцзе. Может, встретишь Новый год у меня?
— Нет, — отрезал Жун Чэньцзюнь. — У меня другие планы.
— Да брось ты заливать! В прошлом году ты говорил то же самое, а в итоге просидел все праздники в четырёх стенах своей квартиры, треская хого в полном одиночестве.
— А чем тебе не нравится хого? Быстро, вкусно и никаких хлопот.
— Так ты же совсем один, как перст! Не хочешь заводить девушку — заведи парня, какая разница? На тебя же смотреть больно! Скатался на пару дней на отдых, а вернулся ещё более осунувшимся, чем уезжал. Лучше бы вовсе никакой передышки не брал!
— А если бы я не взял передышку, ты бы со спокойной совестью отправился клеить девиц, да? Молодой господин Мин, если тебе так невтерпёж и ты никак не можешь утихомирить то, что у тебя ниже пояса, не нанять ли мне специалиста, чтобы откромсал тебе всё лишнее?
— Эй, да какой ты мне после этого брат?! Мало того что не хочешь кадрить со мной красоток, так ещё и на моё главное достоинство покушаешься! Ты что, ревнуешь, а?
— Даю три секунды, чтобы ты выметался из моего кабинета.
Мин Юй хихикнул. Убедившись, что Жун Чэньцзюнь вернулся к своему привычному язвительному настрою, он со спокойной душой удалился.
Едва за коллегой закрылась дверь, Жун Чэньцзюнь повернул ключ в замке и лишь после этого бережно извлёк из кармана крошечного спутника. Усадив малыша на рабочий стол, он строго напутствовал:
— Даньбао, ни шагу без моего разрешения, понял? Нужна будет помощь — зови. А если сморит сон, ступай в ящик, на свою кроватку.
И Даньдань послушно кивнул и слетел к модели парусника, стоящей на столе, увлечённо взявшись исследовать игрушечное судно.
Закончив со стразами и аккуратно исправив погрешности, допущенные дизайнерами-ассистентами, Жун Чэньцзюнь переключился на брючный комплект. На сей раз в весенней коллекции преобладала повседневная одежда. Экстравагантные, оторванные от реальности силуэты вроде платьев-шаров никогда не выставлялись им в приоритет. Его стилю всегда была присуща элегантная лаконичность — вещи получались оригинальными, утончёнными, но при этом абсолютно пригодными для носки.
Они то веяли возвышенной, неземной грацией, то поражали дерзким шиком, от которого захватывало дух, совмещая высокую моду и практичность.
Пока мастер без остатка отдавал себя работе, И Даньдань немного поиграл, но быстро остыл к кораблику. Взгляд его сам собой перескочил на Жун Чэньцзюня. Опершись грудкой о поручни парусника, крошечный дух застыл, не сводя с мужчины восхищённых глаз.
Маленькое сердечко в груди почему-то забилось с бешеной скоростью.
Когда Жун-жун так сосредоточен, он неимоверно красив! С каждым днём он становится всё прекраснее, ещё немного — и догонит самого Даньданя!
Присмотревшись, малыш заметил: после той ночи, когда Жун-жун впервые впитал лунную эссенцию, в нём, похоже, проснулась кровь девятихвостой лисы. В его облике проявилась некая роковая, завораживающая магия.
Кожа мужчины буквально сияла изнутри, а хаотично собранные на затылке волосы открывали безупречно белую шею и точёный профиль. Изменился и сам душевный настрой: теперь от Жун Чэньцзюня веяло естественным благородством властелина. В моменты молчания он напоминал изысканную парчовую картину, от которой невозможно оторвать глаз.
Лишь спустя долгое время И Даньдань опомнился. Смущение мгновенно залило его щёки густым румянцем.
Он с досады взъерошил короткими пальчиками вихры на затылке: как он мог так откровенно засмотреться?!
Жун Чэньцзюнь даже не подозревал о терзаниях своего маленького жильца — погружённый в эскизы и ткани, он совершенно потерял счёт времени.
Раздался сухой стук в дверь.
Маленький дух моментально, словно шустрая мышка, заскочил в полуоткрытый ящик стола и навострил ушки, обратившись в слух.
Услышав стук, Жун Чэньцзюнь первым делом метнул взгляд на стол. Заметив, с какой молниеносной прытью малыш спрятался в выдвижном ящике, он невольно улыбнулся и лишь потом пошёл отпирать замок.
В кабинет вошёл ассистент Тан. В руках он бережно держал два чехла с одеждой: даже сквозь прозрачный пластик угадывалось изумительное переливчатое сияние вышивки.
— Закончили вышивку? — спросил Жун Чэньцзюнь. — Показывай.
Ассистент Тан осторожно разложил наряды на рабочем столе, расстегнул молнии и извлёк ткани, давая боссу возможность разглядеть каждую деталь.
— Элементы Айли полностью готовы, а у Чэнь Миня со своей группой остался последний штрих. Обещают закончить к завтрашнему дню.
— Они там что, улиточным шагом ползают?! — нахмурился Жун Чэньцзюнь. — За два месяца не справиться с базовой работой! Иди и передай: чтобы к вечеру всё до единого стежка было готово. Мне ещё дорабатывать их ляпы!
— Понял, босс, — пробормотал ассистент Тан. Властная аура, исходившая от Жун Чэньцзюня, становилась всё ощутимее, и юноша невольно опускал глаза, боясь встретиться с ним взглядом.
— А у тебя что с эскизами? — сменил тему Жун Чэньцзюнь.
Тан Баобао вздрогнул и замялся:
— Я... я всё закончил. Найдёте минутку глянуть, босс?
Пока Жун Чэньцзюня не было в компании, ассистент успел показать свои наброски коллегам. Все как один утверждали, что в этот раз эскизы вышли невероятно свежими и самобытными. Окрылённый похвалой, Тан Баобао только и ждал возвращения руководителя, чтобы похвастаться результатом.
— Неси сюда, — коротко кивнул Жун Чэньцзюнь.
Тан Баобао на крыльях прилетел со своей папкой. Но едва Жун Чэньцзюнь бросил беглый взгляд на первый лист, как его лицо моментально суровело:
— Умоляю тебя, никогда никому не говори, что ты мой ассистент.
— Но почему, босс?.. — с обидой протянул Тан Баобао.
— Да потому что это не эскиз, а чёрт-те что! Ты чем думал, когда рисунок компоновал?! Я разве в прошлый раз не доступно объяснил? Тебе что, этот широчайший пояс-кушак ночами снится?! С такой топорной работой о победе в конкурсе даже мечтать не смей. Да если ты с этим вообще отборочный тур пройдёшь, считай, что совершилось чудо. В общем, иди и молись день и ночь, а карандаш лучше вообще в руки не бери!
Ассистент огорчился ещё сильнее:
— Но если убрать пояс, силуэт совсем поплывёт! Из-за остальных элементов платье будет выглядеть как балахон для беременных...
— А включить голову и перекроить силуэт тебе религия не позволяет?! Сделать приталенные драпировки не судьба? Или пустить ярусный подол?! Мешковатый крой, поверх которого налеплен неуклюжий пояс, да ещё и в диком сочетании алого с тёмно-синим! Это не стиль, а какая-то архаика. Разве так работают с контрастами?! Я начинаю думать, что из тебя в академии выбили весь здравый смысл! Куда делась вся твоя прежняя гибкость мышления?!
Тан Баобао готов был усомниться в собственной вменяемости. Неужели прямой силуэт с корсажем выглядит настолько убого? Ведь коллеги в один голос уверяли, что выходит отличная вещь...
Не подозревая о метаниях подчинённого, Жун Чэньцзюнь отрезал:
— Переделать. Если что-то непостижимо — подходи и спрашивай. А коль и после этого толкового ничего не выйдет, даже не думай подавать заявку на этот сезон. Позора я не потерплю.
— Есть, босс! — восторженно выпалил Тан Баобао.
Раньше он не смел лишний раз беспокоить руководителя без прямого позволения. А теперь Жун Чэньцзюнь сам дал зелёный свет!
После этого Жун Чэньцзюнь с головой ушёл в работу и пришёл в себя только тогда, когда закончил подгонку очередного костюма. Взглянув на часы, он обомлел: на циферблате красовался час дня.
Встревожившись, дизайнер поспешно поднялся из-за стола:
— Даньбао? Даньдань?
Он беглым шагом подошёл к письменному столу. Заглянув в полуоткрытый ящик, он увидел, что малыш сладко спит на своей крошечной кроватке, и облегчённо перевёл дух.
Бережно разбудив маленького спутника, Жун Чэньцзюнь поинтересовался, чего бы тому хотелось на обед, и предложил отправиться в ресторан.
— Жун-жун, ты уже освободился? — сонно пробормотал И Даньдань, кулачками протирая глазки.
Зажав кроху в ладони, Жун Чэньцзюнь осторожно достал его из ящика и с виноватой улыбкой произнёс:
— Прости меня, малыш... Заработался и совсем про тебя забыл. Изнылся от скуки, да?
И Даньдань усердно замотал головой:
— Вовсе нет! Я просто очень захотел спать.
Каждую ночь он не смыкал глаз, поглощая лунную эссенцию, так что дневная сонливость была вполне естественной.
Жун Чэньцзюнь не стал искать скрытых причин. Погладив малыша по крошечной головке, он усадил его в нагрудный карман и отправился обедать.
После обеда они вернулись в офис, где работа закипела с новой силой и затянулась до позднего вечера.
В таком бешеном ритме пролетели три дня. Жун Чэньцзюнь заметил, что, стоит им приехать в компанию, как малыш почти сразу засыпает. Решив, что И Даньданю просто скучно в четырёх стенах кабинета, дизайнер сжалился над ним. Как только все наряды для Недели моды BL были доведены до ума, он оставил кроху дома.
Дома в его распоряжении были и телевизор, и ноутбук. В офисе малыш не прикасался к технике — судя по всему, боялся помешать шумом. Слуховые гарнитуры ему по размеру не подходили, вот он и отказывался от развлечений. Такая недетская рассудительность и чуткость трогали Жун Чэньцзюня до глубины души.
Однако, оказавшись в пустой квартире, маленькая яичная сущность совершенно не изъявила желания включать гаджеты.
В комнатах царила звенящая тишина. Без Жун-жуна любые игры казались пресными. К тому же из-за ночных медитаций под луной с наступлением утра на него накатывала такая дремота, что было не до развлечений.
Что до Ассоциации монстров, то там происходило нечто странное. Прошло уже столько дней, а от них не поступило ни единого известия — будто того инцидента и вовсе не было.
Впрочем, Жун Чэньцзюнь не торопил события: рано или поздно правда всё равно выплывет наружу.
Куда больше его интересовали вести из кланового чата монстров и новости вокруг семейства Ян.
После того как Цзи Цзин выложил в чате список необходимых редких трав, дело сдвинулось с мёртвой точки: одна за другой закупались снадобья, нужные для укрепления организма Даньданя. Процесс продвигался довольно бойко.
Примерно ещё с полмесяца — и вся партия обычных духовных трав будет собрана, после чего Цзи Цзин доставит всё разом. От этих средств напрямую зависело восстановление костной структуры малыша, поэтому Жун Чэньцзюнь, несмотря на колоссальную загруженность, держал руку на пульсе.
А вот разгром семейства Ян продвигался с поразительной гладкостью.
Ян Фэй, обычный уличный гопник без мозгов, бездумно заглатывал любую наживку. Немного обработки — и парень глубоко увяз в наркотической и игровой зависимости. В больницу к матери, Сюй Цинь, он поначалу ещё наведывался, но быстро забросил это дело, с утра до ночи пропадая в компании подставных шестёрок Чэнь Цзюня.
Чтобы уберечься от новых скандалов, Жун Чэньцзюнь первого числа перевёл семейству ещё пятьдесят тысяч юаней. Часть суммы ушла на лечение Сюй Цинь, а оставшиеся гроши Ян Фэй канючеством и угрозами выманил себе.
Этим деньгам суждено было сгореть за пару дней — подставные игроки готовились нанести решающий удар. До сих пор парню нарочно давали выигрывать, подтасовывая карты и разжигая азарт, но теперь наступала пора платить по счетам.
Как только долг достигнет астрономической суммы, ловушка захлопнется. Пару лет в реабилитационном центре, а после освобождения спровоцировать рецидив — проще простого. Ян Фэй будет бесконечно кочевать по нарколагерям и тюрьмам, навсегда лишившись возможности ставить палки в колёса.
С его родителями и того проще: подставные коллекторы переломают им ноги да вышвырнут за пределы Юньши.
Жун Чэньцзюнь годами безупречно выстраивал публичный образ добродетельного пасынка. Когда грянет скандал с наркотиками и долгами Ян Фэя, никакая месть в отношении его семейки не бросит тень на имя дизайнера.
К тому же Чэнь Цзюнь намеревался использовать историю Ян Фэя как козырь против заклятого конкурента — отъявленного мерзавца, замазанного во всех видах криминала. Человек, подсадивший мелкого пакостника на иглу и заманивший в притон, как раз и был «кротом» Чэнь Цзюня, внедрённым в структуру врага.
Дней через десять намечалась крупная поставка контрабанды. Чэнь Цзюнь уже наладил связь с полицией, рассчитывая накрыть одним махом и заклятого врага, и Ян Фэя. Когда операция завершится, информатор просто сменит имя и вернётся в строй — сам-то он ни в чём не замаран: не употреблял, не играл, чист перед законом.
Жун Чэньцзюнь не собирался ограничиваться банальным тюремным сроком для этой своры. Он вознамерился раздавить их до основания — и морально, и физически.
Вот только он не учёл одного: осознав масштабы катастрофы, Ян Фэй метнётся прямо к нему домой.
Многолетняя уступчивость Жун Чэньцзюня сыграла с ним злую шутку. Ян Фэй привык думать, что, как бы сводный братец ни огрызался, в сухом остатке он остаётся бездонным кошельком. Не хочет отдавать добровольно? Что ж, можно взять самому. Каким образом? Вскрыть замок и обчистить квартиру.
Впав в азартный раж, Ян Фэй спустил всё до копейки и влетел на астрономический долг в десять миллионов юаней. Когда кредиторы прижали его к стене, требование вернуть деньги заставило его вспомнить о Жун Чэньцзюне. Дозвониться не удалось, и тогда парень соврал головорезам, будто съездит домой за документами на недвижимость, чтобы оставить их в залог.
Бандиты согласились и увязались за ним. Впрочем, хитрости подлецу было не занимать: ловко вильнув во дворах, он оторвался от слежки и помчался прямиком к жилью Жун Чэньцзюня.
Засекавший его информатор тут же набрал Чэнь Цзюня, а тот связался с Жун Чэньцзюнем, предупредив, что загнанный в угол крысёныш способен на любую отчаянную глупость.
Ян Фэй и впрямь был на грани фола, однако заявиться в офис компании Жун Чэньцзюня не решался. Время поджимало: вот-вот должна была начаться ломка, ведь в азартном угаре он даже забыл заправиться очередной дозой. Явись он к братцу, тот немедленно сдаст его наркологам, а загреметь за решётку в его планы не входило. Оставался единственный выход — кража.
Парень не раз притирался возле элитного жилого комплекса Жун Чэньцзюня. И хоть внутрь его впустили всего единожды, он успел приметить кучу драгоценных вещиц. Чего стоили одни лишь швейцарские часы на письменном столе — миллион юаней, не меньше! Сдав их перекупщикам, он обеспечил бы себя дозой на месяцы вперёд. А там — ищи ветра в поле! Сбежит из Юньши, и концы в воду. Бандиты пусть вытрясают долги из предков — убить не убьют, а вот его самого заставят расплатиться шкурой.
Жун Чэньцзюнь готов был к визиту незваного гостя и заранее нанял усиленную охрану в офис, чтобы пресечь любые выходки. Он и помыслить не мог, что подлец обойдёт компанию стороной и направится к нему домой, пока сам дизайнер напряжённо поджидает его на рабочем месте.
Убегая, Ян Фэй проявил нехарактерную для себя сообразительность. Осознав всю отчаянность положения, он с бранью пробивался к элитному дому брата. В электронном кошельке мессенджера оставалась последняя сотня юаней, припрятанная на покупку игровых бонусов. Когда каталлы обчистили его счета в WeChat и Alipay, эта сотня стала его единственным достоянием.
Обналичив средства, паршивец прикупил молоток, разводной ключ и отвёртку, после чего на остатки наличности прыгнул в такси. Он помнил, как слесарь менял замки у них дома — делов-то на пару взмахов отвёрткой! Впрочем, не полагаясь на собственную рукожопость, он запасся тяжёлым инструментом: если замок не поддастся, просто разнесёт его в хлам.
Впрочем, всё прошло как по маслу. Апартаменты Жун Чэньцзюня занимали целый этаж, куда поднимался приватный лифт, доступный лишь хозяину, охранникам да управляющей компании. Охранник на КПП узнал Ян Фэя — он помнил, что тот приходился хозяину родственником, хоть и имел чёткое указание не впускать постороннего. Однако на сей раз прохвост подготовился: с помощью второго телефона подделал аватар и имя Жун Чэньцзюня в мессенджере, состряпав фальшивую переписку.
[Фэйтянь: Брат, я пришёл к тебе. Встреть меня, я у ворот.]
[Брат: Охранник тебя знает, скажи ему, чтобы пропустил.]
[Фэйтянь: Ты же сам распорядился меня не пускать! Вдруг не пропустит?]
[Брат: Будешь знать, как меня злить. Покажи ему эту переписку, он откроет.]
Увидев имя и фото Жун Чэньцзюня, охранник смахнул сомнения. Надавив на жалость и сославшись на родственные узы, паршивец добился своего: дежурный, опасаясь гнева богатого жильца, не только пропустил визитёра, но и активировал для него приватный лифт.
Проникнув в здание, Ян Фэй поднялся на нужный этаж. Массивная дверь из белого массива с изящной ручкой поддалась удивительно быстро — умело орудуя инструментом, вор за считанные секунды вскрыл замок, практически не произведя шума.
Скользнув внутрь, он рванул в спальню. Наскоро перерыв тумбочки и не найдя ничего стоящего, ворюга перебрался в гардеробную. Выдвинув один из ящиков, он ахнул: внутри блестели дорогие аксессуары и запонки. Сгребнув драгоценную добычу в карманы, Ян Фэй вознамерился дать дёру.
И тут в тишине квартиры раздался детский, заспанный голосок:
— Жун-жун, ты вернулся?
Сердце вора ушло в пятки. Он замер, боясь шелохнуться и обернуться.
«Что делать?! Что делать?! Застукали! Откуда в хате этого ублюдка кто-то есть?! Неужто мелкого любовника завёл?»
«Да к чёрту! Раз засекли — оглушу и смотаюсь. По голосу совсем сопляк, где ему со мной сладить!»
Взгляд Ян Фэя налился лютой злобой. Перехватив тяжёлый разводной ключ, он свирепо развернулся и со всей дури замахнулся на звук.
Удар пришёлся в пустоту — по инерции вора повело в сторону, и он едва не грохнулся на паркет.
Протерев глаза, грабитель остолбенел: позади никого не было!
Зрачки его сузились от подступающего ужаса. Волосы на затылке встали дыбом — неужели чертовщина?!
Где человек?! Куда делся тот, кто только что говорил?!
Дико озираясь по сторонам, он не обнаружил ни единой живой души. Душа ушла в пятки, а штаны едва остались сухими. Объятый паникой, Ян Фэй бросился к выходу.
Но не успел он сделать и шага, как по затылку что-то болезненно ощутимо хлопнуло. Потом ещё раз. И ещё!
Судорожно ощупав макушку, вор ничего не нащупал. Невидимый предмет словно растворился в воздухе.
И снова раздался тот же наивный голос — на этот раз с ноткой детского любопытства:
— Ты кто такой? Зачем залез в наш с Жун-жуном дом? Ты что, воришка?
Ян Фэй шарил безумным взглядом по углам, но так никого и не увидел. Сглотнув вставший в горле ком, он судорожно убеждал себя, что какой-то гад затаился в засаде и вещает через скрытый динамик.
— Кто здесь?! — заорал он, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Выходи, тварь! Хватит прятаться, выходи один на один!
Едва он выкрикнул угрозу, как по макушке снова прилетела ощутимая затрещина, однако вокруг по-прежнему никого не было.
— Хм, воришка, а ещё и огрызаешься! Вот скажу Жун-жуну, он вызовет полицию, и тебя закроют в тюрьме!
— Да пошёл ты на хер! Это хата моего родного брата, а ты сам-то кто такой?! Хватит через микрофон тявкать, вылезай, так и быть, пощажу!
Ян Фэй прекрасно понимал, что нужно уносить ноги, но лихорадочный страх подсказывал: если не вырубить скрывающегося где-то стукача, тот немедленно заложит его копам. Нужно было любой ценой выманить невидимку.
Тем временем И Даньдань, зависнув в воздухе в метре от вора под покровом невидимости, сохранял абсолютное хладнокровие. Малыш быстро прикинул, что стоит набрать полицию, но тут же осёкся: как он объяснит стражам порядка, кто совершил звонок?
«Нет, так не пойдёт... Сначала нужно заговорить ему зубы, а самому отправить эсэмэску Жун-жуну. Пускай Жун-жун сам вызывает полицию!»
http://bllate.org/book/18224/1751802
Готово:
