Ли Найсинь спустилась по лестнице и, едва заметив брата, с радостным визгом бросилась ему на шею.
— Брат! Наконец-то ты вернулся!
— Привет, — Ли Найцзюнь нахмурился и мягко, но решительно отстранил её. — Пойдём сначала поедим.
— Ура! — Синь с готовностью потащила его к обеденному столу.
Стол ломился от изысканных блюд, приготовленных специально к его возвращению. Но у Найцзюня на душе было паршиво, и смотреть на всё это великолепие не хотелось. Члены семьи молча расселись по местам. Атмосфера с самого начала была удушающей.
Шэнь Фэн, сидевшая напротив, изучала сына холодным, оценивающим взглядом. Раньше она искренне презирала его, считая, что этот бесхребетный мальчишка вырастет слабохарактерным, точно девчонка. Как её собственный сын мог быть таким ничтожеством? Но годы самостоятельной жизни пошли ему на пользу — сейчас перед ней сидел пусть ещё не заматеревший, но уже вполне самостоятельный мужчина.
Заметив, что Найцзюнь лишь безразлично ковыряется вилкой в тарелке, Шэнь Фэн недовольно поджала губы:
— Ешь давай. Для кого всё это готовили? Если не притронешься, скормим собакам.
Найцзюнь мгновенно вскипел.
— А я просил готовить на целый полк? — огрызнулся он. — И так знаешь, что я много не ем. Или ты решила откормить меня на убой, как свинью?
— Кхм, — Ли Тяньхуа громко кашлянул, строго зыркнув на жену и сына. — Вы можете хоть за столом обойтись без ругани? То у них свиньи, то собаки. Себя-то людьми ещё считаете?
Ли Найсинь тут же поспешила разрядить обстановку:
— Вот именно! Мам, брат только-только приехал, давай без этого, а?
— Паршивцы, — фыркнула Шэнь Фэн. — Что один, что вторая. Вы мать вообще ни во что не ставите.
— Ну что ты, мамочка, как можно! — Найсинь состроила умильную рожицу и заискивающе улыбнулась. — Да ты у меня и в мыслях, и в сердце на первом месте!
— Только ты мне зубы заговаривать и умеешь, — смягчилась Шэнь Фэн, но её взор, вновь устремлённый на Найцзюня, опять заледенел. — Не то что некоторые неблагодарные предатели. Ни капли уважения.
Слушать это Найцзюнь больше не мог. Он резко отодвинул стул и, бросив салфетку, направился к выходу.
— Ты куда? А ну вернись! — за его спиной раздался властный голос отца. Найцзюнь замер.
— Сядь, — приказал Ли Тяньхуа.
Найцзюнь медленно повернулся. Глядя на эту идеальную семью из трёх человек, он не сдержал горькой усмешки.
— Папа, занимайся лучше своей женой и дочерью. А меня оставь в покое.
Найсинь подскочила к нему, хватая за рукав:
— Брат, ну ты же ещё ничего не съел! Куда ты уходишь?
Найцзюнь остался стоять на месте. В его груди поднималась глухая, удушающая волна обиды.
— Я вообще не собирался возвращаться в этот дом, — негромко, но отчётливо произнёс он. — И если бы вы не надавили на него, если бы не заставили уговорить меня прийти... Мы жили счастливо. Но стоило вам вмешаться, как всё превратилось в кошмар. Вам что, доставляет удовольствие смотреть, как мы мучаемся?
Слёзы, которые он так долго сдерживал эти годы, обожгли глаза и покатились по щекам, бесшумно падая на ковёр. Он посмотрел на родителей взглядом, в котором смешались отчаяние и мольба:
— Я прошу вас только об одном: оставьте нас в покое. Не трогайте его. Всё это семейное наследство, все деньги — мне не нужно ни гроша. Отдайте всё Сяо Синь.
Видя, что брат плачет, Найсинь и сама шмыгнула носом. По её лицу потекли слёзы. Она крепче сжала его ладонь:
— Брат, не говори так... Мы же одна семья...
Ли Тяньхуа растерянно молчал. Упрямство сына поражало — и в кого он такой уродился? Если бы Шэнь Фэн не заставила того парня уговорить Найцзюня на этот визит, тот, наверное, действительно никогда бы больше не переступил порог отчего дома. Четыре года он носа сюда не совал. Жестокое, ледяное сердце.
— Ишь как запел, — прервал тишину холодный смешок Шэнь Фэн. — Четыре года дома не был, а теперь ещё и права тут качаешь? Расклеился он, посмотрите на него! Заведи я собаку, она бы мне хоть хвостом виляла, а тут — вырастила «любящего» сына на свою голову! Я тебя в детстве недокармливала или обделяла? Заболел — лучших врачей к твоей постели не вызывали? А теперь у него крылышки окрепли, и он во всём винит нас! Совсем совесть потерял, дрянь такая!
Ли Найцзюнь стоял бледный, стиснув зубы. Ему было и больно, и горько от её слов, а жгучее чувство вины мешалось с обидой. Он замер, затаив дыхание, не смея больше проронить ни слезинки.
Ли Тяньхуа не выдержал и негромко упрекнул жену:
— Ладно тебе, смягчись немного.
— Смягчиться? — Шэнь Фэн вскинула брови с высокомерным изяществом прирождённого лидера. — Да если я буду молчать, он вообще забудет, что такое сыновний долг. Впрочем, каков отец, таков и сын. Твоя ведь заслуга, Ли Тяньхуа, что он вырос таким. Вот и пожинай плоды.
— Ну вот, опять я крайний, — пробормотал Ли Тяньхуа, удручённо вздохнув. Противостоять напору супруги он никогда не умел.
Шэнь Фэн проигнорировала его жалобу и перевела суровый взгляд на застывших у входа брата и сестру.
— Живо вытерли слёзы и сели за стол, — отрезала она. — Сын должен вести себя как сын, имейте хоть каплю уважения к родителям.
Найсинь легонько потянула брата назад:
— Пойдём, брат. Всё же остынет.
Уйти Найцзюню не дали. Пришлось вернуться за стол и давиться деликатесами, которые казались пресными и безвкусными, точно трава.
— Отныне будешь приезжать домой каждую неделю, — нарушила молчание Шэнь Фэн.
— У меня работа, — сухо отозвался Найцзюнь, не поднимая глаз.
— Твою никчёмную контору и работой-то назвать сложно, — отмахнулась мать.
— Хватит следить за мной! — Найцзюнь вскинул голову, в его голосе прозвенел протест.
— Считай это заботой, — Шэнь Фэн небрежным жестом налила суп и поставила тарелку перед сыном. — Ты ведь понимаешь: захочу — и твоей «работы» завтра же не станет. На что ты тогда будешь жить со своим ненаглядным? Пойдёшь к нему на шею? Думаешь, он тебя прокормит?
— Ты... не смей мне угрожать! — Найцзюнь до боли сжал кулаки. Хрупкое перемирие вновь затрещало по швам.
Ли Тяньхуа поспешил вмешаться:
— Ну всё, прекратите. У меня от вашей ругани уже голова раскалывается. Сяо Цзюнь, если не хочешь, чтобы мама слишком уж пристально... «опекала» тебя, просто выкраивай время и заезжай иногда. Договорились?
— Отлично! — Найцзюнь зло усмехнулся. — В следующий раз я приеду вместе с ним!
Шэнь Фэн лишь скрестила руки на груди, одарив его насмешливым, ледяным взглядом.
— Ну, это лишнее, пожалуй, — замялся отец. — У нас семейный ужин, к чему посторонние люди за столом?
Найцзюнь удивлённо уставился на отца. Тот едва заметно кивнул в сторону матери, намекая на её непредсказуемый нрав. Найцзюнь мгновенно всё понял и язвительно добавил:
— И то верно. Наша домашняя тигрица так свирепа, что ещё до смерти напугает моего парня.
— Ха-ха! — Ли Тяньхуа не сдержал смешка, глядя на жену.
Шэнь Фэн, не желая уступать, холодно процедила:
— Рискни, щенок. Приводи своего ненаглядного. Мне и самой жутко интересно поглядеть, что это за чудо природы, ради которого ты готов отречься от родителей.
— Ладно, закрыли тему, — примирительно произнёс Ли Тяньхуа.
Найцзюнь и Шэнь Фэн обменялись колючими взглядами и замолчали.
— А я его видела! — подала голос Найсинь. — Папа, мама, он очень даже симпатичный!
— Видела? Когда это? — удивился Ли Тяньхуа.
— Ну... как-то раз в кинотеатре столкнулись, — стушевалась девушка.
— Молчи лучше! — Найцзюнь сердито зыркнул на сестру, вспомнив, каких трудов ему тогда стоило успокоить приревновавшего Лян Цзяньшуая. — Вечно ты суёшь нос не в свои дела.
— Ладно-ладно, молчу. Давайте просто есть.
***
Лян Цзяньшуай, оставив Ли Найцзюня у ворот его дома, без сил вернулся к себе. Усталость навалилась свинцовой тяжестью. Он дополз до кровати и мгновенно провалился в сон.
Когда он проснулся, часы показывали почти семь вечера. За окном медленно угасал блёклый закат.
Лян Цзяньшуай лежал, бездумно глядя в потолок. Последний месяц пролетел как один безумный день.
"И что мне теперь делать с Ли Найцзюнем?"
На душе было тревожно. Больше всего на свете Цзяньшуай хотел быть рядом с ним, но подсознательный страх не давал покоя. Что, если однажды Найцзюнь пожалеет о своём выборе? Пожалеет, что променял роскошную, сытую жизнь на копеечные гроши и вечные трудности? Стоит ли их любовь таких жертв? С его семейными миллионами Найцзюнь мог получить весь мир, зачем ему прозябать в нищете? Ведь рядом с простым работягой у него нет никакого будущего.
Из невесёлых размышлений его вырвал настойчивый, требовательный звон дверного звонка. Трели рассыпались одна за другой — резко, раздражающе, словно кто-то изо всех сил колотил по кнопке.
"Кого там черти принесли?" — поморщился Лян Цзяньшуай.
Он подошёл к двери и глянул в глазок. На него в упор смотрел разъярённый Ли Найцзюнь. Его взгляд был настолько диким и злым, что Цзяньшуай невольно отшатнулся, едва не вскрикнув от неожиданности. На миг показалось, будто парень видит его сквозь толщу металла. Лишь сделав шаг назад, Лян Цзяньшуай снова почувствовал себя в безопасности.
— Открывай! Открывай живее! — Найцзюнь начал нетерпеливо барабанить в дверь кулаками. — Лян Цзяньшуай, я знаю, что ты там! Твоя машина внизу! Не смей прятаться от меня, открывай немедленно!
— Ну и несносный же мальчишка! — проворчал Цзяньшуай, чувствуя, как закипает раздражение. Если он продолжит так колотить, сбегутся все соседи.
Он резко распахнул дверь и сердито выдохнул:
— Ты...
Договорить ему не дали.
Найцзюнь коршуном влетел в прихожую. Схватив Цзяньшуая за плечи, он прижал его к стене, пинком захлопнул дверь и тут же впился в его губы жадным, неистовым поцелуем.
Лян Цзяньшуай от такой стремительности окончательно опешил.
Найцзюнь буквально терзал его губы — такие мягкие, горячие и до безумия желанные. Он целовал его так, словно пытался раствориться в нём, пока лёгкие не наполнились родным запахом. Только сейчас, чувствуя живое тепло в своих объятиях, он наконец поверил, что всё по-настоящему. Он здесь. Никуда не сбежал. Не бросил его.
Когда поцелуй наконец прервался, Найцзюнь уткнулся лицом в его шею, продолжая крепко сжимать его в объятиях, будто боялся, что тот растает в темноте.
Чувствуя, как мелко дрожит этот упрямый, но до смерти напуганный мальчишка, Цзяньшуай смягчился. Злость улетучилась, уступив место щемящей нежности. Он ласково погладил Найцзюня по спине и тихо спросил:
— Что случилось? Дома совсем замучили?
— Ещё спрашиваешь! — Найцзюнь отстранился и укоризненно посмотрел на него в полумраке прихожей. — Я же просил тебя пойти со мной! Из-за того, что ты струсил, мне досталось по первое число. Знаешь, как они меня отчитывали?
Найцзюнь намеренно сгущал краски, надеясь вызвать жалость.
— Ну прости... Всё это из-за меня. Наверное, нам действительно не стоило...
— Замолчи! — Найцзюнь снова крепко прижал его к себе, пряча обиду на его нерешительность. — Чуть что — и ты сразу даёшь на попятную. Неужели ты настолько мне не веришь? Я больше не ребёнок и не играю в бирюльки! Я хочу быть с тобой. У меня есть работа, я сам зарабатываю на жизнь и больше не завишу от родителей. Когда ты уже начнёшь мне доверять? Вечно забиваешь себе голову всякой чушью!
В сердцах Найцзюнь чувствительно ущипнул его за бок.
Цзяньшуай от неожиданности чуть не подпрыгнул:
— Эй, полегче! Больно же!
— Так тебе и надо! Будешь знать, как трусить, глупый ты беглец! — Найцзюнь принялся безжалостно щекотать и щипать его за талию.
Цзяньшуай отбивался, задыхаясь от смеха:
— Да прекрати... ха-ха... пусти! Я сейчас разозлюсь! Ха-ха-ха! Прекрати, говорю, убирайся!
Глядя на его смеющееся лицо, Найцзюнь и сам не выдержал. Он крепко сгрёб Лян Цзяньшуая в охапку и во весь голос крикнул прямо ему в губы:
— Лян Цзяньшуай! Как же сильно я тебя люблю!
http://bllate.org/book/18168/1752023
Готово:
