Бай Ичэнь просидел в темноте до самого рассвета.
Спать он больше не мог. Стоило закрыть глаза, и перед ним возникало одно и то же: линия подбородка, ленивая усмешка, рука, придерживающая дверь такси, чтобы он не ударился головой. Он гнал эти картины прочь, а они возвращались, как возвращается прибой, сколько ни бей по воде кулаком.
«Нет, — говорил он себе. — Это просто благодарность. Он меня подобрал, накормил, дал одеяло. Любой на моём месте чувствовал бы то же самое».
«Любой, — тут же возражал внутренний голос, ехидный и безжалостный. — А ты когда-нибудь, хоть раз за восемнадцать лет, обижался на кого-то из благодарности за то, что он не позвонил?»
Бай Ичэнь зарылся лицом в подушку и тихо застонал. Подушка пахла сыростью. Подвальной сыростью, а не солнцем.
К шести утра он выработал стратегию. Стратегия была простой: ничего не менять. Прийти за вещами, как собирался. Взять сумку, поблагодарить, уйти. Вести себя так, будто ничего не случилось, ведь на самом деле ничего и не случилось. Просто в голове у него на одну догадку стало больше, а догадки ещё никого не убивали.
Он умылся холодной водой из-под крана, долго смотрел на своё отражение в треснувшем зеркале над раковиной и остался недоволен. Лицо было обычное: острый подбородок, тёмные круги под глазами, торчащие в разные стороны вихры. Никаких следов того, что внутри произошло землетрясение.
— Ты идиот, — сообщил он отражению.
Отражение с ним не спорило.
***
Ань Но тоже почти не спал.
Он вернулся от Юй Дая за полночь, принял душ, лёг, и сон не пришёл. Вместо него пришёл Люй Цян с его мягкой, внимательной улыбкой и вопросом: «Что же ты раньше молчал?» Ань Но проигрывал этот вечер снова и снова, как заевшую плёнку, выискивая ошибки. Нашёл их с десяток и уснул только под утро, на диване, не раздеваясь, с включённым телевизором.
Разбудил его звонок в дверь.
Ань Но разлепил глаза. На экране телевизора какой-то рассерженный повар гонял по кухне стажёра. В окно бил яркий свет, и по тому, как высоко стояло солнце, было ясно, что ещё немного, и наступит обед.
Звонок повторился, тихий, почти извиняющийся.
Ань Но на ощупь нашёл телефон. Десять сорок. Ни одного пропущенного. Он встал, потёр лицо ладонями, прошёл через гостиную и, не глядя в глазок, распахнул дверь.
На пороге стоял Бай Ичэнь.
На нём была та же поношенная серая куртка, в которой он ушёл вчера, и те же джинсы с протёртыми коленями. Волосы были влажными: видно, мыл голову и не стал сушить. Он поднял на Ань Но глаза, потом куда-то в сторону, потом снова на Ань Но и сказал с вежливостью, которая могла бы обмануть кого угодно, кроме человека, видевшего его спящим на диване:
— Брат Ань. Я за вещами. Вчера забыл сумку и лекарства.
— А... — Ань Но отступил в сторону. — Заходи.
Он сказал это, как сказал бы любому, и только потом понял, что сердце у него колотится, как после погони. «Дурак, — подумал он. — Взрослый мужик, двадцать восемь лет, а ведёшь себя как мальчишка».
Бай Ичэнь шагнул через порог. Вошёл он осторожно, словно на лёд, и остановился в прихожей, разглядывая коврик под ногами. Всё в этой квартире он помнил в мельчайших подробностях: цвет обивки дивана, трещину на кружке, расположение выключателей. Впрочем, всё было как раньше, и поэтому ему стало ещё тяжелее.
— Лекарства на тумбочке, — сказал Ань Но, кашлянув. — Сумка в спальне. Я сейчас принесу.
— Я сам.
— Сиди, — Ань Но уже шёл к спальне. — Чай будешь? Или... кофе? Я могу...
— Не надо, — голос Бай Ичэня прозвучал резче, чем он собирался. Он поспешно добавил: — Спасибо. Я ненадолго.
Ань Но замер в дверях спальни. Спиной он чувствовал взгляд, лёгкий и колючий. «Он не хочет оставаться. Конечно. Вчера он ушёл, потому что здесь ему было неуютно. Я ведь сам напомнил ему про дом».
Он взял с кресла чёрный рюкзак, в который сложил вещи ещё ночью, и вернулся. Бай Ичэнь стоял на том же месте. Ань Но протянул ему рюкзак, затем взял с тумбочки пакет с лекарствами и положил сверху.
— Здесь всё, — сказал он. — Я проверил. Бинты, мазь, таблетки. Пей по схеме, не пропускай. Если ссадины на локте опять разойдутся — смажь.
Бай Ичэнь принял рюкзак обеими руками, будто тот был хрупким. Пальцы его на мгновение коснулись пальцев Ань Но. Оба одновременно дёрнулись, и пакет едва не упал на пол.
— Извини, — сказали они хором.
Тишина стала такой плотной, что в ней был слышен телевизор: повар за стеной экрана грозно требовал соли.
«Скажи что-нибудь, — приказал себе Ань Но. — Скажи, что можешь остаться. Скажи, что фильм докачается за пять минут. Скажи...»
Он сказал:
— Ты завтракал?
— Да, — соврал Бай Ичэнь.
— Врёшь.
Бай Ичэнь поднял на него глаза. На секунду в них вспыхнуло что-то яркое и беззащитное, как огонёк спички на ветру, но тут же погасло. Он улыбнулся своей «солнечной» улыбкой, и от этой улыбки Ань Но стало совсем худо.
— Брат Ань, мне правда пора. У меня сегодня смена в баре. Хочу заранее зайти в магазин и купить себе нормальную обувь. Хань-гэ говорил, что у них форма: чёрные брюки, белая рубашка. Ботинки нужны чёрные.
— Смена? — Ань Но нахмурился. — Сегодня? Понедельник же. «Горение».
— Ну да. Хозяин сказал, что по понедельникам людей больше всего. Он хочет, чтобы я вышел пораньше, потому что работы много.
Ань Но почувствовал, как внутри всё медленно холодеет. О тематических ночах он знал: бывал там уже дважды. Эти вечера были безумием: толпа, алкоголь, лазеры, духота, потные тела. Для таких вечеров больше подходили здоровенные парни с железными нервами, а не тощий восемнадцатилетний мальчишка с глазами, как у лесного зверька.
— Ты ведь недавно только стал работать в зале, — сказал Ань Но глухо.
— Уже две недели.
— Но в понедельник... — он осёкся. Что он мог сказать? «Не ходи»? «Я не хочу, чтобы тебя там видели»? У него не было на это ни малейшего права.
— Всё будет хорошо, — Бай Ичэнь пожал плечами. — Там же ты будешь.
Это прозвучало так просто и естественно, что Ань Но на мгновение лишился дара речи. Бай Ичэнь, кажется, и сам не заметил, что сказал. Он наклонился, чтобы завязать шнурок, и уши у него вдруг порозовели.
— Ну, ты охрана, — торопливо добавил он, не поднимая головы. — Если кто-нибудь начнёт безобразничать, то ты рядом. Это же твоя работа.
— Моя, — медленно согласился Ань Но.
«Он доверяет мне, — подумал он. — Он правда считает, что я смогу его защитить».
Эта мысль принесла не радость, а тревогу. Он слишком хорошо знал цену таким обещаниям.
Бай Ичэнь выпрямился, закинул рюкзак на плечо.
— Спасибо за всё, брат Ань. За одеяло и за вчерашнее. Я пойду.
— Погоди.
Ань Но сам не понял, зачем остановил его. Он быстро прошёл на кухню, открыл холодильник и достал оттуда что-то в бумажном пакете. Это были два пирожка с мясом, купленные вчера по дороге и забытые в суматохе. Он сунул их в руку Бай Ичэню:
— На ходу съешь.
— Ты же их себе...
— Я не люблю холодное. Бери.
Бай Ичэнь посмотрел на пакет, потом на Ань Но, и улыбка его стала другой: маленькой, настоящей, чуть кривой на одну сторону.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Дверь за ним закрылась. Ань Но остался стоять посреди прихожей, глядя на закрывшуюся дверь и не зная, что делать с руками.
В эту секунду соседняя дверь распахнулась с таким грохотом, что он вздрогнул. Юй Дай стоял на пороге в мятой футболке с Конаном, с растрёпанными волосами и невероятно довольной физиономией.
— Ага! — торжествующе произнёс он. — А я смотрю в глазок, он зашёл, и тишина! Решил проверить, не убили ли тебя.
— Ты подслушивал.
— Я бдил. Это называется «профессиональная бдительность». А ты, между прочим, мог бы и предложить ему остаться. Там у тебя полдивана свободно.
— Юй Дай.
— Что?
— Замолчи.
— Не хочу, — Юй Дай прислонился к косяку. — Я полночи слушал, как ты умничал про безопасность, расстояние и «я не вправе». А мальчишка стоит, как побитая собака, и ждёт хоть слова. Ты вообще видел его лицо?
— Видел.
— И?
Ань Но молча закрыл дверь у него перед носом. Из-за двери донеслось довольное хихиканье и затем удаляющиеся шаги.
Он прислонился лбом к холодной стальной створке и закрыл глаза.
«Видел, — подумал он. — Каждый чёртов день вижу».
***
В три часа дня Ань Но был уже в «Пылающем искушении».
Днём бар выглядел совсем иначе, чем ночью. Без полумрака и мигающих огней он напоминал огромный пустой ангар с наспех припудренным лицом. На столах лежали перевёрнутые стулья, пол был мокрым от только что прошедшей уборки, из глубины зала доносился гул пылесоса. Пахло хлоркой, остатками табачного дыма и чем-то кислым, как пахнут все ночные заведения после закрытия.
Хань Цзыфэй ждал его в кабинете управляющего, на втором этаже, в дальнем конце коридора. Дверь была приоткрыта. Он сидел за столом, откинувшись в кресле, и пил чай из маленькой чашки, над которой поднимался лёгкий пар. Выглядел он как человек, отлично выспавшийся и чрезвычайно довольный жизнью.
— О, Ань-цзы, — приветствовал он, не вставая. — Садись. Чаю хочешь? Только что заварил, «Да Хун Пао».
— Не откажусь.
Ань Но опустился в кресло напротив. Хань Цзыфэй налил ему чаю с тем неторопливым изяществом, которое прежде заставляло Ань Но подозревать, что за ним скрывается хищник. Теперь же, после слов в больничном коридоре... Нет. Больничного коридора ещё не было. Пока Ань Но знал о Хань Цзыфэе только то, что видел: безупречные манеры, внимательные глаза, умение держать паузу.
Он принял чашку и сделал глоток. Чай был терпким и горячим.
— Ты на меня сердишься, — сказал Хань Цзыфэй. Это был не вопрос.
Ань Но поставил чашку на стол.
— С чего вы взяли, брат Хань?
— Не надо, — Хань Цзыфэй мягко улыбнулся. — Я не вчера родился. Три дня назад я привёл тебя на встречу с Дун Цзюнем и дал понять, что это будет серьёзная сделка. Ты настроился, подготовился. А потом мы просто сидели и болтали о бараньих ножках. Ты решил, что я тебя разыграл.
— Я решил, что у вас были причины, — осторожно ответил Ань Но.
— Были, — Хань Цзыфэй кивнул. — Я хотел посмотреть, как ты поведёшь себя в тишине. Знаешь, большинство людей легко держатся, когда есть дело. Дай им задачу, они поработают. Но попробуй заставить их сидеть, улыбаться и ничего не делать, пока другие решают их судьбу, и вот тогда видно, что у человека внутри.
— И что же у меня внутри? — спросил Ань Но с лёгкой иронией.
— Терпение, — просто сказал Хань Цзыфэй. — Редкое качество. А ещё скука. Ты три раза за ужин посмотрел на потолок.
Ань Но невольно усмехнулся.
— Было дело. Но, если честно, брат Хань, меня больше задело другое.
— Что именно?
— Тысяча, — Ань Но развёл руками. — Эти ребята у шашлычной. Я заплатил им из своего кармана. Как-никак, вы посадили меня в эту лужу, а я должен был выкручиваться.
Хань Цзыфэй расхохотался. Смех у него был негромкий, но заразительный, и Ань Но против воли почувствовал, как напряжение в плечах слегка отпускает.
— Вернём, вернём, — отсмеявшись, сказал Хань. — Хоть вдвое. Но ты мог бы и не расплачиваться. Они бы всё равно ушли.
— Не уверен.
— А я уверен. Я видел, как ты с ними говорил. Ты был так убедителен, что я сам чуть не полез за кошельком, — Хань Цзыфэй вытер выступившую слезу. — Нет, правда, Ань-цзы. Ты мне нравишься. Не каждый день встречаешь человека, который одновременно и кулаками умеет, и языком.
Он достал из ящика стола конверт и положил на стол. Конверт был толстым.
— Здесь твоя тысяча. И премия. За Дун Цзюня, за терпение и за то, что не задавал лишних вопросов.
Ань Но не стал прикасаться к конверту сразу. Он знал, что в этой игре поспешность выдаёт слабость, а излишняя скромность подозрительна.
— Брат Хань, я не за деньги...
— За деньги, — спокойно возразил Хань Цзыфэй. — Все мы за деньги. Только честные люди этого не стесняются. Бери.
Ань Но взял конверт и небрежно сунул во внутренний карман.
— Благодарю.
— Теперь о деле, — Хань Цзыфэй поставил чашку и сложил пальцы домиком. — Дун Цзюнь сегодня утром улетел. Всё прошло гладко. Хозяин доволен. А это значит, что с этого дня твоё положение меняется.
— Меняется? — переспросил Ань Но.
— Ты больше не просто охранник в моём баре. Я хочу, чтобы ты был рядом. Не здесь, в зале, а со мной. Мне нужен человек, которому я могу доверять, как себе. Вроде как правая рука.
«Правая рука», — повторил про себя Ань Но. Пульс его участился, но лицо осталось спокойным. Он понимал, что только что получил то, ради чего три месяца жил в чужом городе, под чужой фамилией, в постоянном ожидании удара в спину. И в то же время он ощутил странный привкус во рту: горький, как у лекарства.
— Я польщён, — сказал он. — Но почему я?
— Потому что ты не лезешь вперёд, — Хань Цзыфэй посмотрел на него прямо. — У меня было много людей, которые рвались наверх. Все они хотели денег, власти, уважения. А ты смотришь на всё это, как на спектакль, в котором тебе досталась не самая интересная роль. Мне это нравится. Такие люди не предают.
Ань Но почувствовал, как по спине медленно ползёт холодок. «Если бы ты только знал, — подумал он. — Если бы знал, насколько точно описал».
— Постараюсь оправдать доверие, — ответил он вслух и добавил, подчёркнуто серьёзно: — Только скажите прямо, брат Хань. Работа будет такой же? Я смогу вечерами оставаться в баре?
— По вечерам ты по-прежнему будешь работать в зале. Мне нужно, чтобы тебя видели. Люди должны привыкнуть, что ты рядом. Постепенно будешь заниматься и другими делами.
— Другими?
— Не торопись, — Хань Цзыфэй улыбнулся. — Всему своё время.
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл Чжэн Жуй.
Он был одет просто: белая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки. Волосы собраны в небрежный хвост. В руках он держал планшет и стопку бумаг. Увидев Ань Но, он слегка склонил голову:
— Здравствуй. Не знал, что вы уже беседуете.
— Мы почти закончили, — Хань Цзыфэй мгновенно изменился. Взгляд его потеплел, плечи расслабились, и даже голос стал другим, мягче. — А-Жуй, садись. Расскажи ему про сегодняшний вечер.
Чжэн Жуй остался стоять. Он положил бумаги на стол и повернул к Ань Но планшет.
— Сегодня у нас «Горение». Акция «два по цене одного» на весь крепкий алкоголь.
Ань Но моргнул.
— Простите. На весь?
— На весь, — подтвердил Чжэн Жуй с абсолютно невозмутимым видом. — Я уже заказал двойной запас. Диджей будет выступать до трёх ночи. Ожидаем около шестисот человек, может, больше.
— Шестьсот, — медленно повторил Ань Но. — В зале на четыреста мест.
— Именно так.
Ань Но посмотрел на Хань Цзыфэя. Тот лишь пожал плечами и развёл руками:
— Я пытался его отговорить.
— Это не обсуждается, — Чжэн Жуй сказал это тихо, но так, что спорить расхотелось. — У конкурентов на этой неделе открывается новый клуб. Они разослали бесплатные пригласительные. Если мы сегодня не покажем, что у нас лучше, к пятнице половина клиентов уйдёт к ним.
— Понятно, — Ань Но потёр подбородок. — Значит, охраны нужно больше.
— Я уже вызвал двоих ребят из агентства, — Чжэн Жуй чуть кивнул. — Они будут у входа. Ты и Дун Хэ работаете в зале. Следи особенно за кабинками и за танцполом. Народ будет пьяным и возбуждённым. Будут драки, будут приставания. Я не хочу ни одного серьёзного происшествия. Понимаешь?
— Понимаю.
— И ещё, — Чжэн Жуй на секунду замолчал, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то трудно определимое. — За новичками в зале присматривай. Там сегодня будут работать все, включая тех, кто ещё не привык.
— Кого именно вы имеете в виду?
— Всех, — коротко ответил Чжэн Жуй. — Но особенно тех, у кого лицо чистое.
Ань Но похолодел. Он не стал спрашивать, о ком идёт речь. Это было ясно без слов.
Хань Цзыфэй поймал его взгляд и негромко сказал:
— У А-Жуя глаз зоркий. Он такое чувствует.
— Я просто знаю, как это бывает, — Чжэн Жуй отвернулся к окну. — В таких местах всегда найдётся тот, кто решит, что за деньги можно получить всё. Особенно если перед ним молодой и красивый официант, не умеющий давать отпор.
— Я прослежу, — сказал Ань Но.
Его собственный голос прозвучал глухо и чуждо, словно говорил кто-то другой.
Чжэн Жуй обернулся, и на лице у него проскользнула тень улыбки, усталой и понимающей:
— Спасибо.
***
К шести часам в баре началась предвечерняя суета.
Ань Но стоял у колонны и наблюдал за происходящим, как привык наблюдать за любым местом, где ему предстояло работать: оценивал входы и выходы, слепые зоны, расстояние между столиками, высоту сцены. Он знал этот зал наизусть, но сегодня всё равно прошёл его заново, шаг за шагом.
Кабинки находились в глубине, слева от барной стойки. Их было десять, с первой по десятую. Каждая отгорожена от общего пространства плотной занавеской из тяжёлого тёмно-бордового бархата. Освещение там было приглушённым, почти интимным. Из зала разглядеть, что происходит внутри, можно было только вблизи. Ань Но недолюбливал эти кабинки с первого дня работы. Он считал, что именно такие места и называют «ловушками для дураков».
Он подошёл к четвёртой и откинул занавеску. Диван, круглый столик, три кресла, пепельница. На столе стояла табличка: «Заказ минимум 800 юаней». Всё как всегда.
«Если что-то случится, — подумал он, — то случится здесь».
Он вернулся к колонне и достал сигареты. Закурить в зале было нельзя, но он просто вертел пачку в пальцах, чтобы занять руки.
— Брат Ань!
Он обернулся. К нему, лавируя между столами, шёл Сяо И. Парень был уже в рабочей форме: чёрный жилет поверх белой рубашки, чёрная бабочка, волосы аккуратно уложены. Выглядел он свежо и немного испуганно, как человек, идущий на экзамен.
— Что стряслось? — спросил Ань Но.
— Ничего, просто... — Сяо И почесал затылок. — Ты слышал про акцию? «Два по цене одного». Я на десять лет в этом бизнесе, но такого не видел. Босс с ума сошёл.
— Слышал.
— А-ци говорит, что надо бы запастись терпением и успокоительным, — Сяо И нервно усмехнулся. — Ты смотри, если что, то прикрывай, ладно? Мне вчера одна тётка в туалете чуть брюки не стащила.
— Ты что, бросил её там?
— Сбежал.
— Правильно сделал, — одобрил Ань Но. Он оглядел парня и спросил, стараясь, чтобы это звучало как бы между прочим: — Новенькие в зале уже появились? Кроме Бай Ичэня?
— Из новых только он да Сяо Чжан, которого перевели с кухни, — Сяо И оживился. — А что? Хочешь с кем-то познакомиться?
— Хочу знать, за кем присматривать.
— Бай Ичэнь нормально справляется, — Сяо И пожал плечами. — Он быстро учится. Только лицо у него... ну, понимаешь, такое, что к нему клиенты липнут. Он сам этого не замечает, а я каждый раз волнуюсь.
— И правильно волнуешься.
Сяо И вопросительно посмотрел на него, но Ань Но уже отвернулся.
Бай Ичэнь появился в зале в половине седьмого.
Ань Но увидел его издалека. Мальчишка переоделся: чёрные брюки, белая рубашка, жилет, бабочка слегка перекошена. Он старался держаться уверенно, но шёл так, словно по канату: слишком ровно, слишком осторожно. Волосы он попытался пригладить, но один вихор на макушке всё равно торчал. Выглядел он нелепо и трогательно, и Ань Но вдруг поймал себя на том, что улыбается.
«Хватит, — одёрнул он себя. — Тебя за это же убьют. Ты на работе».
Бай Ичэнь заметил его у колонны и на секунду замер. Затем сделал несколько шагов и остановился в трёх метрах, будто приблизиться ещё хоть на шаг было неприлично.
— Брат Ань, — сказал он. — Добрый вечер.
— Добрый, — Ань Но кивнул. — Выглядишь прилично.
— Мне Хань-гэ выдал форму. Чуть великовата, — Бай Ичэнь одёрнул жилет. — Сяо И помог подколоть.
— Бабочка набок, — сообщил Ань Но.
Бай Ичэнь залился краской и поднял руки к шее:
— Правда?
— Дай поправлю.
Слова вылетели прежде, чем он успел подумать. Бай Ичэнь замер. Ань Но шагнул вперёд, поднял руки и одним движением выровнял бабочку. Пальцы его на секунду коснулись тёплой кожи у воротника. Он почувствовал, как под ними дрогнул пульс, быстро и неровно.
Оба молчали. Вокруг гудел зал, где-то в отдалении проверяли звук, и низкий бас прошёлся по полу вибрацией.
— Готово, — Ань Но убрал руки и сунул их в карманы. — Если кто начнёт приставать — сразу ко мне. Не геройствуй.
— Ладно.
— Я серьёзно, Сяо Бай. Если тебя будут трогать, или звать в кабинку, или предлагать деньги, ты отказываешься вежливо, но сразу. Улыбаешься, говоришь «извините, у меня другие заказы» и уходишь. Если не отстают, зовёшь меня или Сяо И. Понял?
Бай Ичэнь смотрел на него широко раскрытыми глазами. В полутьме зала, где ещё не горели основные огни, они казались почти чёрными.
— Понял, — тихо сказал он. — Брат Ань...
— Что?
— Ты всегда так заботишься о новичках?
Ань Но почувствовал, как у него пересохло в горле. Он знал, что ответить надо легко и равнодушно, как отвечают на невинный вопрос. Но слова не шли.
— Нет, — сказал он наконец. — Только о тех, кто постоянно куда-то влипает.
— Я не влипаю, — возмутился Бай Ичэнь.
— Конечно. Два месяца назад ты полез защищать какого-то незнакомого парня и получил по рёбрам.
— Это было другое!
— Разумеется.
Бай Ичэнь надулся, и Ань Но невольно рассмеялся. Смех получился глухим, но искренним. Бай Ичэнь посмотрел на него с таким удивлением, будто увидел что-то необыкновенное, и вдруг тоже улыбнулся: неуверенно, одним уголком рта, но улыбка эта была настоящей.
— Бай Ичэнь! — крикнул с другого конца зала А-ци. — Иди сюда! Ящики с лаймами таскать!
— Иду! — Бай Ичэнь дёрнулся, бросил на Ань Но короткий взгляд и побежал.
Ань Но проводил его глазами и снова прислонился к колонне.
«Ты влип, — спокойно констатировал внутренний голос. — Окончательно и бесповоротно».
Он не стал спорить.
***
К восьми вечера у входа выстроилась очередь.
Двое охранников из агентства, здоровенные ребята с каменными лицами, проверяли сумки и сортировали гостей. Ань Но понаблюдал за ними с минуту и остался доволен: работали чётко, лишних вопросов не задавали, пьяных заворачивали.
В зале ещё было сравнительно свободно, но воздух уже гудел. Бармены выставляли в ряд бокалы и бутылки, диджей на пульте проверял переходы, осветители в последний раз гоняли лучи по потолку. Официанты в белых рубашках сновали между столами, расставляя таблички и подносы. Чжэн Жуй обошёл всех по очереди, каждому что-то негромко сказал, поправил кому-то воротник, кому-то улыбнулся. Хань Цзыфэй шёл за ним на шаг позади, словно тень, и не сводил с него глаз.
Ань Но наблюдал за этой парой с тихим, чуть болезненным любопытством. Он видел, как Чжэн Жуй на мгновение прикрыл глаза, когда Хань Цзыфэй как бы невзначай коснулся его локтя, и как тот сразу отдёрнул руку. Между ними была натянутая нить, тонкая, но прочная, и каждый из них знал, где она проходит.
«Хотел бы я так, — подумал Ань Но. — Хоть немного. Хоть раз».
— Эй, брат Ань, — рядом возник А-ци с подносом, полным пустых стаканов. — Не стой, как памятник. Помоги отнести.
— Я охрана, а не носильщик.
— Сегодня все носильщики. Хозяин сказал.
— Он так сказал? — усомнился Ань Но.
— Ну, не дословно, — А-ци ухмыльнулся. — Но по глазам было видно.
Ань Но вздохнул, забрал у него половину стаканов и понёс к стойке. А-ци шёл рядом, болтая без умолку:
— Видел, какой наплыв будет? Мне Чжэн Жуй сказал: если к одиннадцати кончится лёд, то я буду отвечать лично. Прикинь? Лично! А где я им лёд возьму? Это же не снег, на улице не лежит.
— Закажи ещё.
— Заказал уже.
— Тогда чего волнуешься?
— Привычка, — А-ци вздохнул. — Ты, кстати, видел, как Бай Ичэнь таскает ящики? Тощий, как тростинка, а прёт, как танк. Я ему говорю: давай я, а он: «Я справлюсь». Упрямый.
— Знаю, — тихо сказал Ань Но.
— Что?
— Ничего.
Он поставил стаканы на стойку и огляделся. В глубине зала Бай Ичэнь действительно тащил ящик с лаймами, прижимая его к животу. Под тяжестью он слегка наклонился вперёд, и вихор на макушке трогательно покачивался. Рядом шёл Сяо Чжан, молодой парень с кухни, неуклюжий и добродушный, и что-то ему говорил. Бай Ичэнь кивал, не отрывая взгляда от пола.
«Он справляется, — подумал Ань Но. — Он всегда справляется. Это-то и страшно».
В девять часов открыли двери.
Первая волна хлынула, как прорвавшая плотину вода. Люди заполняли зал, рассаживались, заказывали, смеялись. Музыка набирала силу, басы били в грудную клетку, как второе сердце. Лазерные лучи резали воздух разноцветными ножами. Градус веселья рос с каждой минутой.
Ань Но вернулся на свой пост у колонны. Взглядом он обшарил зал, выхватывая лица, жесты, детали: вот компания молодых людей, шумных, но безобидных; вот парочка в углу, вцепившаяся друг в друга; вот одинокий мужчина у стойки, слишком трезвый для такого вечера. Он запоминал и отмечал всё, не давая вниманию расслабиться.
Бай Ичэнь работал в нескольких метрах от него. Ань Но то терял его из виду, то снова находил: белая рубашка мелькала в толпе, как рыбка в мутной воде. Мальчишка улыбался, принимал заказы, ловко лавировал между телами, не пролив ни капли. Один раз к нему прицепился какой-то подвыпивший гуляка, схватил за рукав и что-то сказал. Ань Но уже шагнул вперёд, но Бай Ичэнь вежливо, не теряя улыбки, высвободил руку и ушёл. Гуляка постоял, почесал затылок и вернулся к друзьям.
Ань Но выдохнул. Он только теперь заметил, что всё это время не дышал.
— Волнуешься? — послышался над ухом знакомый голос.
Он повернул голову. Хань Цзыфэй стоял рядом с бокалом вина в руке и смотрел не на зал, а на него.
— За кого? — спросил Ань Но ровно.
— За всех, — Хань Цзыфэй едва заметно улыбнулся. — Это нормально. Первые разы всегда тревожно.
— Я здесь не впервые.
— Но впервые на таком вечере и в новой должности, — Хань Цзыфэй сделал глоток. — Расслабься, Ань-цзы. Всё будет в порядке.
Он произнёс это тоном человека, который знает больше, чем говорит. Ань Но кивнул, не показывая беспокойства.
«Всё будет в порядке», — повторил он про себя.
Ни он, ни Хань Цзыфэй не знали, насколько эти слова окажутся пустыми.
В десять музыка стала громче, и зал окончательно превратился в бурлящий котёл. Люди плясали на столах, кричали, смеялись, обнимались. Официанты вертелись, как заведённые. Ань Но передвинулся ближе к танцполу, чтобы не терять из вида самую шумную зону.
Из толпы вынырнула девушка в блестящем платье и, не говоря ни слова, обвила руками его шею. От неё разило ромом и дешёвыми духами.
— Красавчик, — прошептала она ему в ухо. — Потанцуй со мной.
— Не могу, на работе, — Ань Но мягко, но твёрдо расцепил её пальцы.
— Ну пожалуйста...
— Извините.
Он отстранил её, развернул лицом к подругам и слегка подтолкнул. Подруги радостно завопили и втянули её в круг. Ань Но вытер ладонью шею и поморщился.
Когда он поднял глаза, Бай Ичэня в зале уже не было видно.
Ань Но почувствовал лёгкий, едва заметный укол тревоги, и поначалу решил, что это от духоты. Он медленно обвёл взглядом помещение: стойка, танцпол, столики, вход. Белой рубашки не было нигде. Наверное, ушёл на кухню или в подсобку.
«Не накручивай, — сказал он себе. — Он взрослый парень. Он на работе».
Но тревога не уходила. Она сидела где-то под рёбрами, тихая и упорная, как зубная боль, и с каждой минутой делалась всё острее. Лазерные лучи пересекли зал, на миг ослепив его, и в этот момент диджей поднял руки, и толпа взревела единым голосом, поглощая все остальные звуки.
Ань Но сделал шаг, потом второй, пробираясь сквозь людской поток к стойке. Он ещё не знал, что именно ищет, но ноги несли его сами, и чем ближе он подходил, тем яснее понимал: ночь только начинается.
http://bllate.org/book/18167/1758174
Готово:
