Янь Цину под этим взглядом становилось всё страшнее и страшнее. Его руки и ноги были полностью скованы, не оставалось сил даже на сопротивление.
Опасаясь, что в следующий миг случится что-то непоправимое, он малодушно перевёл разговор в другое русло:
— Я… я ничего такого. Я просто высказывал кое-какие свои соображения. Если ты не согласен, то… считай, что я ничего не говорил.
Гу Юйбай крепко обнял его и потёрся подбородком о его пушистую макушку:
— Но ведь Цин-Цин только что сказал мне не целовать его когда вздумается.
Янь Цин решительно и с полной серьёзностью покачал головой:
— Тебе, наверное, послышалось.
— Да?
Злой дух медленно растянул губы в довольной усмешке.
— А ещё Цин-Цин сказал, что мне нельзя делать с тобой ничего, как захочу. Так ведь?
Янь Цин мысленно обливался слезами.
И зачем только выдвинул столько требований? В итоге сам же вырыл себе яму.
Он с трудом покачал головой и, едва не плача, пробормотал:
— Да что ты, когда же я такое говорил? Тебе точно послышалось.
Улыбка на губах злого духа стала ещё шире, а голос звучал всё более нежно и ласково:
— Значит, теперь я могу делать с моим сокровищем Цин-Цином всё, что захочу?
Тело Янь Цина на мгновение окаменело. Он неверяще поднял голову, кажется, только теперь осознав, в какую хитроумную ловушку его заманили.
Позвольте, он ведь изначально хотел просто замять эту тему, как же вышло, что в итоге замявшимся оказался он сам?
Разве это справедливо?
— Ты… повтори-ка, что ты сказал?
Гу Юйбай ласковым тоном повторил свои слова.
Янь Цина буквально разорвало на части. Если он согласится, разве у него в будущем будет хоть минута покоя?
А если не согласится и разозлит злого духа, что будет, если тот сожрёт его прямо сейчас?
— Могу я отказаться?
Глаза Гу Юйбая были черны, как самая тёмная ночь, а голос трудно было разгадать:
— Цин-Цин, ты уверен, что хочешь торговаться со злым духом?
Губы Янь Цина дрогнули, он в отчаянии закрыл глаза и пожалел о своей глупости горше некуда.
Зачем он только раскрыл рот с этими нелепыми требованиями? Вот и получил: хотел как лучше, а вышло как всегда. Погнался за малым – потерял большое, да ещё и самого себя в придачу.
Он обречённо открыл глаза и предпринял последнюю попытку выторговать для себя хоть что-то:
— Тогда и ты должен пообещать мне одну вещь.
Гу Юйбай с ангельским терпением кивнул:
— Сокровище, скажи, какую.
Но Янь Цин вдруг проявил несвойственную ему твёрдость:
— Сначала пообещай, потом скажу.
Улыбка Гу Юйбая чуть померкла, но он всё же кивнул:
— Я обещаю сокровищу.
Сковывавшие его чёрные дымки незаметно рассеялись. Янь Цин, сделав над собой усилие, выпрямился и набрался храбрости:
— Я хочу ходить на работу.
Только милая главная героиня могла теперь дать ему чувство безопасности, и он не мог упустить эту возможность.
Улыбка на губах Гу Юйбая поблекла настолько, что почти исчезла, а тон стал ещё более непредсказуемым:
— Сокровище хочет ходить на работу, к той самой сегодняшней женщине?
Янь Цин, не дрогнув под напором власти, кивнул:
— Я человек. Если всё время сидеть одному, можно сойти с ума. Мне нужно с кем-то общаться.
Голос Гу Юйбая прозвучал отстранённо:
— Я всегда буду рядом с сокровищем, как оно может быть одно?
У Янь Цина внутри всё похолодело, но он продолжал бороться за свои права:
— Ты только что пообещал мне!
Гу Юйбай без всякого выражения кивнул и сомкнул ледяные руки вокруг него в исполненном собственничества жесте. Его взгляд был тёмен и нечитаем:
— Я также могу и передумать.
Янь Цин мгновенно взорвался:
— Ты… как ты можешь так?! Обещал – выполняй. У тебя что, нет даже чувства контракта?!
Ладонь Гу Юйбая на его талии всё сильнее сжималась. Он слегка склонил голову набок, и на его красивом лице отразилось искреннее непонимание:
— Моё сокровище Цин-Цин сейчас пытается взывать к совести злого духа?
Янь Цин мгновенно сдулся. Полный горечи, он занёс кулак и стукнул его в грудь, не в силах больше сдерживаться:
— Катись отсюда, ты мне не нужен.
На мгновение воцарилась тишина, затем голос Гу Юйбая вновь стал низким, и он отчеканил каждое слово:
— Не нужен?
Мозг Янь Цина лихорадочно заработал, и он решил нападать, отступая:
— Ты вечно меня дразнишь, относишься совсем нехорошо. Зачем ты мне тогда нужен?
Снова повисла долгая пауза.
Янь Цин забеспокоился, не переборщил ли он с нападками, и, не услышав ответа долгое время, не выдержал и осторожно поднял глаза.
От увиденного его зрачки потрясённо расширились.
Глаза Гу Юйбая покраснели!!
Нет, это была не та краснота безумной ярости, а краснота готового вот-вот заплакать человека. Длинные ресницы были беспомощно опущены, придавая ему вид несчастного, обиженного существа.
— Да нет же… я ведь ничего такого и не сказал…
Голос Гу Юйбая был глухим и хриплым:
— Цин-Цин сказал, что я ему не нужен.
Губы Янь Цина беззвучно зашевелились, но на мгновение он потерял дар речи.
Разве не ясно, что это было сказано в сердцах??
Гу Юйбай не поднимал глаз и всё так же уязвимо смотрел вниз. Вид у него был до того жалобный и трогательный – большая пташка, льнущая к хозяину.
— Цин-Цин, не бросай меня, у меня никого, кроме тебя, нет…
У Янь Цина внезапно разболелась голова.
Если бы тот стоял на своём до конца, он бы ещё мог ожесточить своё сердце и противостоять ему. Но когда этот напор вдруг сменяется такой мягкостью, он решительно не знал, как реагировать.
— Я не бросаю тебя.
Алчный злой дух, прикинувшись жалким, вновь сумел смягчить сердце своего сокровища. Он опустил ресницы, пряча в глубине глаз мрак и возбуждение, и всё тем же печальным тоном спросил:
— Цин-Цин говорит правду?
Янь Цин смертельно устало кивнул:
— Правда, правда, когда это я тебя обманывал?
— Тогда Цин-Цин останется дома и будет всегда со мной? Только мы вдвоём, и больше никого…
Стало быть, разговор опять свёлся к тому, чтобы отговорить его ходить на работу.
Янь Цин приложил руку ко лбу и удручённо вздохнул. Ну до чего же прилипчивый этот призрак!
Тщательно подбирая слова, он всё же вежливо отказал:
— Нет, я должен ходить на работу.
Настроение злого духа вмиг помрачнело. Он почти сорвался и не показал свою истинную натуру, но в последний момент сдержался.
— Сокровище, но я же не могу без тебя. Что же делать? Я так хочу вечно быть с моим сокровищем, всё время льнуть к нему…
Янь Цин заставил себя ожесточиться:
— Я буду уходить всего на несколько часов в день, а всё остальное время смогу оставаться дома и быть с тобой. Не наглей.
— Не наглей…
Тихо прошептал злой дух. Поскольку притворная жалость так и не помогла ему достичь цели, не было больше нужды продолжать эту игру.
Он поднял веки, срывая с себя личину и являя истинное лицо жадного злого духа.
— А я буду наглеть. И что ты, Цин-Цин, мне сделаешь?
http://bllate.org/book/18143/1740559
Готово:
