В субботу утром небо было хмурым. Ночью прошёл сильный дождь, температура резко упала, и ранним утром без куртки было уже зябко.
Су Бэймо всегда был самостоятельным – он с самого утра сам потащил чемодан на вокзал. Он постоял у входа, но Ляо Наньцина не увидел. Решив, что тот проспал, Су Бэймо с досадой провёл ладонью по подбородку и уже собрался заходить в зал ожидания, но вдруг издалека донёсся крик Ляо Наньцина:
— Су Бэймо!
Как всегда, он никогда не называл его «братом». Без всякого уважения, вечно выкрикивал его полное имя.
За лето Ляо Наньцин, кажется, немного вытянулся – видимо, позднее развитие, только сейчас начал расти. Но по сравнению с Су Бэймо он всё равно был намного ниже. Он тяжело дышал, наверное, бежал всю дорогу.
— Ты всё утро бежал? Я же говорил: если не сможешь встать, не провожай. — Су Бэймо говорил так, но на душе у него было приятно.
— Будильник на телефоне не сработал. — Ляо Наньцин смахнул капли пота со лба.
— Мама добавила мне на жизнь на двести юаней больше, я накоплю и через некоторое время куплю новый телефон.
Он списал всю вину за чуть не опоздание на телефон, и его досадный вид в глазах Су Бэймо был до невозможности милым. Су Бэймо, глядя на его раскрасневшееся от нетерпения лицо, вдруг почувствовал себя легко и снова принялся наставлять его, словно старый мудрец:
— Ты только что перевёлся, учись хорошенько, не думай всё время о телефоне.
— Я не буду в нём играть, я буду писать только тебе! — Глаза Ляо Наньцина были полны нежелания расставаться. Он долго мял в руках подол своей одежды, потом нерешительно выдавил:
— Можно мне часто звонить тебе?
— В общем, если что-то непонятно по учёбе — присылай, спросишь.
Су Бэймо поколебался, но всё же протянул руку и, как всегда, взъерошил ему волосы, сделав их лохматыми. Голос его смягчился, даже стал нежным:
— Я пошёл. Иди домой, скоро дождь пойдёт.
Но Ляо Наньцин нахмурился:
— Когда ты вернёшься?
— На зимние каникулы.
— …Ах, так долго.
Су Бэймо поправился:
— На октябрьские праздники, может, приеду. Как только закончу дела в университете, пойду на стажировку в одну компанию там.
Это место практики нашёл для него научный руководитель, возможность редкая, и Су Бэймо относился к ней серьёзно:
— Вероятно, буду очень занят.
— Значит, ты всё время будешь там?
— Ага. Если ничего не случится, останусь там работать: условия и зарплата лучше.
В его планах было сначала пожить несколько лет в городе Б., а когда наберётся опыта, вернуться в их областной центр. Если дела пойдут хорошо, можно и не возвращаться.
— Тогда я приеду к тебе. У меня не будет занято, — с жаром сказал Ляо Наньцин.
— В выпускном классе нечего шастать, учись хорошо.
Су Бэймо наставительно произнёс это и попрощался с не желающим уходить Ляо Наньцином:
— Ладно, возвращайся. А то и правда дождь начнётся.
Университет Су Бэймо находился в городе Б., до него на электричке всего полтора часа. Обычно из-за плотной учёбы ему было лень возвращаться. А в этом году наступила четвёртая стажировка, и времени на поездки в городок совсем не оставалось. Су Бэймо подумал:
«Может, когда он приедет на зимние каникулы, Ляо Наньцин уже вытянется, обзаведётся новыми друзьями и уже не будет так липнуть к нему, как этим летом.»
От этой мысли ему стало немного грустно. Но он тут же подумал, что если Ляо Наньцин сможет постепенно стать более открытым – это хорошо.
У Ляо Наньцина должны быть новые друзья, новое пространство, новая жизнь. Он сильный, терпеливый, он замечательный.
Но Су Бэймо прошёл всего несколько шагов в зал ожидания и сквозь панорамное стекло увидел Ляо Наньцина, который всё ещё стоял за дверью – один-одинёшенек, с тоскливым лицом уставившись на него. Этот глупый мальчик, заметив, что он обернулся, вдруг принялся отчаянно махать рукой, и с каждым взмахом его глаза краснели всё сильнее.
Он и правда не хотел расставаться, как птенчик, робко хотел быть рядом, не отставать, боялся, что его потеряют.
Су Бэймо чуть приподнял уголки губ, но в груди у него было горько-щемяще. Как жаль, что лето не могло длиться ещё немного. Или вернуться в тот день, когда Ляо Наньцин впервые пришёл в его канцелярский магазин за сигаретами, и тогда, с самого начала, Су Бэймо стал бы относиться к нему хорошо.
Су Бэймо беззвучно проговорил губами: «Иди домой».
В хмуром свете дня у Ляо Наньцина защипало глаза, которые смотрели на Су Бэймо не отрываясь. Смотрел долго, потом его кадык дрогнул, и он достал из кармана табель с результатами пятничной контрольной, аккуратно его разгладил. Одной рукой Ляо Наньцин, сжимая старенький телефон, набрал номер Су Бэймо, а другой поднял над головой листок с результатами – всего пятнадцать баллов.
Красная цифра «15» ярко и остро предстала перед глазами Су Бэймо.
Гудки ~
Гудки ~
— Ляо Наньцин, что это?
— Пятнадцать баллов?
— Су Бэймо, я очень плохой ученик, у меня всего пятнадцать баллов.
— Да, пятнадцать.
Су Бэймо не мог вымолвить ни слова, глядя на эту оценку, он чуть не уронил челюсть.
— Так что не говори, что я надоедливый. Я буду каждый день присылать тебе задания, звонить… — Голос Ляо Наньцина становился всё тише.
— Это же последнее место, да?
Су Бэймо и злился, и смеялся; его пальцы, сжимавшие телефон, побелели на суставах. Услышав это, Ляо Наньцин покраснел, быстро убрал табель обратно в карман и торопливо сказал:
— Когда ты вернёшься на октябрьские праздники, я покажу тебе новые оценки. Я обещаю, что больше не буду последним.
Он говорил искренне, его несмышлёный, дрожащий голос словно прорастал из зубов, как маленькие зёрнышки риса, падающие на деревянный барабан, — кап-кап, превращаясь в дождевые капли. Вместе с летом они пролились на этот сезон мощным ливнем.
— Су Бэймо, я поступлю в город Б. и приеду к тебе.
В его голосе звучала необъяснимая решимость. Он изо всех сил бежал вперёд, гонясь за тенью Су Бэймо. И нахально говорил ему: «Подожди меня». Ляо Наньцин действительно очень привязан к Су Бэймо.
Вместе с этими словами последний летний дождь обрушился без предупреждения, смывая это лето.
Лето подходило к концу; ветер стал прохладным, зной полностью ушёл. Температура пошла вниз — на градус, на два, пока однажды не упала с тридцати с лишним до двадцати с небольшим. Рано вставшие ученики начали носить куртки. Мокрые от сезонных дождей туфли доставляли хлопоты, а от мокрой земли пахло свежестью. Пёстрое лето прошло, постепенно уступая место прохладной осени, а потом и ледяной зиме.
Но в сердце Су Бэймо было тепло. Этот дождь для него был как долгожданная влага после засухи. Почему-то он почувствовал нечто похожее на сердечный трепет.
───
Стажировка на четвёртом курсе была не из лёгких, и чтобы удобно добираться на работу, Су Бэймо снял небольшую однокомнатную квартиру рядом с офисом. Цена была приемлемой, площадь маленькой, но для одного человека вполне достаточно и удобно.
Сентябрь выдался невероятно занятым. Общение Су Бэймо с Ляо Наньцином ограничивалось девятью часами вечера — именно тогда у того заканчивались вечерние занятия. Ляо Наньцин прятался в туалете учебного корпуса, чтобы отправить ему задания, которые не понимал, а вернувшись в общежитие и умывшись, он ложился на кровать и получал от Су Бэймо развёрнутые решения.
По выходным, если Су Бэймо не был занят на работе, он получал звонок от Ляо Наньцина.
Ляо Наньцин рассказывал ему о школьных делах: как у него поднялась успеваемость, как его сосед по парте Сюй Яньянь снова поссорился с Гэ Юнь, и ещё, на только что прошедшей спартакиаде он записался на бег на короткие дистанции.
У него появились новые друзья, и Сюй Яньянь был одним из них. А может, этот глупый мальчик ещё не совсем понимает границ слова «друг»: он считает друзьями всех одноклассников, которые относятся к нему по-доброму. По голосу чувствовалось, как он этим дорожит. И ещё было слышно, что Ляо Наньцин устал до смерти – даже по выходным он учится.
Ему нужно было наверстать всё упущенное, чтобы достичь цели – университет в городе Б.
Сюй Яньянь совершенно не понимал его:
— В городе Б есть только один бакалавриат третьего уровня, до которого ты теоретически можешь дотянуться, если очень постараешься. Остальное – колледжи. Да и с твоими нынешними оценками даже в колледж поступить будет трудно.
Ляо Наньцин, склонившись над заданиями, отвечал:
— Я постараюсь.
— …Но зачем тебе обязательно в город Б.? — Сюй Яньянь жевал арахисовые леденцы и добросовестно отмечал для Ляо Наньцина важные места в учебнике.
Гэ Юнь, которой он надоел, обернулась и съязвила:
— Тебе-то какое дело, если он хочет в город Б.?
С этими словами она бросила им обоим по шоколадке.
— Ляо Наньцин, ты переписал мои английские конспекты?
— Готово, готово — Ляо Наньцин поспешно вернул Гэ Юнь её тетрадь, а вместе с ней отдал и конспект по истории – они учились в гуманитарном классе, и конспектам и книгам не было конца.
— И вот ещё конспект по литературе, я тоже переписал для тебя.
За это Гэ Юнь отсыпала ему дополнительную пачку острой лапши.
Сюй Яньянь возмутился:
— Мы же сидим в одном углу, почему ты переписываешь только для неё!
Он ткнул Ляо Наньцина в локоть.
— Маленький Нань-Нань, я тоже хочу~ Я хочу, чтобы ты переписал для меня конспект по истории~
Гэ Юнь передёрнуло: конспект по истории был знаменит своей объёмностью, и Сюй Яньянь просто бессовестный! Но Ляо Наньцин не умел отказывать и к тому же думал, что лишний раз переписать – значит лучше запомнить, поэтому честно сказал:
— Тогда после того как допишу тест, я перепишу для тебя.
Тут же Сюй Яньянь обнял его и растроганно воскликнул:
— Братан, в конспекте по истории столько всего, а ты согласился с ходу! Ты не зря приглянулся мне! С этого дня мы настоящие братья!
Ляо Наньцину было неловко от объятий, он всё пытался отодвинуться.
Гэ Юнь:
— Тьфу.
Сюй Яньянь, которому стало скучно, издал звук «пф» и, ухватив Гэ Юнь за хвостик, с усмешкой спросил:
— Гэ-толстуха, а твоя цель какая?
— Попытаться поступить на второй уровень¹.
— Да брось, с твоими оценками ты даже хуже меня.
Сюй Яньянь был неисправим. Он закинул ногу на ногу и сам объявил о своей цели:
— Я более реалистичный: если до второго не дотяну, пойду на третий². Всё равно у нашей школы такой уровень, преподаватели, ну сами знаете…
И тут же классный руководитель хлопнул его по затылку:
— Выйди и постой у двери.
Классная широким шагом подошла к учительскому столу, опёрлась на него руками и строго произнесла:
— В выпускном классе, независимо от оценок, атмосфера должна быть положительной. Каждый день распускать нюни в классе – это портит других учеников и мешает им настраиваться на учёбу…
Гэ Юнь сдерживала смех и передала Ляо Наньцину записку:
[Видишь, что бывает за длинный язык?]
Ляо Наньцин не знал, что ответить, и не ответил. Он аккуратно разгладил записку, сложил её и убрал в пенал. Гэ Юнь заметила это, что-то не так поняла и, пока классная не видела, откинулась назад и прошептала:
— Зачем ты прячешь мою записку??
— …Я впервые в жизни получил записку, — смутился Ляо Наньцин и, тут же достав записку, разорвал её на мелкие кусочки, сжал в ладони и убрал в ящик парты. Он весь покраснел, длинные ресницы слегка подрагивали, словно он совершил что-то очень глупое. Раньше в школе у него никогда не было друзей, и даже записку он получил впервые. Впереди Гэ Юнь с сомнением покосилась на него, но потом отвернулась и продолжила решать задания.
Ляо Наньцин, боясь выдать себя, больше не заговаривал с Гэ Юнь.
Урок классного руководителя был невыносимо скучным: полурока ушло на воспитание дисциплины, а оставшиеся двадцать минут – в основном на повторение старых тем.
Сюй Яньянь, стоя у двери, клевал носом – классная заметила и сразу же, как только прозвенел звонок, вызвала его в кабинет для разговора. Сосед Гэ Юнь по парте был тихим парнем, никогда не вступал в разговоры, и на этой перемене ушёл в туалет.
В их углу остались только Ляо Наньцин и Гэ Юнь, и стало на удивление тихо.
Ляо Наньцину стало неловко; он достал тест и принялся делать задания, время шло. Вдруг Гэ Юнь снова бросила ему записку — не скомканную, а аккуратно сложенную в квадрат.
— [Ничего, если нравится – можешь хранить.]
И следом ещё одна:
— [Но в выпускном классе главное – учёба.]
Ляо Наньцин не совсем понял, что имела в виду Гэ Юнь, но раз она разрешила, он чинно сложил записки и убрал. На самом деле его мотивы были просты: он хотел сохранить их как доказательство, чтобы на следующей неделе, когда начнутся октябрьские каникулы, принести их, как сокровище, и радостно сказать Су Бэймо: «Видишь, у меня правда появились хорошие друзья, они такие весёлые и добрые, и даже записки мне передают!»
Он тихо улыбнулся от этой мысли. Гэ Юнь краем глаза несколько раз взглянула на него и слегка перевела дух, чувствуя себя неловко.
На переменах весь класс спал. Сюй Яньянь вернулся с улыбкой, проходя мимо Гэ Юнь, толкнул её за локоть:
— В нашем классе никто не записался на толкание ядра среди девушек. Я только что порекомендовал тебя классной, она попросила тебя зайти.
Гэ Юнь закатила глаза так, что остались одни белки.
Она сказала:
— Сюй-подлец, если ты хоть день не будешь пакостить, ты умрёшь, да?
— Умру, умру, ха-ха-ха-ха.
Гэ Юнь от злости надулась и, нахмурившись, пошла в учительскую.
— Зачем ты её всё время дразнишь? — спросил Ляо Наньцин.
Сюй Яньянь фыркнул:
— Я тоже записался на толкание ядра, мне нужен напарник. Кстати, Ляо Наньцин, в следующем месяце, в мой день рождения, я приглашаю тебя к себе домой. Освободи время, понял?
───
Примечания:
1. Второй уровень (二本) — в китайской системе высшего образования бакалавриат второго уровня (обычные провинциальные университеты, не элитные).
2. Третий уровень (三本) — бакалавриат третьего уровня (негосударственные или платные университеты, часто с низким проходным баллом).
http://bllate.org/book/18134/1743198
