У кафедры профессор Ху обеими руками оперся о стол, не отрывая мертвого, леденящего взгляда от Гу Жуна и Шэнь Цюцзи.
Если до этого изменился только его голос, то теперь профессор Ху всем своим существом противоречил своему привычному образу — добродушное выражение полностью исчезло с его лица, уступив место жуткой, зловещей ухмылке.
Его брови были плотно сдвинуты, отчего глаза под ними казались перевернутыми треугольниками. Было видно слишком много белков, а от черных зрачков осталась лишь половина — остальное скрывалось под веками.
Парни еще не успели ничего сказать, как по аудитории прокатился приглушенный ропот. Кажется, студенты тоже удивились тому, когда профессор Ху успел вернуться в кабинет, но еще большее недоумение вызывало другое: человек на кафедре... действительно ли это был профессор Ху?
— Тихо! Тихо! Чего расшумелись!
Профессору Ху явно не понравился шум. Он резко прикрикнул на студентов, пытаясь их утихомирить, и с силой ударил по кафедре пожарным топором, неизвестно откуда взявшимся на столе. Раздался оглушительный, тяжелый грохот.
Наверное, из-за того, что никто еще не видел, чтобы преподаватель запугивал студентов пожарным топором ради дисциплины на лекции, вся группа словно онемела от ужаса. Все затихли и, широко раскрыв глаза, в панике уставились на профессора Ху.
Но ему было абсолютно плевать, какими взглядами на него смотрят. Напротив, чужой страх, казалось, доставлял ему небывалое удовольствие. Он опустил топор и, жутко посмеиваясь, перевел взгляд на Гу Жуна и Шэнь Цюцзи. Достав из-за закрытой кафедры «указку», он ткнул ею в сторону доски и спросил:
— Вы двое, ну-ка ответьте на этот вопрос.
В аудитории действительно на мгновение повисла тишина. Но как только появилась эта «указка», помещение взорвалось криками, словно кипящий котел.
— Твою мать! — трусоватый Юй Цзиньхай от страха аж подскочил на месте.
Лян Шао отшвырнул учебник и вцепился в плечо Ли Минсюэ:
— Мамочки!
Тай Ичэн тоже вскочил и попятился назад, тыча дрожащим пальцем в то, что держал профессор Ху:
— Это что, блядь, рука?!
Инь Чэнь и Сюй Цзя вжались в угол, заикаясь:
— Э-это какой-то жуткий прикол? Игрушка?
Да, подобные муляжи в виде оторванных конечностей действительно существовали и пользовались популярностью у молодежи на Хэллоуин. Но «указка» в руке профессора Ху ни капли не походила на игрушку.
Это была свежеотрубленная человеческая рука.
На ровном срезе, из которого непрерывно сочилась алая кровь, белела кость. На ногтях красовался красивый персиково-розовый градиентный маникюр, а на вытянутом указательном пальце блестела наклейка в виде золотого полумесяца.
Эта отрубленная девичья рука сейчас служила профессору Ху указкой. Он указывал ею на вопрос, написанный на доске красной кровью — казалось, надпись была там уже давно, так давно, что кровь успела стечь вниз, оставив следы, похожие на кровавые слезы; просто студенты этого раньше не замечали:
«Сколько человек умрет в этой аудитории?»
У этой задачи не было правильного ответа. Глядя на пожарный топор, лежащий на кафедре — стоило профессору Ху лишь протянуть руку, и он снова им воспользуется, — все вдруг поняли: какое бы число они ни назвали, ответ всё равно будет неверным.
Потому что профессор Ху мог запросто убить гораздо больше людей.
Но этот человек... был ли он настоящим профессором Ху?
— БАЦ! —
Громкий стук со стороны окна дал студентам ответ на этот вопрос.
Все как один повернули головы и увидели снаружи, за окном, другого профессора Ху. Он изо всех сил колотил по стеклу, его глаза были расширены от ужаса, а губы непрерывно шевелились. Казалось, он что-то кричал, но никто не мог разобрать ни звука.
Впрочем, нетрудно было догадаться: скорее всего, он велел студентам бежать, потому что тот, кто вел у них «лекцию», не был настоящим профессором.
— А-А-А-А-А!!!
От этого осознания людей охватил леденящий, парализующий ужас. Несколько слабонервных студенток уже не могли сдержаться и истошно завизжали. Это стало похоже на сорванный вентиль плотины — стоило потоку прорваться, и остановить его было уже невозможно. Слово «паника» даже близко не описывало происходящее в аудитории. Поскольку передняя дверь находилась слишком близко к кафедре и никто не смел туда сунуться, несколько студентов со спортивного факультета, полагаясь на свой рост и физическую силу, по партам перепрыгнули к закрытой задней двери. Они вцепились в дверную ручку, отчаянно пытаясь вырваться наружу.
— А ну тихо! Я сказал, тихо!
Увидев это, профессор Ху снова начал бить пожарным топором по кафедре. В этот раз он не просто бил, он рубил наотмашь. Железная кафедра вместе со встроенным в нее компьютером раскололась от его удара, но, упав на пол, издала совершенно неуместный звон разбитого фарфора.
Но этот едва заметный звук тут же потонул в еще более громких проклятиях профессора Ху:
— Эй вы, трупы на заднем ряду, что вы творите?! Тоже хотите ответить на вопрос?!
То ли поняв, что задняя дверь заперта намертво, то ли услышав, что к ним обращаются, те самые «трупы» — студенты-спортсмены — замерли и перевели взгляды на Гу Жуна и Шэнь Цюцзи.
Профессор Ху требовал ответа именно от них двоих.
Вслед за словами профессора взгляды остальных студентов тоже сфокусировались на Гу Жуне и Шэнь Цюцзи. Но оба молчали.
— Не можете ответить? — профессор Ху нахмурился и злобно взвизгнул с кафедры: — Дряни! Какие же вы все дряни!
Выкрикнув это дважды, он снова успокоился. Снова взяв в руку кровавую «указку», он ткнул ее указательным пальцем в сторону парней:
— Тогда вы двое останетесь после уроков и выслушаете критику от учителя, хе-хе. А пока я вызову кого-нибудь другого, чтобы ответить на вопрос...
Профессор Ху прищурился. Его взгляд блуждал по аудитории, словно он выбирал подходящего для заклания агнца. Жуткое возбуждение в его голосе, вероятно, исходило именно от этого процесса выбора.
Гу Жун понял, что нельзя пускать ситуацию на самотек. Если так пойдет и дальше, список причин его ПТСР, помимо старика и медсестры, пополнится еще и однокурсниками. Совсем недавно Юй Цзиньхай лишился головы прямо у него на глазах, из-за чего Гу Жун до сих пор не мог даже взглянуть в его сторону.
Теперь, поразмыслив как следует, Гу Жун осознал, насколько глупой и нелепой была его причина, по которой он пытался выгнать всех из аудитории. Какие еще призраки? Сказал бы просто, что началось землетрясение или пожар — разве студенты не вылетели бы отсюда со скоростью света?
Ему оставалось лишь умереть еще раз.
Гу Жун поднял глаза и уставился на «профессора Ху» с топором, понимая, что ту бойню в аудитории в прошлой жизни, скорее всего, устроил именно он.
В следующем перерождении он обязательно заставит всех покинуть эту проклятую аудиторию.
Гу Жун приоткрыл рот, собираясь ответить на вопрос профессора Ху, но внезапно раздавшийся рядом голос — полный страха, нетерпения и принуждения — заставил его заледенеть на месте:
— Да скажите вы уже что-нибудь! Профессор Ху же просит вас ответить!
Это был парень, которого Гу Жун не знал, вроде бы со второго потока спортивного факультета.
Сразу после него в аудитории послышались еще несколько приглушенных, подгоняющих голосов:
— Вот именно, профессор вас спрашивает.
— ...Вы бы... ответили на вопрос.
— Может, если ответите, всё обойдется?
Гу Жун не испытывал по этому поводу разочарования — он ожидал чего-то подобного.
В конце концов, большинство обычных людей перед лицом смертельной опасности ведут себя именно так. Они с Шэнь Цюцзи были единственными, кто не сел на свои места после звонка, поэтому профессор Ху вполне обоснованно спросил именно их.
А если они будут молчать, профессору Ху придется вызвать других, ни в чем не повинных студентов.
И никто не хотел оказаться на их месте.
Инстинкт самосохранения — искать выгоду и избегать вреда — заложен в человеческой природе. Таких, как Шэнь Цюцзи, готовых безоговорочно поверить, до последнего защищать и тащить за собой соседа по комнате, единицы.
В этот момент Гу Жун был лишь безмерно благодарен за свою способность к бесконечному воскрешению. Благодаря ей даже такой трусливый и слабохарактерный человек, как он, получил силу защитить однокурсников, спасти своих друзей и соседей.
Шэнь Цюцзи был прав. Сталкиваясь с этой зловредной нечистью, нужно не поддаваться страху, а мужественно смотреть ей в лицо.
— Я... М-м!
Сделав глубокий вдох, Гу Жун шагнул было вперед, но Шэнь Цюцзи вдруг зажал ему рот рукой и рывком втянул в свои объятия.
Одной рукой крепко обхватив его за талию, а другой намертво запечатав рот, чтобы он не проронил ни слова, Шэнь Цюцзи свирепо зыркнул на парня, который первым заговорил, призывая их ответить. Затем он зашептал Гу Жуну прямо на ухо:
— Заткнись и молчи.
Тон был довольно грубым, словно он отчитывал его за самоуправство.
Сказав это, Шэнь Цюцзи поднял глаза и, не отрываясь, посмотрел на кафедру. На его лице не было ни капли страха. Глубины его глаз оставались спокойными, как мертвый омут, без единой ряби. Словно сама бездна, вглядываясь в глаза профессора Ху, он произнес низким, ровным голосом:
— Никто не умрет.
В этой аудитории никто не умрет — вот каким был ответ Шэнь Цюцзи.
Услышав это, профессор Ху на кафедре промолчал. Он тоже неотрывно смотрел в глаза Шэнь Цюцзи, словно прикидывая что-то в уме. Спустя полминуты этого молчаливого противостояния, профессор Ху неохотно процедил:
— Ладно, твой ответ верный! Можешь садиться. Пусть другой студент ответит на вопрос.
Неужели так тоже можно?
Все были просто ошарашены. Неужели достаточно просто сказать, что никто не умрет, и смертей не будет?
— Учитель, я хочу ответить! — подняла руку сидевшая на переднем ряду девушка. Ее глаза радостно блестели, переполненные облегчением от чудесного спасения.
Профессор Ху остался весьма доволен такой инициативой. «Хе-хе», — посмеиваясь, он указал на нее своей кровавой указкой.
— Отлично, отвечай.
Шэнь Цюцзи нахмурился и поспешил ее остановить:
— Не отвечай!
— В аудитории никто не умрет!
Но было уже слишком поздно. Скопировав ответ Шэнь Цюцзи, девушка быстро выпалила эту фразу.
— Ха-ха-ха-ха! Ты тоже ответила верно! — расхохотался профессор Ху, запрокинув голову. В мгновение ока, сжимая пожарный топор, он переместился прямо к девушке. Топор взлетел в воздух и отрубил ей руки. — Учителю ты очень нравишься.
Профессор Ху подобрал отрубленную конечность. Явно довольный своей новой «указкой», он вернулся к кафедре, ткнул в доску и спросил:
— А вот отстающих учитель не любит! Так что вам лучше не ошибаться с ответом. Кто следующий?
«В аудитории никто не умрет» — именно таким был правильный ответ.
Но если за правильный ответ отрубали обе руки, то за неправильный... скорее всего, срубали голову?
Лишившаяся рук девушка уже потеряла сознание — то ли от кровопотери, то ли от болевого шока. А может, была уже мертва.
Гу Жун больше не хотел ждать. Вырвавшись из хватки Шэнь Цюцзи, он бросился к кафедре, чтобы ответить на вопрос профессора Ху:
— Я!
— В аудитории умру только я!
— Гу Жун! Не смей!
Шэнь Цюцзи хотел схватить Гу Жуна за руку. И он действительно успел ее схватить, но было бесполезно.
В эту смерть Гу Жун совершенно не чувствовал страха. В отличие от предыдущих смертей, на этот раз не было никакой боли.
Его отсеченная голова упала лицом прямо к Шэнь Цюцзи. В то мгновение, когда она коснулась пола, Гу Жун успел увидеть, как дрожат губы Шэнь Цюцзи, а на дне его глаз плещется буря невыразимых, сложных эмоций: шок, горе, глубокая боль и еще что-то... страх. Всё это сплелось воедино в его потерявших былое спокойствие глазах.
Это было похоже на то, как крошечное, невесомое перышко падает в мертвый омут, поднимая расходящуюся кругами рябь.
И, глядя на эту рябь в его глазах, Гу Жун подумал: «Так значит, Шэнь Цюцзи на самом деле тоже умеет бояться?»
http://bllate.org/book/18100/1740295
