Деревенская ярмарка длилась всего один день, и ещё до полудня Сюй Цзэянь распродал все свои заколки.
Он свернул старую ткань, служившую подстилкой, прошёл по заставленным лотками узким проходам, свернул и оказался у прилавка своего друга Жуань Чжи:
— Ещё не всё продал?
Жуань Чжи спросил:
— Твои заколки уже разобрали?
Сюй Цзэянь ответил:
— Да.
Жуань Чжи посмотрел на свою корзину, которая была заполнена больше чем наполовину, и несказанно позавидовал:
— Хорошая внешность плюс учёное звание — одно удовольствие. Я тут торгую почти полдня, а у меня вон сколько осталось.
Сюй Цзэянь взял одну из корзин и внимательно рассмотрел. Бамбуковые полоски были спрессованы плотно, на вид — вещь крепкая, на долгий срок хватит:
— Дядя Жуань делал?
— Ага. — Жуань Чжи поднял корзину, сплетённую кое-как, с торчащими прутьями. — А это я сам смастерил.
Сюй Цзэянь приподнял бровь и усмехнулся:
— Дядя Жуань тебя не побил?
Жуань Чжи смущённо улыбнулся:
— Он меня не поймает.
Сюй Цзэянь опустил корзину, достал резак для резьбы по дереву и в пару движений вырезал на ручке узор из облаков и знак «счастье».
Жуань Чжи мгновенно всё понял, схватил готовую корзину и принялся зазывать покупателей:
— А вот все сюда, посмотрите! Корзины с вырезанными на них облаками и иероглифом «счастье» — не только красивые, но и сделаны на совесть! Овощи в них носить — одно удовольствие, в гости с подарком пойти — не зазорно! Проходите, не проходите мимо!
Некоторые деревенские жители заинтересовались, остановились, увидели — и вправду на корзине вырезаны облака и иероглиф, и сделано всё добротно. Нашлись желающие:
— Сколько?
— Цена очень подходящая — пять монет за штуку.
— Обычные корзины по три монеты продаются. С чего тут пять?
Жуань Чжи показал на вырезанные знаки:
— На этой же вырезаны облака и иероглифы. Цена, сами понимаете, не как у простой. Посмотрите, как красиво вырезано!
Человек согласился, что красиво, но цена и впрямь кусалась, и он никак не мог решиться.
Пока он колебался, нашлись другие — с деньгами побогаче — и тут же купили:
— Иероглифы и вправду красиво вырезаны. Отнесу домой, пусть сын смотрит. Может, понасмотрится да выучится грамоте.
Соседи, услышав такое, тоже загорелись:
— Мне тоже одну!
— И мне!
— И мне! И мне!
Жуань Чжи засуетился:
— Не спешите! Не спешите! Всем хватит! Резьба тоже требует времени. Потерпите немного, не торопитесь.
Толпа понемногу успокоилась и устремила взгляды на Сюй Цзэяня.
Кто-то его узнал и вскрикнул:
— Да это же сюцай Сюй! Выходит, иероглифы он вырезал?
— Что? Так это и есть сюцай Сюй? И вправду — редкий красавец.
— Раз уж он вырезал — тем более надо брать. Хоть каплю удачи заполучить.
— Точно, точно.
Сюй Цзэянь был единственным сюцаем в округе, да и то на несколько деревень всего два. Как же не купить корзину с его иероглифами — вдруг удача перейдёт и их дети тоже в люди выйдут.
Народу всё прибывало, все хотели заполучить корзину с облаками и «счастьем». Сюй Цзэянь вырезал медленнее, чем разбирали товар.
Вскоре корзины расхватали подчистую. Нашлись даже желающие купить те, что сплёл сам Жуань Чжи, но ему стало совестно, и когда кончились отцовские, он начал отказывать желающим.
Продав все корзины, Жуань Чжи сиял от уха до уха — на радостях угостил Сюй Цзэяня миской лапши с мясом.
По дороге домой он нёс в руке одну из своих корзин и завёл разговор о сватовстве:
— Слышал, ты снова кому-то отказал. Теперь-то почему?
Сюй Цзэянь спокойно ответил:
— Беден я. Боюсь загубить чужую жизнь.
Жуань Чжи подшутил:
— Да брось. Я смотрю, ты просто небожительницу ищешь… Всё одним и тем же предлогом для отказа пользуешься. Может, сменишь фразу?
Сюй Цзэянь не стал ни подтверждать, ни опровергать.
Жуань Чжи продолжал:
— Ты молод, а уже сюцай. Хорош собой, телом крепок. В округе на несколько ли влюблённых в тебя гэров и девушек — целых несколько. Неужели ни одна не приглянулась?
— Боюсь загубить чужую жизнь. — Сюй Цзэянь повторил ту же фразу.
Жуань Чжи аж дар речи потерял:
— Погоди, однажды ты всё равно попадёшься. Может, следующая же сваха — и ты согласишься.
Голос Сюй Цзэяня звучал уверенно:
— Не может быть.
Вечерняя тьма сгущалась, свечи погасли.
Ло Шухэн ворочался на постели с боку на бок. Как ни ляжешь — неудобно.
В конце концов он просто лёг на спину и уставился в балдахин над головой.
Как же завтра начать разговор?
Какой дорогой пойти, чтобы ни с кем не столкнуться?
Если план провалится — как выкручиваться?
А вдруг Сюй Цзэянь поймёт, что его обманули, и захочет поколотить его? И ещё…
Стоило Ло Шухэну закрыть глаза — и перед ними сразу возникал холодный, равнодушный взгляд Сюй Цзэяня, а за ним — всевозможные картины отказа.
Откроешь — не уснуть.
Ночь тянулась долго и мучительно.
Он одновременно желал, чтобы поскорее настал рассвет, и боялся этого.
Прошла уже почти половина ночи, прежде чем он наконец закрыл глаза в забытьи. Но и во сне не было покоя — один за другим лезли какие-то бессвязные, тревожные сны.
Когда он снова открыл глаза, за окном только начинало светать.
Всё тело ломило от усталости.
Он ещё немного понежился, потом встал и зачерпнул таз холодной воды — умыться, прийти в себя.
Ло Шухэн стёр с лица красные пятна, намазал губы румяной помадой, переоделся в одежду нежно-зелёного цвета и причесался так, чтобы выглядеть бодрее.
Кожа у него была белая и нежная, ресницы — густые, миндалевидные глаза — большие и ясные, губы — полные и розовые. От природы он был редким красавцем, а уж теперь, когда принарядился, от него и вовсе невозможно было отвести взгляд.
Ло Шухэн с удовлетворением кивнул своему отражению в зеркале.
Затем достал из шкафа широкий серый халат, надел поверх, накинул пыльную вуаль, которой обычно пользовался, и вышел из старого дома.
Госпожа Сюэ, которая всегда вставала рано, увидела его — подумала, что пятый молодой господин, как обычно, пошёл просто прогуляться, и не придала этому значения. Она повернулась и принялась распределять работу между слугами — кому за что приниматься.
Ло Шухэн отошёл от старого дома и зашагал по дороге, которую мысленно прорепетировал множество раз.
Эту дорогу он высматривал давно — по ней почти никто не ходил. Значит, никто его не заметит.
Так и вышло: пока он не добрался до самого дома Сюй Цзэяня, он не встретил ни души.
Он зашёл за дом, скинул серый халат, снял вуаль и, обогнув строение, встал перед входом.
Поднял руку и постучал.
Пальцы замешкались на мгновение, прежде чем ударить трижды.
Тук… тук… тук…
Так тихо, что почти неслышно.
Он собрался с духом и постучал сильнее.
Другой рукой он вцепился в подол одежды — ладонь вспотела, и ткань под пальцами отсырела.
Сердце колотилось как бешеное.
За дверью было тихо. Ни звука.
Он почувствовал разочарование — и одновременно тревогу. И хотел, чтобы дверь открывалась медленнее, и желал, чтобы всё кончилось как можно скорее. Он и сам не понимал, чего же хочет на самом деле, только в груди давила тоска.
— Кто там?
Неожиданно раздался голос Сюй Цзэяня.
Ло Шухэн окаменел. Сердце забилось ещё чаще — казалось, вот-вот выскочит. Дыхание перехватило.
Скрип…
Бурая дверь исчезла — вместо неё выросла синяя фигура.
Сверху раздался чистый, ясный голос:
— Ты кто? Чего стучишь?
Ло Шухэн вздрогнул ресницами. Голова опустела.
Все слова, которые он приготовил прошлой ночью, вылетели из головы. Он не мог выдавить ни звука.
Сюй Цзэянь разглядывал незнакомца.
Ткань одежды — дорогая. Волосы стянуты нефритовой шпилькой — высокого качества.
На мочке уха — красная родинка.
Сразу видно — не из здешних. Какой-то богатый гэр. Зачем он пришёл один?
Он подождал — ответа не дождался.
Сюй Цзэянь опустил взгляд на склонённую голову перед собой. В глазах — холод, но голос всё ещё мягкий:
— Не туда попал? Кого ищешь? Могу подсказать дорогу.
Тот по-прежнему молчал.
Сюй Цзэянь начал терять терпение:
— Если нет дел — я закрываю дверь.
Он уже собрался закрыть калитку, как вдруг заметил, что из-за пазухи робко потянулась дрожащая рука.
На ладони лежала зелёная нефритовая подвеска — сразу видно, дрянная.
А следом раздался голос, тихий, как комариный писк:
— Я… у нас помолвка. Ты должен на мне жениться.
Сюй Цзэянь некоторое время разглядывал грубо вырезанный узор на подвеске, потом перевёл взгляд на шпильку в волосах гэра.
И вдруг улыбнулся.
Неужели этот маленький господин из богатой семьи держит его за дурака?
Но какая же у этого мальчишки дерзость — прийти одному и требовать помолвки, да ещё с такой фальшивой подвеской. Будто нарочно, чтобы его поймали на обмане.
Что у него на уме?
Взгляд Сюй Цзэяня застыл. Он стал медленно, с пристрастием разглядывать стоящего перед ним человека.
Ло Шухэн ждал ответа — но всё было тихо.
Он чувствовал на себе чужой взгляд — будто его раздевали догола. По спине пробежал холодок, стало страшно.
Неужели… неужели Сюй Цзэянь что-то заподозрил? Так быстро?
Он осторожно поднял взгляд.
Перед ним стоял человек с совершенно бесстрастным лицом, не сводивший с него глаз.
Положение было нехорошее.
Ло Шухэн поспешно опустил голову и молча сравнил их рост и телосложение.
Тот был выше него на целую голову и гораздо крепче — одним ударом мог уложить двоих таких, как он.
Ло Шухэн прикинул свои шансы и не нашёл ни одного.
Он решил забрать подвеску и придумать что-нибудь ещё.
Но едва его рука начала опускаться — как подвеску у него вдруг забрали.
Ло Шухэн поднял взгляд — робко, с осторожностью — и увидел, что Сюй Цзэянь облокотился на дверной косяк, вертит в пальцах ту самую подвеску и чуть приподнимает уголки губ:
— Хорошо.
Неизвестно почему, но у Ло Шухэна внезапно похолодела спина.
— Я… я не хочу, чтобы ты на мне женился.
Улыбка Сюй Цзэяня становилась всё мягче, а голос не терпел возражений:
— Раз мы договорились о помолвке, как же можно не сдержать слова? Или ты меня обманул?
— Я… я… — Ло Шухэн замялся, чувствуя себя виноватым. Он вцепился в подол одежды и выдавил из себя тихо: — Не обманывал.
Сюй Цзэянь прекрасно видел, как тот нервничал. Но его это не волновало.
Этот юный господин из богатой семьи сам пришёл на порог, сам дал в руки такую удобную уловку — как же не воспользоваться?
Испокон веков талантливые юноши под стать прекрасным девам. А этот красавец как раз подходит ему.
Раз он сам пришёл…
Что ж, Сюй Цзэянь примет его с благодарностью.
Он поглаживал пальцами подвеску, глядя, как молодой господин опускает голову всё ниже, ниже… И в глазах у него блеснула усмешка, с оттенком игривости.
— А когда же была договорена наша помолвка?
Ло Шухэн ответил — так, будто от зубов отскакивало:
— Мой отец, когда торговал в разъездах, попал в беду и случайно был спасён твоим отцом. С тех пор они общались, и их связь стала только крепче. Когда я родился, они и договорились о помолвке. Только вот отец рано умер, так что знают об этом немногие. Я и сам недавно узнал. А эта подвеска — как раз тот самый залог.
Сюй Цзэянь спрятал зелёную подвеску за пазуху и вместо неё достал другую — белую, тонкой, тёплой работы.
— Протяни руку.
Ло Шухэн не понял, но послушно протянул.
И на ладонь ему легла тёплая нефритовая подвеска.
— Вот это — настоящий залог.
Ло Шухэн резко поднял голову и широко раскрыл глаза.
Слово автора:
Ло Шухэн: Что он имеет в виду?
Сюй Цзэянь: Если супруг сам пришёл на порог — как тут не принять с благодарностью?
п/п:
«Знак “счастье”» (吉) — прямой перевод иероглифа, означающего «удача», «благоприятный».
http://bllate.org/book/18092/1740986
Спасибо за перевод 💗