Пиршество продолжалось до глубокой ночи.
Наконец маленькая принцесса уснула, другие юные господа и барышни тоже принялись жаловаться на усталость.
Старый император остался недоволен:
— Вина выпито так мало, танцев показано так мало, а вы уже портите настроение! Я гляжу, вы против неба восстали!
Он уже был готов разразиться гневом, как вдруг алая фигура шагнула вперед и спокойно произнесла:
— Ваше величество, две красавицы, которых вы просили раньше, уже давно дожидаются в опочивальне. Вам лучше вернуться поскорее.
Старый император сменил гнев на милость.
Когда Гу Фэйи под руку вывел его из зала, пышный пир наконец завершился.
Се Чаншэн зевнул, поднялся и заявил, что хочет спать. Он уже шагнул в сторону выхода, как вдруг Се Хэмяо поймал его за воротник.
— Маленький дурачок, не поздороваешься со вторым братом?
Се Чаншэн послушно поздоровался:
— Ты уже поел? Ты уже поспал?
Се Хэмяо: «…»
Се Хэмяо ухватил его за ухо:
— Нельзя ли просто сказать «второй брат»? Вон у маленькой пятой принцессы как мило выходит!
Се Чаншэн закрыл ухо ладонью:
— Отпусти! Отпусти! Я спать хочу!
Они возились, и, видно, Се Чаншэн говорил слишком громко, потому что это привлекло внимание Се Чэнцзина. Тот послушал немного, а затем сказал:
— Второй брат, дай Чаншэну отдохнуть.
Се Хэмяо приподнял веки и взглянул на старшего брата. Легкая улыбка, только что игравшая на его лице от возни с Се Чаншэном, медленно угасла.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебил юноша.
Се Чаншэн широко распахнул свои персиковые глаза, посмотрел налево, а потом направо:
— Старший брат, второй брат, вы что, ссоритесь?
Се Чэнцзин и Се Хэмяо почти одновременно вспомнили тот случай.
Чтобы остановить оглушительный рев Се Чаншэна, они были вынуждены пожать друг другу руки и хором произнести: «Мы больше не будем ссориться».
Они оба тут же замотали головами.
— Нет, мы не ссоримся.
— Ссориться? С чего ты взял, маленький дурачок?
Се Чаншэн довольно кивнул.
— Тогда пусть старший брат и второй брат играют вместе, а я пойду спать.
Он зевнул и ушел.
Когда он скрылся из виду, Се Чэнцзин и Се Хэмяо одновременно выдохнули с облегчением, но, осознав, что всё ещё стоят плечом к плечу, тут же разошлись в разные стороны.
* * *
Вернувшись во дворец Юйлин, Се Чаншэн позволил Янло снять с волос и одежды все украшения из самоцветов и нефрита.
Затем он, словно рыба, юркнул под одеяло и завернулся в него с головой.
Янло улыбнулась, подумав, что он просто устал и хочет спать, и бесшумно вышла.
Но она не знала, что под одеялом Се Чаншэн начал тяжело и часто дышать.
Он чувствовал слабость — от страха.
Он вспоминал старого императора, и в его голове снова и снова прокручивалась картина того, как тот осушил чашу с отравленным вином.
Гу Фэйи в этот момент стоял в тени и не сводил с него своего ледяного взгляда.
Се Чаншэн прижал руку к груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Прежде чем он успел прийти в себя, на следующий день старый император вызвал его в зал Янсинь.
Увидев, что старик выглядит бодрым и здоровым, Се Чаншэн немного успокоился. Но следующая фраза императора заставила его сердце снова уйти в пятки.
— Чаншэн, — начал он, — на вчерашнем пиру не приглянулась ли тебе какая-нибудь девушка?
Се Чаншэн нахмурился, а затем перевел взгляд на Гу Фэйи, стоявшего чуть позади императора. Но мужчина не смотрел на него, вместо этого с легкой улыбкой рассеянно глядел в окно.
Се Чаншэн ухмыльнулся старому императору в ответ на его улыбку.
Старый император продолжил:
— Сегодня утром я вспомнил, что в народе есть обычай — женитьба для излечения болезней. Если ты женишься, может, и твоё безумие пройдет.
Он спросил сына:
— Я найду тебе жену, Чаншэн. Ты рад?
Се Чаншэн: «…»
Он, глупец, который не знал, будет ли жив через год, должен жениться?
Это же всё равно что обмануть человека!
Се Чаншэн надул губы и тут же ответил:
— Не хочу!
Старый император рассмеялся:
— Не хочешь? Почему? Ты ещё молод и не знаешь, что такое женщина. Как только у тебя появится супруга, ты будешь мне в ноги кланяться в благодарность.
Се Чаншэн твердил своё:
— Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу!
Но сколько бы он ни кричал и ни плакал, старый император считал это просто детским упрямством. Он упорно решил женить его и уже начал просматривать списки дочерей чиновников.
Се Чаншэн так разозлился, что у него закружилась голова, но он знал, как это остановить.
Он решил объявить голодовку.
Но не совсем настоящую.
Он сказал Янло:
— Сегодня я съем только две чашки риса. А ты скажи всем, что я совсем ничего не ел. Можно?
Янло: «…»
«Это сработает?»
Она сдержала улыбку и кивнула.
* * *
День спустя, в полдень.
Старый император проспал до самого обеда, похмелье затуманило его разум. Он заплетающимся языком позвал:
— Фэйи! Фэйи!
Гу Фэйи приподнял занавеску и вошел.
Пьяный дух и густой аромат духов тотчас перебили холодный запах сливы, исходивший от него.
Гу Фэйи нахмурился.
Он и без того обладал холодным лицом, и, когда улыбался, это не казалось таким уж страшным. Но когда он хмурился, даже старый император робел.
— Фэйи, что-то не так? Ты не в духе?
Гу Фэйи снова улыбнулся:
— Нет.
Старый император облегченно выдохнул и, смакуя что-то на языке, пробормотал:
— Фэйи, мне приснилась прекрасная женщина. Она сказала, что её зовут А-У, и она в певческом доме в южном городе...
Гу Фэйи не нужно было объяснять, что имел в виду император:
— Ваше величество — истинный дракон. Должно быть, вам приснилось это не просто так. Я тотчас отправлю людей на поиски той госпожи А-У.
Старый император довольно рассмеялся.
Гу Фэйи был хорош тем, что, чего бы император ни захотел — будь то редкие яства, луна с неба или женщина из сна, — он мог достать ему всё.
Старый император погладил бороду и, погруженный в сладкие грезы, перебирал в памяти образ красавицы, как вдруг заметил, что Гу Фэйи всё ещё стоит на месте.
— Фэйи?
— Ваше величество, — произнес Гу Фэйи, — юный принц не желает жениться по обряду чунси* и уже целый день и ночь ничего не ел.
П.п.: Обряд чунси — поверье, согласно которому свадьба или помолвка могут отогнать болезнь или несчастье от человека.
— Этот ребенок! — воскликнул старый император. — Я полночи разбирал списки кандидаток, а он, вместо того чтобы пожалеть меня, ещё и голодовку объявил? Он что, думает, я ему зла желаю?!
Старый император разозлился и хлопнул себя по колену:
— Фэйи, приведи этого негодника ко мне!
Гу Фэйи ответил:
— Ваше величество, не стоит гневаться. Юный принц ещё молод, он любит играть и не хочет жениться — это естественно.
Он помедлил, добавив:
— Ваше величество, я схожу в Юйлин и поговорю с юным принцем.
При одной мысли о плаче и криках младшего сына старый император почувствовал усталость. Услышав, что Гу Фэйи готов уговорить его, он с радостью согласился и добавил:
— Не забудь про мою А-У.
Выйдя из опочивальни, Гу Фэйи сначала велел Фэн Вану найти в певческом доме какую-нибудь красивую женщину, согласную войти во дворец, переименовать её в А-У и отправить к императору, а затем свернул к императорской кухне.
Тщательно отобрав несколько красивых угощений, он уложил их в корзину и направился во дворец Юйлин.
С каждым шагом лицо его становилось всё мрачнее, а в груди всё сильнее разгорался гнев.
На самом деле это не был гнев без причины.
Он думал, что Се Чаншэн обратится к нему за помощью, но этот дурак предпочел морить себя голодом, вместо того чтобы пошевелить мозгами и найти выход.
Дурак. Настоящий дурак.
Когда Гу Фэйи прибыл во дворец Юйлин, Се Чаншэн лежал на кровати и листал книгу с картинками.
Он подпер щеку рукой и скучающе перелистывал страницы, создавая шелест. Его голые ноги, скрещенные в лодыжках, беззаботно болтались в воздухе.
Он не надел носков и обуви. Штанины закатались, открывая бледную кожу стройных ног.
Се Чаншэн весело проводил время, когда в дверях появился темный силуэт.
Он поднял голову и, увидев Гу Фэйи, вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке:
— Гу Фэйи! Ты пришел! Я как раз хотел идти к тебе!
— Юный принц хотел найти мою скромную персону?
Взгляд Гу Фэйи скользнул по ногам юноши. Его голос звучал равнодушно, а выражение лица оставалось темным и нечитаемым.
Он взглянул на Янло, и девушка тотчас вышла.
Се Чаншэн спрыгнул с кровати босиком, подбежал к Гу Фэйи и фамильярно схватил его за руку:
— У меня к тебе несколько дел: моя собачка и ещё — я не хочу жениться. Помоги мне, скажи старику.
Гу Фэйи не ответил ни на одно слово, лишь улыбнулся. Он поставил корзину с едой на стол, затем взял Се Чаншэна за плечи и усадил на стул.
— Сначала поешь.
Он открыл корзину, и оттуда сразу же повалил пар. Там лежала куриная каша с птичьим гнездом, шпинат, обжаренный с креветками, сахарный лотос и два прозрачных бараньих пирожка.
Се Чаншэн произнес «о» и уже протянул руку за палочками, как Гу Фэйи опередил его. Он неторопливо поддел кусочек лотоса и поднес к его губам:
— Открой рот.
Се Чаншэн с недоумением уставился на него:
— Но я на голодовке, я не могу есть.
На самом деле он только что плотно поел и сейчас чувствовал тяжесть, но Гу Фэйи лишь сильнее прижал лотос к его губам. Сладкий сок потек по губам Се Чаншэна к языку.
Надо сказать, вкус оказался вполне приятным.
Когда Гу Фэйи почувствовал сопротивление, его лицо потемнело ещё больше:
— Юный принц, откройте рот.
— Ты как дантист, — проворчал Се Чаншэн, но всё же проглотил кусочек.
Гу Фэйи тут же поднес к его рту следующий кусок — один за другим, без передышки, пока корзина не опустела. Только тогда его лицо прояснилось, и на нем снова появилась та неуловимая, загадочная улыбка.
Он достал белый платок и вытер Се Чаншэну рот. Его холодные пальцы касались губ юноши сквозь мягкую ткань.
— Юный принц, — сказал он, — здоровье и еда важнее всего. В следующий раз не смейте голодать.
Се Чаншэн постеснялся признаться, что его живот уже готов лопнуть, и глупо ухмыльнулся:
— Гу Фэйи, моя собачка и ещё — я не хочу жениться.
Гу Фэйи пропустил его первые слова мимо ушей:
— Почему юный принц не хочет жениться?
Он наклонился ближе, его черные глаза вглядывались в глаза Се Чаншэна:
— Уют в доме и гармония супругов — разве это не то, о чем многие мечтают?
Се Чаншэн спросил в ответ:
— Значит, ты хочешь жениться?
Гу Фэйи: «…»
«Как он пришел к такому выводу?»
Естественно, Гу Фэйи не хотел.
Как и Се Чэнцзин, Се Хэмяо и Фан Лин — у всех были свои причины не жениться.
В нестабильные времена, когда судьба переменчива, было нелегко уберечь себя — неизвестно, когда лишишься головы — а уж тем более жену и детей.
Гу Фэйи, разумеется, не собирался делиться своими мыслями и лишь сказал:
— Я ведь евнух.
— И что с того? — Се Чаншэн, словно совсем не понимая, глупо улыбнулся и подбодрил его: — Нет ничего невозможного для того, кто верит в себя! Ты только старайся, и у тебя всё получится!
http://bllate.org/book/18083/1746369
