Глава 109. Слоеные пирожные (часть 1)
---
Цзи Жунся проворно спустился по приставной лестнице и сразу же подошел к стремянке напротив, чтобы подстраховать мужа.
Гу Танцзинь с улыбкой оперся на его предплечье и ступил на землю.
— Повесить вывеску — событие радостное, поэтому сегодня каждому гостю подадим по тарелочке битых огурцов. А фруктовый напиток заменим на сладкое молоко, — объявил Цзи Жунся.
За последние дни он собрал богатый урожай огурцов. Несколько штук нужно было оставить на грядке, чтобы они пожелтели и дали семена на будущий год, а остальные следовало поскорее съесть. Погода еще стояла теплая, так что освежающая закуска из битых огурцов подходила как нельзя лучше.
После приготовления сушаня в системном холодильнике скопилось немало обезжиренного молока. Пусть холодильник и сохранял продукты свежими очень долго, держать их там без дела не стоило, поэтому Жунся решил сварить сладкий молочный напиток. Изучая домашнее приготовление масла, он узнал, что у некоторых людей бывает непереносимость молока. Однако Система Бога Кулинарии заранее добавляла во все молочные продукты ресторана особое средство, устраняющее эту проблему. Можно было смело угощать посетителей бесплатным напитком, не опасаясь, что кому-то станет плохо.
Если же кто-то маялся животом после молока в другом месте, а здесь не чувствовал никакого недомогания, этому легко находилось объяснение: легкое расстройство желудка люди обычно списывали на несвежую еду, даже не подозревая о непереносимости. Так что Цзи Жунся совершенно не о чем было волноваться.
— Вот это славно! Огурчики у вас сочные, а в меню их нет. Я как один раз попробовал, так с тех пор постоянно о них вспоминаю, — радостно отозвался Гуань Хунчи.
Недавно жаловавшийся на скромные размеры заведения молодой человек по имени Чао Лянчжэ пренебрежительно скривил губы. Подумаешь, какие-то битые огурцы да сладкое молоко. До чего же здешний люд неискушенный.
— Правда? Тогда в полдень я непременно приду поддержать вас! — тут же подал голос Цзюй Синтэн, который как раз принес показать Гу Танцзиню и Ся-гэру свою новую «Оду молочным рулетикам».
Цзи Жунся только сейчас заметил, что молодой господин Цзюй каким-то образом затесался в толпу зрителей.
— А когда это ты нас не поддерживал? — с улыбкой спросил Гу Танцзинь.
Круглолицая полная пожилая госпожа, торговавшая бараньим супом по соседству с семьей Гуань, звонко рассмеялась:
— Ха-ха-ха, и то верно! Паренек, я твое лицо уже выучила, ты ведь сюда по два раза на дню бегаешь.
— Да и вы, почтенная, мне примелькались, — не остался в долгу Цзюй Синтэн. — Помнится, вы каждый раз берете полцзиня лужоу и десяток шэнзняней.
Хороши оба — сразу видно двух завзятых любителей вкусно поесть!
У Докоу повернулась к Яо Тяньлань:
— Может, и мы к полудню вернемся? Пообедаем здесь, а каменщиков для мастерской можно и после присмотреть, никуда они не денутся.
Гу Чуньцай удивленно моргнул. Стоит ли так суетиться из-за тарелки битых огурцов? Вчера за ужином они съели целый таз такой закуски.
Знай У Докоу, о чем он думает, она бы непременно возмутилась: «Еще как стоит, брат Гу! Это у вас дома и битые огурцы, и молочные рулетики, и свежие ютяо прямо из котла! Сытый голодного не поймет!»
К счастью, Гу Чуньцай промолчал, иначе У Докоу точно наградила бы его выразительным взглядом.
— Конечно, так и сделаем, — с улыбкой согласилась Яо Тяньлань. — За пределы уездного города мы сегодня выезжать не собираемся, так что вернуться к обеду будет совсем нетрудно.
Услышав это, У Докоу вся просияла от удовольствия.
Гу Танцзинь взмахнул рукой, обращаясь к собравшимся:
— Расходитесь, добрые люди. Ресторан откроется только в полдень, сейчас мы гостей не принимаем.
— Эх, а мы-то надеялись, что по случаю новой вывески вы пораньше откроетесь! Зря радовались.
— Слушайте, а может, сегодня стоит прийти попозже? Если придем слишком рано, сладкого молока еще не нальют.
— Придешь поздно — в очередь не попадешь! Еды в ресторане готовят ограниченное количество, а народу сегодня набежит много, можно и вовсе голодным остаться.
Переговариваясь, соседи и прохожие начали расходиться.
Ученики академии префектуры Лэцзинь чувствовали себя на этом празднике жизни совершенно чужими. Столько шума из-за обычных огурцов и подслащенного молока! Тоже мне, редкие деликатесы. Местные жители казались им кучкой обманщиков, разыгрывающих спектакль.
Возглавлявший группу студентов Сянь Фэйюй невольно засомневался: неужели их и впрямь провели? Иначе с чего бы ресторану вешать вывеску ровно в день их приезда? Хотя нет, глупости. Кто бы осмелился обманывать самого главу академии Жао? Кому жизнь надоела?
Заметив их растерянность, Цзюй Синтэн с приветливой улыбкой обратился к Сянь Фэйюю:
— Сдается мне, брат, вы с друзьями здесь впервые?
Догадаться было нетрудно: смесь недоумения, скепсиса и опасения быть обманутыми на их лицах казалась Цзюй Синтэну до боли знакомой. В свой первый день здесь он выглядел точно так же!
Видя перед собой доброжелательного молодого человека, в котором явно угадывался ученый муж, Сянь Фэйюй вежливо ответил:
— Вы правы. Скажите, неужели здешняя стряпня и впрямь так хороша, как о ней говорят?
Он вовсе не ставил под сомнение слова главы академии Жао, но никак не мог поверить, что в этом крошечном ресторане могут готовить нечто выдающееся.
— Безусловно. Как попробуете — сами всё поймете, — со значением произнес Цзюй Синтэн.
В этот момент Цзи Жунся окликнул его:
— Молодой господин Цзюй, пойдемте с нами во внутренний двор!
Юноша держал в руках какие-то листы — раз уж человек трудился, писал и сам принес рукопись, следовало пригласить его в дом и усадить как дорогого гостя.
— С радостью! — тут же отозвался Цзюй Синтэн.
Молодой господин Цзюй?! Тот самый молодой господин Цзюй, который в семнадцать лет сдал экзамен на степень цзюйжэня?!!
Чао Лянчжэ, Сянь Фэйюй и остальные студенты ошеломленно переглянулись. А когда они наконец опомнились, Цзюй Синтэн уже скрылся внутри вместе с Гу Танцзинем и его родными, а двери ресторана плотно затворились!
— Вот, Гу сюцай, это мы с учителем недавно написали. Взгляните! Мне давно не удавалось сложить столь удачный текст, даже учитель меня похвалил, — с неприкрытой гордостью сказал Цзюй Синтэн, протягивая свиток.
Гу Танцзинь почтительно принял рукопись обеими руками:
— Право же, мы доставили вам столько хлопот...
«Ода молочным рулетикам»?! Похоже, вдохновение у Цзюй Синтэна и главы академии Жао било неиссякаемым ключом.
—Ну какие хлопоты! Нашло вдохновение, вот и взялись за кисть, — отмахнулся юноша.
Тем временем Шэнь Сы-нян и Чжэнь-гэр расторопно вынесли во двор стол и стулья. Летний зной уже спал, и сидеть ранним утром на свежем воздухе было куда приятнее, чем в тесной комнате.
Цзи Жунся пригласил родных и гостя за стол:
— Присаживайтесь, а я пока принесу сладости к чаю.
— Да не суетись ты, мы же помочь пришли, а не объедать вас, — сказала Хун Юэлянь.
Она была в доме Гу всего третий раз — до этого заглядывала сюда еще на свадьбе сына и Танцзиня. Раньше двор казался ей довольно просторным, но теперь, когда здесь появились собачья будка, курятник у стены и огородные грядки, свободного места поубавилось. Зато всюду царила идеальная чистота.
Прежде за порядком следил сам Гу Танцзинь, но сейчас, в разгар осенней страды с посадкой риса и пшеницы, у него не оставалось на это времени, и уборку взяли на себя Шэнь Сы-нян с Чжэнь-гэром. Основная беготня у помощников начиналась только во время подачи блюд, а в остальное время они перебирали овощи, мыли посуду, грели воду да изредка мололи муку. Работа была не сложной, поэтому в свободную минуту они сами искали, к чему бы приложить руки, и вычищали двор до блеска.
— Никакого труда, — донесся из кухни голос Цзи Жунся. — Не знаю, не приелись ли вам еще молочные рулетики с бобовой пастой, поэтому я сварил еще и юаньсяо. Знал, что отец на днях принесет вывеску, вот и налепил заранее.
Пока все вешали вывеску у входа, Чжэнь-гэр, не любивший шумные толпы, остался во дворе. Цзи Жунся как раз поручил ему отварить юаньсяо, так что теперь оставалось лишь посыпать их сушеными цветами османтуса.
Гу Танцзинь разлил по пиалам свежий чай, а Цзи Жунся вынес из кухни большое блюдо, на котором лежали слоеные пирожные в форме цветов лотоса, абрикоса и персика.
— До чего же красиво! Разве такое можно есть? — ахнула Хун Юэлянь.
Ей еще никогда не доводилось видеть столь изящной выпечки. Нежно-розовые цветы персика, многослойные распустившиеся лотосы и миниатюрные соцветия абрикоса словно светились изнутри. И всё это было съедобным!
— Конечно, можно, — улыбнулся Цзи Жунся. — Танцзинь вычитал этот рецепт в одной книге. Я долго бился над ними, прежде чем начало получаться. Тесто при раскатке очень легко рвется, слои смешиваются, поэтому эти вышли немного кривыми. Я хотел сначала набить руку, а уж потом угощать родителей, но раз сегодня все в сборе, придется показать свои несовершенные труды.
Гости потеряли дар речи.
— Если это называется «несовершенные труды», то все персиковые пирожные, которые я ел раньше, и выпечкой-то назвать нельзя — так, сухие лепешки в дорогу, — восхищенно произнес Цзюй Синтэн, не сводя глаз с блюда.
На лице Цзи Жунся мелькнула легкая гордость. Еще бы! Говоря о неудаче, он мерил свою выпечку строгими стандартами Системы Бога Кулинарии, а по обычным меркам пирожные вышли отменными.
Вся эта затея началась сразу после того, как он освоил приготовление молочных продуктов. В тот вечер, достроив курятник и войдя в системное пространство, он собирался взять задание на новое горячее блюдо. Но потом вспомнил о грядущей свадьбе Юэ-гэра: не подавать же на праздничный стол одни только молочные рулетики! Для свадебного пира это выглядело бы слишком бедно.
Жарить и парить он учился быстро, а вот со сложной выпечкой дела почти не имел. Если он не начнет учиться заранее, перед самой свадьбой будет поздно хвататься за голову.
Тогда он сказал маленькому мастеру:
— Я хочу научиться делать несколько видов пирожных. Чтобы были и вкусными, и красивыми — главное, чтобы выглядели изящно, нарядно и празднично!
— В таком случае хозяину стоит изучить слоеную выпечку, — предложила Система Бога Кулинарии.
Главный секрет таких пирожных заключался в особой технике слоения теста с помощью свиного смальца или сливочного масла, благодаря чему при выпечке тесто разделялось на тончайшие воздушные лепестки. Цзи Жунся бился над заданием уже три дня, но Система всё еще не засчитала прохождение — настолько тонкой и капризной оказалась эта работа. Впрочем, сказывалось и то, что все эти три дня ему приходилось параллельно пересматривать уроки по молочным продуктам и зубрить конспекты, что отнимало немало времени.
И пусть в системном пространстве задание еще не было сдано, Жунся решил потренироваться на обычной кухне. Первые партии вышли комом, и он скармливал их только себе да Танцзиню. Если бы сегодня ему не показалось слишком скудным угощать дорогих гостей одними юаньсяо и рулетиками, он бы и не решился выставить эти пирожные на стол.
— А как удалось добиться таких ярких и чистых оттенков? — с любопытством спросила У Докоу.
— Секрет, — мягко улыбнулся Цзи Жунся.
Розовый цвет давали высушенные и перемолотые в тонкую пудру свекла с клубникой, зеленый — сушеные огурцы и шпинат, а оранжевый — морковный порошок. Для одной такой тарелки требовалась уйма труда: только для оболочки нужны были овощные и фруктовые порошки, смалец, мука и сахар. Затем следовало соединить основное тесто с масляным, многократно раскатывая и складывая их, чтобы при запекании лепестки красиво раскрылись.
А ведь внутрь каждого бутона нужно было еще и завернуть начинку: пасту из красных бобов или маша, соленый яичный желток, финиковую пасту... Столько сил и времени уходило на лепку, а в печи цветы всё равно норовили покоситься или слипнуться лепестками.
Цзи Жунся пробовал выпекать пустые корзиночки из слоеного теста, чтобы после остывания наполнять их сливочным сыром, но без начинки заготовки деформировались еще сильнее и выглядели совсем уж неприглядно. Те пирожные, что стояли сейчас на столе, были лучшими из всех его попыток — поистине ювелирная работа. Они полностью отвечали его запросу на изящное праздничное угощение, и единственным их недостатком была невероятная сложность приготовления.
— Прошу прощения за нескромный вопрос, — спохватилась У Докоу, сообразив, что негоже выспрашивать чужие кулинарные тайны.
Цзи Жунся лишь улыбнулся, не став ничего объяснять. Дело было вовсе не в жадности — сам принцип изготовления овощной пудры был прост, но не мог же он рассказать, что сушил продукты в системном духовом шкафу, молол в электрическом измельчителе, да еще и использовал невиданную здесь клубнику!
— Давайте же пробовать, оцените, годятся ли они на вкус, — с улыбкой перевел разговор Гу Танцзинь.
Хун Юэлянь даже притронуться к ним боялась — до того хороши были сахарные цветы.
— Матушка, чего на них смотреть, их есть надо!
Видя всеобщую нерешительность, Цзи Жунся первым делом раздал по слоеному пирожному и по кусочку молочного рулетика Цао-гэру, Сяохэ, Шэнь Сы-нян и Чжэнь-гэру, понимая, что сами они постесняются потянуться к блюду. Затем он взял пирожное в виде цветка абрикоса и разломил его пополам, открывая взглядам нежную зеленоватую начинку из маша. Одну половинку он протянул матери, вторую — отцу. Осыпавшиеся при этом тонкие хрустящие крошки он бережно поймал ладонью и с удовольствием отправил себе в рот — не пропадать же добру.
Хун Юэлянь: «?!»
— Ха-ха-ха, Ся-гэр человек простой и решительный! — рассмеялся Цзюй Синтэн.
Ему и самому было жаль рушить такую красоту, но после примера хозяина он смело выбрал самый пышный цветок лотоса. Раз уж этим цветам всё равно суждено погибнуть, пусть лучше они погибнут в его собственном желудке! Подставив левую ладонь, чтобы не уронить на землю ни единой крошки, он надкусил пирожное.
М-м-м! Внутри оказался нежный сливочный сыр?! Его гладкая, сладковатая текстура в сочетании с тончайшими хрустящими слоями теста рождала удивительный, ни на что не похожий вкус.
Хун Юэлянь укоризненно покосилась на посмеивающегося сына и со вздохом отправила в рот свою половинку абрикосового цветка. Тесто буквально таяло на языке, не оставляя ощущения жирности, а влажная, бархатистая паста из маша восхитительно дополняла его.
Блюдо опустело в считаные мгновения. Запить такое лакомство теплым сладким отваром с юаньсяо было сущим блаженством.
Поглаживая сытый живот, Цзюй Синтэн мысленно сокрушался о своей недальновидности: надо было брать с собой учителя и Пин-гэра! Какая жалость, что наставнику не досталось такой вкуснотищи. Пожалуй, не стоит торопиться с отправкой письма в академию — лучше сначала сложить еще одно стихотворение во славу лотосовых пирожных и отправить всё вместе.
Чжэнь-гэр и Шэнь Сы-нян не стали садиться за общий стол. Получив свою долю угощения из рук Цзи Жунся, они скромно отошли в уголок. Вдвоем им было куда спокойнее и привычнее, чем в шумной компании.
— Третий брат, кажется, Ся-гэр с каждым днем готовит всё искуснее и искуснее, — вполголоса заметила Шэнь Сы-нян.
— Еще бы ему не готовить искуснее, — рассудительно ответил Чжэнь-гэр. — Он ведь с утра до ночи не выходит из кухни. Было бы странно, если бы его мастерство не росло.
За всю свою жизнь Чжэнь-гэр не встречал человека, настолько влюбленного в кулинарию. В редкие минуты отдыха Ся-гэр разве что прогуливался по двору, поливал грядки да срывал пару огурцов, а потом снова нырял в свою кухню. И при таком тяжелом труде он всегда оставался веселым и жизнерадостным!
Взять, к примеру, самого Чжэнь-гэра: как бы хорошо он ни ткал, заставь его сидеть за станком круглые сутки — он бы давно взвыл от тоски. А нынешний уклад жизни подходил ему идеально: днем он работал на людях в ресторане, отчего на душе становилось легко и светло, а вечером с новыми силами садился за ткацкий станок, и полотно выходило еще ровнее и тоньше прежнего.
— Ты прав, третий брат. При таком усердии иначе и быть не может, — закивала Шэнь Сы-нян, с наслаждением откусывая кусочек абрикосового пирожного.
Какое счастье, что они устроились сюда помощниками! Всего за несколько дней на щеках вечно бледного Чжэнь-гэра заиграл здоровый румянец, да и сама она заметно посвежела. Когда вчера они относили готовые ткани в лавку, старший брат при встрече едва их узнал!
Тем временем Яо Тяньлань покосилась на У Докоу, которая с упоением допивала сладкий суп из-под юаньсяо, и задумалась: не пора ли деликатно напомнить третьей госпоже У, что они вообще-то собирались ехать нанимать каменщиков?
У Докоу так естественно и непринужденно увязалась за Танцзинем и Ся-гэром во внутренний двор, что Яо Тяньлань с Гу Чуньцаем сами не заметили, как вернулись обратно домой и уселись распивать чаи со сладостями!
---
http://bllate.org/book/17885/5353591
Готово:
