В день отъезда с острова Ду стояла безмятежная погода.
Сменился сезон, и море, которое в его первый приезд было серо-синим, теперь сияло глубокой, чистой лазурью.
Нин Цюянь молча сидел на своём привычном месте и смотрел, как остров Ду остаётся позади. Постепенно он превратился в тёмную точку — и окончательно скрылся из виду.
В тот день Нин Цюянь почти весь путь до Утуна прошёл пешком. Сойдя с корабля и покинув пирс, он, опустив голову, брёл по прибрежному шоссе. Автобус проехал мимо — он даже не поднял руку. Просто смотрел, как тот удаляется.
На этой дороге редко встретишь пешехода, а редкие машины проносились мимо на огромной скорости.
Нин Цюянь решил просто идти вперёд.
К конечной станции автобусов в Утуне он добрался только к вечеру.
Едва сев, он почувствовал, что ноги уже не свои — ныли нестерпимо. Он забрался на заднее сиденье к окну и включил музыку. В этот раз наушники, разумеется, были исправны. Они надёжно отсекли внешний шум, подарив ему необходимое спокойствие.
Так он благополучно добрался домой.
В начале следующего месяца с помощью Су Цзяньчжоу Нин Цюянь прошёл двухнедельные курсы младшего медперсонала. По рекомендации его устроили сиделкой на полный день к тяжелобольному мужчине за шестьдесят. Дети старика жили в другом городе, навещать отца часто не могли, но платили весьма щедро.
Больной в основном спал или находился в полузабытьи. Нин Цюяню нужно было кормить его с ложечки каждый приём пищи, протирать тело утром и вечером, делать массаж по расписанию, а через день — пересаживать в кресло и возить на процедуры.
Для молодого парня это не было слишком тяжело. Нин Цюянь справлялся со всем на отлично.
Через месяц старик умер. Нин Цюяню дали нового пациента — с невыносимым характером, придирчивого и вечно недовольного. Тот и представить не мог, что у этого худенького мальчишки окажется такое безграничное терпение. Нин Цюянь безропотно сносил всё, работал на износ и демонстрировал не по годам спокойную выдержку. Со временем пациент сдался и стал относиться к нему гораздо лучше.
Жизнь всегда требует усилий.
Прошедшие шесть месяцев казались Нин Цюяню фэнтезийным сном — пугающим и прекрасным. Но человеку всегда приходится возвращаться в реальность.
В июле Нин Цюянь столкнулся в больнице с У Цзинъе — она привела ребёнка на осмотр. Увидев его после долгого перерыва, двоюродный брат робко окликнул:
— Брат, ты что тут делаешь?
Нин Цюянь улыбнулся ему и кивнул У Цзинъе:
— Тётя.
Внешний вид Нин Цюяня и униформа санитара говорили сами за себя. У Цзинъе сразу поняла, почему он здесь.
Стояла летняя жара, и даже под кондиционерами на спине юноши проступали пятна пота.
У Цзинъе словно кто-то стиснул горло. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
Через несколько дней она снова пришла в больницу, отыскала Нин Цюяня и протянула ему конверт.
— Нин-Нин, я знаю, скоро учёба, — сказала она. В конверте была пачка денег. — Это от нас с дядей. Не так чтобы много, но хоть немного поможет с оплатой за первый семестр или на жизнь.
У Цзинъе ещё не знала, что он бросил экономический и поступил в консерваторию, где обучение стоило вдвое дороже. Но намерения у неё были благие.
Она не была великим человеком, просто не хотела чувствовать себя слишком виноватой перед племянником.
Нин Цюянь отказался:
— Не нужно. Я справлюсь сам.
За него уже справился Гуань Хэн.
Вскоре после возвращения в Утун на его счёт упала внушительная сумма. Её с лихвой хватило бы не только на оплату учёбы и жизни в университете, но и на десять лет после его окончания.
В прошлый раз тот перевод Нин Цюяня сильно удивил У Цзинъе, а теперь, услышав его слова, она не на шутку встревожилась:
— Откуда у тебя вообще деньги? Ты ведь ни во что криминальное не ввязался? Я понимаю, что раньше слишком давила на тебя, это моя вина...
— Нет, — Нин Цюянь посмотрел на её лицо, так похожее на лицо его матери, и на душе стало совсем спокойно. — Если бы я ввязался в криминал, я бы не работал здесь санитаром.
За этот год Нин Цюянь как-то сразу повзрослел.
Вытянулся, похудел, характер стал ровнее и прохладнее.
Как взрослый мужчина, он молча взвалил свою жизнь на собственные плечи.
Видя, что он твёрдо отказывается и к тому же спешит за лекарствами для пациента, У Цзинъе пришлось отступить и позволить ему уйти.
Этот случай невольно всколыхнул в Нин Цюяне тоску по Гуань Хэну.
Первый месяц после возвращения был самым тяжёлым.
Особенно когда приближалась та самая пятница. Глядя на календарь, где больше не было обведённых красным дат, он чувствовал, как боль расползается от самого сердца, разрывая его изнутри, заставляя сворачиваться в клубок от невозможности вздохнуть.
Ему мерещился звук входящего сообщения. Чудился лишённый эмоций голос Гуань Хэна, называющий его по имени. Перед глазами стоял Гуань Хэн в чёрном халате, стоящий во мраке, или сидящий, опершись локтем на колено и смотрящий на него. Кожа на шее фантомно отзывалась острой болью от прокола клыками.
Тайная влюблённость подобна наркотику. Их отношения даже не начались, но ломка была невыносимой.
Раз не можешь бросить — нужно довести до абсурда, чтобы перегореть.
Он позволил себе эту жажду. Заполнял мысли всем, что помнил о Гуань Хэне. Копировал его взгляд, его жесты. Перечитывал их переписку сотни раз и ненавидел себя за то, что тогда, во время видеозвонка, не догадался включить запись экрана.
У него не было ни одной фотографии Гуань Хэна. Даже с острова Ду — только тот снимок пейзажа у маяка, по которому невозможно было понять, где это снято.
Иногда он вспоминал тот момент при расставании: как Гуань Хэн разговаривал с дядей Каном и чуть нахмурился.
И тогда в голову лезли совсем уж отчаянные мысли. Он ловил себя на надежде, что план Гуань Хэна сорвётся, что проект застройки острова возобновят, что Гуань Хэну придётся задержаться... И, может быть, тогда у него появится шанс приехать туда снова.
Но ничего этого не произошло.
Абсолютно ничего.
Их контракт был завершён. В конце мая Лу Цяньцюэ перевёл деньги и прислал сообщение — короткое, в одну строчку.
Lu23121873: [Приятно было иметь с тобой дело, щеночек. Желаю счастливой жизни.]
Кратко. Чётко обозначая границы.
После этого — ни единой весточки.
В конце августа Нин Цюянь закончил работу санитаром. Придирчивый пациент так к нему привязался, что, прощаясь, со слезами на глазах умолял его остаться. Но Нин Цюяню нужно было готовиться к отъезду.
За день до отъезда из Утуна в Суцзин, посреди сбора чемоданов, на Нин Цюяня вдруг нахлынул порыв.
Он спустился вниз, сел на автобус до конечной, пересел на междугородний.
Водитель был другой — не тот добродушный мужик, что раньше. Услышав, что Нин Цюяню нужно выйти у пирса острова Ду, он только молча кивнул.
Стояла жара. В лесу душный, солёный ветер лип к коже. У пирса всё изменилось: на пляже выросли палатки, раскрашенные граффити старые лодки снова спустили на воду, а молодые парни и девушки в лёгкой одежде носились по песку со смехом.
Стоило Нин Цюяню появиться, как к нему подошёл парень с забитыми татуировками руками:
— Эй, браток, куда плывём?
Частный причал острова Ду снова оккупировали нелегалы-извозчики.
Нин Цюянь слышал о таком раньше и сейчас лишь задавался вопросом: почему Гуань Хэн их не прогоняет?
Татуированный, решив, что парень сомневается, принялся сыпать названиями островов и ценами — и правда, выходило дешевле, чем на официальных катерах.
— А на остров Ду можно? — спросил Нин Цюянь.
— На остров Ду... Не, туда нельзя, — мотнул головой татуированный. — Слишком далеко, нашим моторкам бензина на обратный путь не хватит. Да и делать там нечего — дикий лес, глушь. Одному там скукотища смертная.
Нин Цюянь и не собирался на остров. Он сам не понимал, зачем спросил — просто так вырвалось.
Он не ушёл сразу. Нашёл место в тени под деревьями, сел на землю и долго смотрел на воду.
Всё изменилось.
Татуированный, перекинувшись в карты с приятелями, подошёл и протянул ему сигарету:
— Что, девушка бросила?
Нин Цюянь поднял голову.
— Вот тут. И тут, — татуированный ткнул пальцем себе за ухо и на внутреннюю сторону предплечья, указывая на сердечко и латинскую надпись Нин Цюяня. — Забей. Новая найдётся. Кури. Возьми мою лодку, махни на Цзяхуа — гарантирую, оттянешься и всё забудешь.
Нин Цюянь не стал разубеждать его в этом заблуждении.
Впервые затянувшись, он закашлялся.
Он докурил сигарету до фильтра, но на Цзяхуа так и не поехал.
В сентябре Нин Цюянь взял багаж, свои мечты и официально приступил к учёбе в Суцзинской консерватории.
Согласование отмены проекта застройки острова Ду оказалось сложнее, чем ожидалось. Бумажная волокита тянулась долго, и Гуань Хэну пришлось отложить свои планы. К счастью, проблема была лишь в бюрократии — его люди с этим справились, личного вмешательства больше не требовалось.
Окончательную точку поставили только в октябре.
Новость о том, что остров Ду выстоял в схватке с капиталом и сохранил статус кво, разлетелась по своим. Несколько старых знакомых позвонили Гуань Хэну и предложили устроить вечеринку по этому поводу.
Гуань Хэн не любил шум, но против встречи со старыми друзьями не возражал: многих из них он не видел десятки лет. Когда жизнь бесконечна, для встречи нужен веский повод.
В ту ночь вертолёты один за другим пересекали море и приземлялись на острове Ду.
Дядя Кан руководил слугами. Лес вокруг особняка украсили гирляндами — казалось, звёздное небо спустилось на землю.
Гостей было немного, человек семь-восемь. Съехались со всего света. Внешне они вовсе не походили на киношных красавцев: среди них были высокие и низкие, полные и худые, старики и юноши. Но все вели себя с безупречной элегантностью, оделись в высшей степени подобающе и отнеслись к этому собранию со всей серьёзностью.
Вечеринка началась в девять. Они не пили алкоголь — только кровь. Обменивались новостями за прошедшие десятилетия, делились забавными случаями. Атмосфера ничем не напоминала то, что люди обычно подразумевают под словом «вечеринка».
Под покровом ночи слуги отправились на бойню и в термоконтейнерах привезли тёплую животную кровь для гостей.
Но не все были подобны Гуань Хэну.
По обе стороны длинного стола часть гостей поднимала хрустальные бокалы, приветствуя хозяина, и спокойно наслаждалась угощением. А другая часть — притягивала к себе сопровождающих и, не стесняясь, вонзала клыки им в запястья или шеи.
Ужин проходил в тишине.
Слышались лишь тихие стоны молодых мужчин и женщин, когда клыки пробивали их вены.
Все они были «кровными рабами» — или, если угодно, личными донорами гостей.
Они оказались здесь либо ради баснословных денег, либо из одержимости и страсти к нечеловеческим существам. Никакого принуждения.
Такие отношения обычно длились до тех пор, пока человек не терял молодость, а его кровь — вкус.
Пить животную кровь или содержать доноров — это личный выбор каждого. Никто не осуждал чужих предпочтений. Как хищники, они были вольны менять свои привычки в любой момент.
Ближе к полуночи разговоры за столом утихли, и вечеринка сменила формат.
Среди гостей были бизнесмены, учёные, художники. Чтобы поздравить Гуань Хэна с защитой острова, они привезли тщательно отобранные — или созданные своими руками — подарки.
Они играли на музыкальных инструментах, танцевали, переходили из комнаты в комнату на первом этаже, любуясь коллекциями Гуань Хэна или рассказывая о дарах, преподнесённых ему в прошлом.
В мастерской один из гостей остановился перед портретом на мольберте. Посмотрел внимательно и вдруг сказал:
— А я его видел.
На портрете был изображён юноша. Миндалевидные глаза, уголки чуть опущены — взгляд верный и чистый. Лицо тонкое, изящное, полное юношеской неопытности. И в то же время из-за покрасневших глаз и лёгкой печали в нём читалось упрямство.
Гуань Хэн стоял рядом и тоже смотрел на картину. Лицо его было непроницаемым.
Спутница гостя подошла и взяла его под руку:
— Где ты его видел?
— Он приходил к нам в консерваторию на экзамен, — ответил гость. Он был музыкантом, одержимым своим искусством уже не одну сотню лет, и сейчас преподавал в Суцзинской консерватории. — Я его хорошо запомнил.
Его спутница была не просто донором — её кровь идеально подходила ему, позволяя свободно передвигаться днём.
Ради неё он, возможно, задержится в Суцзине на несколько лет, но рано или поздно всё равно уедет. Их отношения были лёгкими.
— Хорошо запомнил? — спросил Гуань Хэн. — Чем же?
— Он особенный. Парень со своими идеями, — объяснил гость. — На творческом испытании от абитуриентов требуют представить визуальный концепт к композиции. Многие приносят видео или презентации. У него не было ничего — он просто на словах описал образ. В день собеседования его новая мелодия нас всех устроила, но мы решили дать дополнительное задание — проверить, как он импровизирует. И вторая композиция оказалась ещё поразительнее.
Заметив интерес Гуань Хэна, гость замолк на секунду и спросил:
— А что? Это кто-то из детей семьи Гуань?
Гуань Хэн ответил с лёгкой небрежностью:
— Нет. Просто случайно встреченный мальчик.
И добавил:
— Действительно, особенный.
— Да, — подхватил гость. — Потом другой преподаватель даже подумывал купить у него ту композицию. До сих пор помню название: «Чжао-чжао». Сказал, что это значит «яркий, сияющий». Странно, правда?
— Угу, — кивнул Гуань Хэн. — Очень странно.
Вот, значит, как. Та самая мелодия, которую он слышал. И название, которое он сам же ей и дал.
— Он сказал, что написал её для человека, который ему нравится, — продолжал гость. — А его визуальный концепт — это тот человек, стоящий в лучах солнца. Он сказал: «Я хочу, чтобы этот человек мог наслаждаться солнцем и всегда сиял...»
Гость осёкся. Кажется, до него дошло.
Все трое, стоявшие перед портретом, замолчали.
Что это значило — объяснять не требовалось.
Гуань Хэн подумал: он не ошибся в оценке.
Не понадобилось даже, чтобы Лу Цяньцюэ связывался со старым знакомым. Нин Цюянь прошёл сам — для него это и правда было не сложно.
Только Гуань Хэн и понятия не имел, что эта мелодия была написана для него.
Вечеринка завершилась перед самым рассветом.
Гости разъезжались один за другим, и особняк, на одну ночь вспыхнувший шумной жизнью, снова опустел.
В спальне на третьем этаже, за двустворчатыми дверями, пышным цветом цвела сине-фиолетовая гортензия «Бесконечное лето».
Тщательный уход значительно продлил её цветение.
Гуань Хэн опустил глаза и кончиком пальца мягко коснулся её плотного соцветия.
В ноябре на остров Ду выпал первый снег.
А в тысяче километров от него, в Суцзине, пошёл ледяной дождь.
http://bllate.org/book/17881/1711494
Готово: