Жидкость скользнула в рот, оставив на бледных губах яркий, режущий глаз алый след.
Бледные, почти прозрачные пальцы лениво обхватывали ножку бокала. Движения — нарочито медленные, словно он намеренно растягивал процесс.
Нин Цюянь старался не смотреть в ту сторону, но был уверен: Гуань Хэн делает это нарочно.
Существо, прятавшееся под покровом ночи, больше не скрывало истинного себя. Оно обнажало свою природу перед слабым человеком, которому не следовало быть таким любопытным, — приоткрывая ещё одну завесу тьмы.
Лишь когда Нин Цюянь тоже закончил ужин, Гуань Хэн — почти одновременно с тем, как тот отложил приборы — поставил бокал с остатками алой плёнки на стенках.
— Чем ты сегодня занимался? — спросил Гуань Хэн. — Почему не поднялся собирать пазл?
— ...Забыл, — выдавил Нин Цюянь.
Гуань Хэн не упрекал — просто констатировал:
— Ты сильно отстал от графика. Уверен, что закончишь?
Нин Цюянь уже не хотел заканчивать.
Записку «не трогайте» оставил он, а теперь потерял интерес и саботировал процесс — тоже он. Люди легко загораются и быстро остывают: время-то не бесконечно. Нин Цюянь считал, что имеет право на лень.
К тому же для Гуань Хэна подобное наверняка — дело привычное.
Но Гуань Хэну не нравилось, когда бросают на полпути.
— Поднимайся, продолжай, — ровно распорядился он.
И Нин Цюянь пошёл за ним — на третий этаж, в комнату для пазлов.
Всё осталось ровно так, как он бросил в прошлый раз. Даже кучки перерытых деталей лежали в том же хаосе — значит, сюда никто не заходил.
Гуань Хэн сбросил обувь, босиком прошёл по ковру и сел на пол. Увидев, что Нин Цюянь стоит, коротко бросил:
— Садись.
Нин Цюянь помнил всё, что произошло, когда они были здесь в последний раз. Как он по-дурацки начал расстёгиваться перед Гуань Хэном.
Но отказать было невозможно. Он послушно сел рядом.
И, стиснув зубы, принялся перебирать детали.
Шуршание заполнило комнату. Поначалу оба молчали.
Минут через десять-пятнадцать Гуань Хэн заговорил:
— В прошлый раз я, пожалуй, перегнул.
Нин Цюянь изумлённо повернулся — и встретился с ним взглядом.
Тёмные, как омут, глаза — спокойны, без ряби. Длинный, приподнятый к вискам разрез — всегда холодный. Раньше Нин Цюянь принимал это за характер; теперь знал: это отстранённость существа, пережившего столетия. Взгляд сверху вниз — старшего на младшего.
— Прости, — сказал Гуань Хэн, глядя на него. — Но если бы пришлось повторить — я поступил бы так же.
У Нин Цюяня загорелись уши. Он перевёл взгляд на пазл:
— Вам... вам не за что извиняться. Я понимаю — вы сделали это ради моей безопасности.
Ради безопасности своего донора.
Как живой донор, представляющий для Гуань Хэна особую ценность, — он понимал.
К тому же... не считая этого раза, оставалось всего две встречи. Нин Цюянь не видел смысла ворошить прошлое.
Гуань Хэн нашёл очередную верную деталь.
Для него это, казалось, не составляло труда.
— Ты накупил много книг. Пересмотрел фильмов, — продолжил Гуань Хэн. — Что удалось узнать?
Нин Цюянь замер. Откуда Гуань Хэн знает, чем он занимался дома?
Неужели, помимо охраны, Гуань Хэн контролирует и его повседневную жизнь?
Тогда весь этот месяц — потеря аппетита, ночи напролёт за хоррором, лежание пластом, романы и фильмы, поход с гитарой в парк... Гуань Хэн знал обо всём.
Включая бесконечные строчки с его именем на бумаге...
Никакой приватности.
Гуань Хэн и не думал это скрывать. Он уже искал следующую деталь:
— Расскажи.
Нин Цюянь готов был провалиться сквозь пол:
— Ничего толком не узнал. На вас... мало что похоже. Я не могу отличить выдумку от того, что основано на фактах.
— Всё просто. — Гуань Хэн небрежно назвал несколько фильмов и книг — все из тех, что Нин Цюянь смотрел и читал. — Это человеческое искусство, основанное на воображении о вампирах.
Вампиры.
Впервые это слово прозвучало между ними вслух.
У Нин Цюяня пропустило два удара. Гуань Хэн произнёс его спокойно и естественно.
— А вот эти два, — Гуань Хэн назвал ещё два фильма, — написаны нашими сородичами.
Нин Цюянь вздрогнул.
— В основе любого явления лежит хотя бы крупица правды, — продолжал Гуань Хэн. — За исключением твоей «Земли мертвецов».
Нин Цюяню было не до игры. Переварив информацию, он спросил:
— Значит, кроме вас и Лу Цяньцюэ, в мире... много ваших сородичей?
— Насколько мне известно — да, — ответил Гуань Хэн. — Но я знаком не со всеми. Лу Цяньцюэ знает больше.
Любопытство пересилило страх. Нин Цюянь не удержался:
— Значит, сюжеты тех двух фильмов — правда?
Гуань Хэн посмотрел на него сверху:
— Нет.
У Нин Цюяня были круглые, как у щенка, глаза, в которых легко читалась наивность:
— Но ведь сценарии писали сами вампиры — и всё равно неправда?
— По крайней мере в главном — нет. — Гуань Хэн помолчал. — Мы не можем погибнуть от солнечного света.
Нин Цюянь был потрясён до основания.
Вампиры не гибнут от солнца — это ломало все его представления.
Подождите...
Если солнце им не опасно, зачем тогда весь этот дом наглухо законопачен днём?
Но на этом Гуань Хэн остановился:
— В прошлый раз я предлагал тебе спрашивать. Можешь обращаться напрямую ко мне.
А не искать самому.
Потому что без разрешения Гуань Хэна ответов ему не получить.
Нин Цюянь понял посыл. По спине прошёл холодок.
Он снова не выполнил обещание быть «послушным».
Это был заранее спланированный разговор.
Любопытство взвинчено до предела, а тот, кто может ответить, — рядом.
У Нин Цюяня были сотни вопросов. Гуань Хэн уже давал ему шанс — а он отказался и провёл целый месяц в мучениях.
Непослушание влечёт наказание.
Теперь, как бы Нин Цюянь ни хотел знать, Гуань Хэн не заговорит первым.
Атмосфера снова сгустилась.
Нин Цюянь собрал ещё несколько фрагментов — и упёрся в стену: следующая деталь никак не находилась.
Гуань Хэн не помогал. Сам тоже перестал собирать.
При его росте и телосложении его присутствие ощущалось остро. Нин Цюянь постепенно уловил нечто важное: он не чувствовал дыхания Гуань Хэна.
Как загадочная статуя. Как ночное хладнокровное существо.
Настолько могущественное, что стоит на вершине пищевой цепи. Стоит ему захотеть — и он бесшумно, мгновенно вскроет горло любой добыче.
Зная, что Гуань Хэн наблюдает за ним, Нин Цюянь со страхом обнаружил...
...что погружён в это с головой.
Он хотел приезжать на остров Ду, хотел быть рядом с Гуань Хэном. Как бы ни сопротивлялся рассудок — сердце не могло отвергнуть ничего, что связано с Гуань Хэном. Даже если бы тот прямо сейчас бросился и вонзил клыки в его артерию — он бы принял это.
Быть может, такова его судьба.
— Иди сюда.
Гуань Хэн снова заговорил.
Между ними было некоторое расстояние — не слишком большое.
Нин Цюянь отложил хаотичную горсть деталей.
На нём было утреннее молочно-белое худи; в свете ламп его кожа казалась тёплой — совсем не такой, как у Гуань Хэна.
Когда он подвинулся, Гуань Хэн наконец озвучил цель сегодняшнего вечера:
— Ты всё ещё боишься меня?
Нин Цюянь сидел по-турецки.
Гуань Хэн — даже сидя — был чуть выше. Его прямой, пронизывающий взгляд изучал Нин Цюяня; тот не знал, выдаёт ли его лицо то, что творится внутри. Соврать он не мог.
— ...Боюсь, — признался он.
— Почему?
— ...Я вас не знаю.
И тут Гуань Хэн похвалил его:
— Хороший мальчик.
Лицо Нин Цюяня вспыхнуло.
Гуань Хэн впервые протянул руку.
Как тогда, когда Нин Цюянь заблудился и впервые позвонил ему, — их отношения изначально строились на обмене: доверие — за щедрость.
Пока действует контракт, Нин Цюянь обещал отдать Гуань Хэну всё — тело, поступки, мысли. Выполняй обещание — и Гуань Хэн будет давать безусловно все.
Наконец-то Нин Цюянь это понял.
Длинные волосы Гуань Хэна заложены за уши. Он выполнил просьбу:
— Хорошо. Ты можешь задавать мне по одному вопросу в день.
— Каждый день? — У Нин Цюяня округлились глаза.
— Если считаешь, что это слишком много — можем сократить.
— Нет! — выпалил Нин Цюянь. — Не нужно!
Гуань Хэн, похоже, нашёл его реакцию забавной. Правый локоть — на согнутом колене; полы халата сдвинулись, обнажив такие же бледные ступни.
Поза — расслабленная, с оттенком снисходительности.
— Сегодняшний вопрос — задавай.
http://bllate.org/book/17881/1710978
Готово:
