Готовый перевод The Charming School Heartthrob / Школьный красавчик очарователен и мил: Глава 8

Е Цинъян изобразил на лице полнейшее недоумение:

— Да я просто уснуть не могу, вот и репетирую.

— Ты посреди ночи репетировать удумал! Ты вообще в своем уме?! — накинулась на него Ван Хуэй.

Е Цинъян обиженно сказал:

— Но ведь в другое время вы все бодрствуете, мне как-то неловко вас беспокоить. А сейчас вы как раз легли спать. К тому же мне так холодно, что сон не идет, вот я и решил немного попрактиковаться в вокале.

Говоря это, он не забывал преданно смотреть на Ван Хуэй:

— Сестрица, ты только не сердись. Я ведь ради конкурса репетирую. Если я выиграю и получу денежный приз, то обязательно куплю тебе какую-нибудь помаду или духи.

— Ничего мне от тебя не надо, — Ван Хуэй раздраженно погладила свой живот. — Я только-только с трудом уснула! Хватит, а ну вали обратно спать! Псих ненормальный, посреди ночи песни орать… Ты что, безмозглый?!

— Но мне правда холодно, — Е Цинъян сиротливо опустил голову. — Учитель говорил, что в эти дни холодный атмосферный фронт движется на север, поэтому разница температур между днем и ночью огромная. Я сплю на балконе совсем один, одеяло тонкое, у меня от холода сна ни в одном глазу.

И, не долго думая, он тут же затянул новую песню:

Холодный ледяной дождь хлещет меня по лицу!

Горячие слезы смешались воедино с ледяным ливнем…

Краски перед глазами внезапно померкли,

Твой силуэт безжалостно бродит рядом.

Ты, словно палач, предала меня,

Мое сердце будто жестоко пронзили штыком!

Любовь на краю обрыва —

Кто согласится принять эту самую болезненную случайность?..

(«Холодный ледяной дождь...» — строки из супер-хита «冰雨» («Ледяной дождь») гонконгского певца и актера Энди Лау (刘德华), выпущенного в 1997 году.)

Ван Хуэй: «…»

Тут подала голос Е Хун:

— Да где там холодно? Ты же парень, чего ты из себя такую неженку строишь? Живо марш в постель!

— Не могу уснуть, — жалобно протянул Е Цинъян. — В книге написано: чтобы не замерзнуть, надо двигаться. Так что какой тут сон? Вставайте, погнали веселится!

С этими словами Е Цинъян отвесил Ван Хуэй галантный поклон и пригласил на танец:

— Ну же, давайте вместе нарисуем дракона слева!

Затем он резко повернулся в сторону Е Хун и ее мужа:

— А справа вместе нарисуем радугу!

(«Слева рисуем дракона, а справа — радугу» — прямая цитата из мега-хита «野狼Disco» («Дикое диско» / «Wild Wolf Disco») рэпера Gem (董宝石), который в 2019–2020 годах взорвал китайский интернет и TikTok (Douyin). Описанные движения рук стали вирусным танцевальным трендом.)

Ван Хуэй: «…»

Е Хун: «…»

Муж Е Хун: «…»

Видя их полностью ошарашенные лица, Е Цинъян поймал кураж и завел еще более яростный мотив, прыгая и распевая в рупор:

Я вообще не чувствую усталости!

Я готов танцевать еще три дня и три ночи!

Мое сердце сейчас такое легкое, словно я могу взлететь!

O. K. O. K. вливайся в наши ряды!

No. K. No. K. танцуем с утра до ночи!

Always Always, счастье не обманет!

No Way No Way, никто даже не думайте отказывать!

Глубокой ночью три дня и три ночи, танцуем без остановки!

(«Три дня и три ночи» («三天三夜») — суперпопулярный,танцевальный хит поп-дивы А-Мей (张惠妹), выпущенный в 1999 году.)

Е Хун не выдержала. Она с кулаками бросилась на него:

— Я тебе устрою «вообще не чувствую усталости»! Я тебе покажу «танцуем с утра до ночи»! Я тебе дам нарушать наш покой! Да когда ж ты уже уймешься, паразит?!

Е Цинъян виртуозно и совершенно спокойно уворачивался от ее выпадов, при этом намеренно продолжая подливать масла в огонь:

— O. K. O. K. вливайся в наши ряды! No. K. No. K. танцуем с утра до ночи!

Е Хун от такой наглости так разозлилась, что у нее даже сердце забилось чаще, но, как ни старалась, она никак не могла его поразить. Вспыхнув гневом, она схватила метлу и замахнулась на него.

Е Цинъян действовал хладнокровно: в одно мгновение он запрыгнул прямо на стеклянный журнальный столик.

У Е Хун от этой картины чуть сердце не остановилось.

— А ну слезай оттуда!

Е Цинъян шутливо погрозил ей пальцем прямо в рупор:

— No Way No Way, никто даже не думайте отказывать!

Е Хун замахнулась на него метлой; раздался громкий «бах», и стеклянный журнальный столик чуть не разбился, а фрукты в вазе на столе мгновенно разлетелись в стороны.

Е Цинъян ловко перемахнул на диван и принялся нарочно скакать на пружинах, продолжая провоцировать тетку:

— Глубокой ночью три дня и три ночи, танцуем без остановки!

Е Хун окончательно сошла с ума от ярости. Она начала вслепую размахивать веником, круша всё вокруг, так что ее муж, Ван Юэ, испугавшись погрома, подскочил и обхватил её сзади:

— Сяо Хун, прекрати! Положи веник, так нельзя!

Пока они боролись, Е Цинъян, совершая свои гибкие пируэты, подскочил к двери спальни Е Хун, рыбкой скользнул внутрь и моментально запер дверь на замок изнутри.

Е Хун и Ван Юэ даже глазом моргнуть не успели.

А парень уже с комфортом развалился на огромной кровати Е Хун. С удовольствием потянувшись всем телом, он поднес к губам рупор и прокричал:

— Тетушка, я был не прав! Я больше никогда так не буду! Пожалуйста, не бей меня, я уже ложусь спать!

Тон его был до такой степени искренним, проникновенным и преисполненным раскаяния, что в нем даже слышались нотки детского испуга и сиротской беззащитности.

Е Хун в ярости принялась колотить в дверь кулаками:

— Открывай! А ну открой мне дверь! Я сегодня всыплю тебе как следует, ты забудешь, как тебя зовут!

Е Цинъян зажмурился и лениво бросил сквозь зубы:

— Не открою, я боюсь, что вы меня отлупите. Тетушка, вы только потише стучите. Если дверь сломаете, ремонт ведь тоже денег стоит.

Е Хун: «…»

Она занесла ногу, собираясь с разбегу выбить дверь, но тут же замерла. Это ведь её собственная спальня. Если она разнесет косяк, то сама же останется в дураках и пострадает финансово.

Скрежеща зубами от бессильной злобы, она попыталась сменить тактику и заговорила ласковым, но фальшивым голосом:

— Ну ладно тебе, выходи. Тетя тебя не тронет. Ты же дверь запер, как мы с дядей спать-то будем?

Е Цинъян продолжил откровенно валять дурака:

— Все равно боюсь… Тетушка, вы можете пока пойти поспать на моей кровати. Я так устал, я спатеньки, спокойной ночи, тетя.

Сказав это, он легким движением выключил рупор, вставил в уши наушники и под звуки успокаивающей, мирной мелодии плавно закрыл глаза.

Е Хун еще какое-то время пыталась до него докричаться, но, поняв, что ответа не дождется, снова начала яростно барабанить по дереву.

Тут уже не выдержала Ван Хуэй. Она раздраженно прикрикнула:

— Да хватит уже стучать! Из-за твоего грохота у меня ребенок в животе сейчас проснется! И так посреди ночи устроили тут дурдом. Раз уж так вышло — завязывай. Идите с папой на балкон спать, а я к себе.

Е Хун ошарашенно посмотрела на дочь, а затем перевела взгляд на балкон:

— Как это — туда? Как мы с твоим отцом там поместимся? Я вообще-то пытаюсь нашу спальню вернуть!

— Ну так у тебя явно ничего не получается! — Ван Хуэй смерила мать презрительным взглядом. — Если ты такая крутая, пойди и вышвырни его из своей комнаты за шкирку. А раз кишка тонка — топай на балкон. Если ты не хочешь спать, то я лично хочу.

Договорив, она с глубоким отвращением посмотрела на запертую дверь родительской спальни. Мысль о том, что этот придурок Е Цинъян испортил ей ночь и заставил проснуться, дико ее бесила.

— Никому не нужный мусор… — брезгливо сплюнула Ван Хуэй. — И почему только, когда его предки сдохли, они его с собой на тот свет не прихватили? Живет тут только ради того, чтобы людям жизнь портить. Сдох бы вместе с ними, всем бы проще было, хоть бы людей не обременял.

Высказав это пренебрежительное напутствие, она вернулась к себе и с грохотом захлопнула дверь.

Е Хун растерянно повернулась к мужу. Ван Юэ тяжело вздохнул и примирительно сказал:

— Ладно, давай перебьемся как-нибудь одну ночь, все равно других вариантов нет.

— Вот сам иди и перебивайся, а я туда не полезу.

С этими словами Е Хун демонстративно улеглась прямо на диван в гостиной, покрепче обняв декоративную подушку: — Я буду спать здесь.

Ван Юэ не стал с ней спорить. Ему ничего не оставалось, кроме как пойти на балкон, забрать оттуда тонкое одеяло Е Цинъяна, притащить его в гостиную и устроиться на диване с женой.

Е Хун смотрела на журнальный столик, на котором все еще красовались отчетливые грязные отпечатки чужих ног, на раздавленные и размазанные по полу мандарины… А ведь этот мелкий гаденыш еще и по дивану вовсю прыгал! Плюс ее новая бутылка масла, плюс ее три несчастных помидора…

От этой череды невосполнимых потерь на Е Хун навалилась такая вселенская скорбь, что она не выдержала и тихонько разрыдалась.

— За что мне всё это?.. Каких делов я натворила в прошлой жизни, что мне досталось такое наказание?!

Ван Юэ вяло похлопал ее по плечу:

— Давай спи уже.

Чем больше Е Хун думала о произошедшем, тем сильнее в ней закипала обида. Она резко выпрямилась, размазывая слезы, решительным шагом направилась на балкон, схватила школьный рюкзак Е Цинъяна, вытащила оттуда первые попавшиеся две рабочие тетради и принялась с остервенением рвать их в клочья.

Ван Юэ поспешил перехватить ее руки:

— Ты зачем его учебники рвешь?

— Мне пар нужно выпустить! — в ярости прошипела Е Хун.

— Ну ладно, порвала парочку и хватит. Если ты все уничтожишь, у него ведь денег нет, новые он купить не сможет. Когда в школу вызовут родителей разбираться, нам же самим придется тащиться. Тебе охота время терять?

Услышав это, Е Хун почувствовала, как ее накрывает еще большая волна депрессии.

— Господи, ну за какие грехи мне попалось это несносное мелкое животное?!

Ван Юэ кое-как уговорил её успокоиться и уложил обратно.

Е Хун окинула взглядом разгромленную гостиную. Чем дольше она на это смотрела, тем сильнее у нее дергался глаз. В итоге она не выдержала, поднялась, взяла веник с шваброй и принялась за уборку. Только наведя марафет, она наконец-то окончательно легла.

Ей было невыносимо обидно за себя. Обняв подушку, она еще долго беззвучно плакала в темноте, пока наконец истощенный слезами организм не погрузился в сон.

А в это время в теплой и уютной спальне Е Цинъян уже досматривал свой первый красочный сон.

http://bllate.org/book/17838/1703261