Готовый перевод The Charming School Heartthrob / Школьный красавчик очарователен и мил: Глава 9

На следующий день Е Цинъян проснулся, когда на часах было уже начало одиннадцатого.

К этому времени семейство Е Хун в полном составе давно разбрелось по своим работам.

Взглянув на экран телефона, парень обнаружил несколько пропущенных вызовов от классного руководителя. Он сразу догадался: раз уж он не явился на уроки, учитель явно хотел прояснить ситуацию и узнать, что стряслось.

Е Цинъян немного подумал, нажал кнопку вызова и, не дав классному руководителю вставить ни слова, пошел в упреждающую атаку.

Он заговорил дрожащим голосом, то и дело срываясь на плач, осторожно и робко. Словом, в его интонациях драма смешалась с трагедией, а вселенская скорбь — с невыносимой душевной мукой!

— Простите ради бога, учитель! Я только сейчас увидел ваши звонки. У моей тетушки среди ночи внезапно приключился острый аппендицит. Она от дикой боли по полу каталась — буквально туда-сюда, туда-сюда, я так перепугался! Дядя еще от вчерашнего хмеля не отошел, сестра беременна... Тетя в слезах кричала, что помирает, умоляла отвезти её в больницу. Я в такой панике и спешке сопровождал её, что только сейчас появилось время в телефон заглянуть. Вы не волнуйтесь, как только я всё урегулирую и устрою в палате, сразу после обеда приеду в школу на занятия.

Классный руководитель, услышав его едва не рыдающий голос, поспешил успокоить парня:

— Ничего-ничего, первым делом позаботься о тете. Я просто увидел, что тебя нет за партой, вот и решил набрать разузнать. Все в порядке, не переживай.

— Спасибо большое, учитель. Извините, что заставил вас волноваться.

— Пустяки. Ты давай, ухаживай там за тетей. Если и после обеда не сможешь вырваться, просто набери меня еще раз.

— Хорошо, — скорбным эхом отозвался Е Цинъян.

Учитель выразил ему еще пару слов соболезнования и поддержки, после чего повесил трубку.

Е Цинъян сунул телефон обратно в карман, хорошенько потянулся, помассировал лицо руками, мгновенно сбросил маску страдальца и примерил совершенно другое выражение лица. Только после этого он лениво и не спеша сполз с кровати, оделся и вышел из комнаты.

Выходя в коридор, Е Цинъян на всякий случай осторожно проверил обстановку, дабы окончательно убедиться, что Е Хун дома нет, и лишь тогда вальяжно зашагал вперед.

Он заглянул в ванную, умылся, почистил зубы и направился на кухню в поисках какого-нибудь подножного корма. Однако, дойдя до места, обнаружил, что кухонная дверь наглухо закрыта.

Прямо по центру Е Хун налепила записку: «Хрен тебе с маслом, а не еда!»

Е Цинъян с абсолютно невозмутимым видом сорвал бумажку с двери и спрятал в карман — пригодится в будущем, чтобы лишний раз попортить тетке нервы.

Он толкнул дверь рукой, но та оказалась заперта на ключ.

Что ж, в таком случае пусть не обижается на его тяжелую ногу!

Е Цинъян уже занес ногу, готовясь с размаху выбить преграду, но в самый последний миг перед ударом ему в голову пришла одна мысль.

Он опустил ногу, развернулся и побежал в комнату Е Хун, где быстро отыскал в вещах очень тонкую черную невидимку для волос.

Е Цинъян распрямил заколку, превратив её в тонкую проволочку, и аккуратно вставил в замочную скважину.

Когда он был маленьким, случилась история: он забыл ключи и не мог попасть домой, поэтому сидел под дверью и ждал отца.

Когда отец пришел, выяснилось, что тот тоже оставил ключи внутри. Отец и сын застыли перед дверью, растерянно переглядываясь, — два сапога пара, оба в полном ступоре.

И как раз в тот момент, когда Е Цинъян уже собирался включить режим жесткого сарказма и высмеять родителя, отец внезапно велел ему сходить к соседской девочке и одолжить тонкую черную шпильку-невидимку. Отец разогнул её, вставил в замок, поковырялся там пару секунд — и дверь со щелчком отворилась.

— Хочешь научу? — с улыбкой спросил тогда отец.

У Е Цинъяна глаза загорелись, он закивал головой как заведенный, не забыв, правда, подколоть батю:

— И откуда у тебя такие таланты? Не знал бы я, что ты в молодости в армии служил, то подумал бы — вылитый бандит.

Отец тогда невозмутимо парировал:

— Это называется тактическая гибкость и смекалка. Если ты даже замок вскрыть не умеешь, как собираешься проникать в тыл врага для сбора разведданных?

Е Цинъян тогда сильно засомневался в армейском происхождении этого навыка, но это не помешало ему моментально освоить полезное ремесло.

Кто бы мог подумать, что эта сноровка пригодится ему именно сейчас! Е Цинъян прищелкнул языком, и в его голове за долю секунды созрел идеальный план, как сегодня вечером довести Е Хун до белого каления!

Спустя минуту замок поддался, и кухонная дверь распахнулась.

Кухня у семейства Е была довольно тесной, поэтому ради экономии пространства холодильник вынесли за её пределы.

Е Цинъян вышел из кухни, спрятал заколку в карман и подошел к холодильнику.

Распахнув дверцу, он обнаружил, что внутри сиротливо лежат лишь кое-какие овощи, ветчина, сырые яйца и немного замороженных полуфабрикатов для горячего супа— всякие крабовые палочки да мясные шарики.

В доме не было ни кусочка хлеба, не говоря уже о йогуртах.

Впрочем, парень особо не расстроился. Он взял ветчину, пару яиц, вернулся на кухню, перерыл все шкафы и на самой верхней полке обнаружил две большие пачки лапши быстрого приготовления.

Е Цинъян сварил себе шикарный рамен, щедро добавив туда ветчину и оба яйца.

Покончив с завтраком, он раздобыл огромный пакет и сгреб туда всю оставшуюся сухую лапшу.

Пользуясь тем, что времени до выхода еще вагон, он прямо в кастрюле отварил приличную порцию яиц, креветочных шариков, рыбного тофу и крабовых палочек. Тщательно упаковал всё это добро по пищевым пакетам и тоже сложил в общую кучу.

Захлопывая холодильник, он ловким воровским движением прихватил и последнюю упаковку сосисок, засунув её на самое дно своего мешка.

Припасы на случай затяжной войны были собраны, можно выдвигаться. Е Цинъян отряхнул ладони и пошел на балкон, чтобы забрать свой школьный рюкзак.

И тут он увидел, что две его рабочие тетради разорваны в клочья.

Даже гадать не нужно — дело рук Е Хун.

Но поскольку он и так не собирался делать эти дурацкие домашние задания, его это ни капли не задело.

Е Цинъян уже занес руку, чтобы смести обрывки в мусорное ведро, но перед самым броском его осенила гениальная идея. Он достал чистый пластиковый пакет и аккуратно собрал все клочки бумаги до единого.

Это же неопровержимые улики!

Когда он официально достигнет совершеннолетия и начнет процесс по возвращению этой квартиры себе, все эти разорванные тетради станут мощнейшим вещественным доказательством его страданий, с помощью которых он выставит Е Хун на улицу и заставит всех вокруг сочувствовать ему!

На самом деле Е Цинъян совершенно не спешил судиться с теткой за недвижимость прямо сейчас.

Этому телу еще не исполнилось 18 лет, к тому же отец прежнего владельца перед смертью оставил официальное завещание.

В документе черным по белому было написано, что Е Хун является законным опекуном «Е Цинъяна», и до тех пор, пока парень не станет совершеннолетним, квартира временно переходит под ее управление.

Е Хун не имела права продавать или закладывать жилье, но имела полное право в нем проживать.

И только по достижении «Е Цинъянем» 18-летнего возраста право собственности официально и окончательно переходило к нему.

Когда отец писал это завещание, он просто переживал, что его сын еще слишком мал и глуп, не понимает истинной ценности недвижимости.

Вдруг парня обведет вокруг пальца какой-нибудь мошенник, и тот сдуру продаст крышу над головой? Тогда его дальнейшая жизнь превратится в ад.

Поэтому мужчина искренне надеялся, что его родная сестра присмотрит за мальчиком и убережет семейное гнездо.

Он думал, что к моменту совершеннолетия сын наберется ума, повзрослеет и тогда сможет полноценно распоряжаться своей судьбой.

Увы, несчастный отец даже в страшном сне не мог представить, что сестра, которой он так слепо доверял, окажется безжалостной и лицемерной тварью в человеческом обличье.

Е Цинъян не хотел ввязываться в судебные тяжбы по поводу недвижимости до своего 18-летия. Суды — дело крайне затяжное. Не ровен час, он быстрее отпразднует совершеннолетие, чем юристы закончат бумажную волокиту.

К тому же на руках у Е Хун было законное завещание, так что даже в суде его шансы на мгновенную победу были крайне туманными.

Е Хун ведь не избивала «Е Цинъяна» физически и не морила голодом под протокол. Она уничтожала его морально: постоянные словесные нападки, психологический натиск и токсичная атмосфера.

Такое домашнее насилие невероятно сложно доказать в суде, да и приговор по таким делам выносится неохотно. А значит, гораздо эффективнее применить старую добрую тактику: отплатить ей той же монетой, обратив её же методы против нее самой.

Он обязательно вернет законную квартиру прежнего владельца. И не только квартиру — те пятьдесят с лишним тысяч юаней, которые родители оставили сыну на сберкнижке, а также компенсацию за все годы унижений и издевательств он потребует с этой семейки до последнего фэня.

Все равно делать ему особо нечего, нагрузка в одиннадцатом классе для его уровня — сущие пустяки, так почему бы не использовать это время, чтобы хорошенько размять кости и навести порядок?

Е Цинъян припрятал пакет с обрывками тетрадей поглубже в шкаф, закинул рюкзак за плечи, подхватил пакет с добытыми продуктами и вышел из дома.

Доехав на автобусе до школьного квартала, он немного прошелся по улице и совершенно случайно наткнулся на вывеску ломбарда, скупающего золотые изделия.

Е Цинъян решительно шагнул внутрь, достал из кармана золотую сережку, которую прихватил во время вчерашней «уборки», и спросил оценщика:

— Принимаете?

Хозяин лавки мельком глянул на изделие и кивнул:

— Принимаю.

В таких крошечных частных лавках закупочные цены на золото обычно безбожно занижают.

Е Цинъян посмотрел на предложенную сумму и подумал, что раз уж это его самый первый стартовый капитал в новом мире, надо выжать из него максимум. Он мгновенно состряпал скорбную мину и прямо у прилавка залился горючими слезами, на ходу сочиняя душераздирающую историю:

Мол, его родной дядя подцепил неизлечимую смертельную болезнь, несчастная тетушка распродала всё имущество до последней нитки, и в итоге ей пришлось нести в ломбард свои обручальные серьги, с которыми они венчались.

Сердце племянника не выдержало такой драмы, но поскольку его собственные финансы пели романсы, он смог втайне от тети выкупить обратно только одну сережку, лелея надежду когда-нибудь вернуть её в семью.

— Но кто бы мог подумать! — Е Цинъян картинно зарыдал, пустив слезу. — Дяде так и не стало лучше! Моя бедная тетушка, чтобы спасти любимого мужа, теперь ходит сдавать кровь за деньги! Она буквально продает себя по каплям!

Хозяин лавки: «!!!»

Е Цинъян смотрел на него затуманенным от слез взором, прижимал руку к сердцу в лучших традициях китайской оперы и являл собой саму квинтэссенцию скорби и нищеты.

— Я больше не могу на это смотреть! Но у меня нет денег, чтобы хоть как-то ей помочь! Я безумно хотел сохранить эту сережку как символ их чистой, трагичной любви, но я просто не имею права сидеть сложа руки, пока тетя убивает себя на донорских пунктах. Поэтому я вынужден продать её.

— Я предал доверие своей тетушки!

Договорив эту тираду, он разрыдался в три ручья. Крупные слезы одна за другой с глухим стуком падали на стеклянный прилавок... и прямо в израненную душу растроганного лавочника.

Владелец магазина не выдержал, украдкой смахнул набежавшую слезу и принялся горячо утешать парня:

— Мальчик мой, ну что ты такое говоришь? Не кори себя, ты замечательный, благородный ребенок. Твоя тетя обязательно всё поймет и не станет осуждать тебя.

— Давай сделаем так. По весу эта сережка тянет максимум на 235 юаней. Но раз уж у вас в семье такое страшное горе, я выдам тебе ровно 300 юаней. И дай бог твоему дяде поправиться как можно скорее.

Е Цинъян для вида замахал руками, отказываясь:

— Ну что вы, это слишком много! Как я могу взять у вас лишнее? Вам ведь тоже семью кормить надо, бизнес сейчас у всех тяжелый. Давайте сойдемся на 260 юанях, и я буду вам по гроб жизни благодарен.

В конце концов, это бизнес, всем сейчас непросто. Е Цинъян просто хотел получить за золото честную цену и не оказаться в дураках, но грабить доверчивого лавочника за счет своих актерских талантов в его планы тоже не входило.

— Никаких возражений, — вздохнул хозяин лавки. — Бери-бери. В худшем случае я просто ничего не заработаю с этой сделки. Жизнь твоего дяди куда важнее этих бумажек.

Убедившись, что торговец не ушел в минус, Е Цинъян со спокойной совестью принял купюры и искренне поблагодарил:

— Спасибо вам огромное.

— Не за что, сынок, — мужчина снова тяжело вздохнул.

Получив на руки 300 юаней наличными, Е Цинъян мгновенно почувствовал, что его денежный поток улучшился.

По крайней мере, теперь он мог временно не прикасаться к тем деньгам, которые Лу Цзинчэн перевел ему вчера на электронный кошелек. Более того, у него появилась возможность прямо сейчас вернуть Лу Цзинчэню те несчастные 20 юаней, что он задолжал. В конце туннеля определенно забрезжил лучезарный свет надежды! Солнце его новой жизни наконец-то взошло!

С трудом сдерживая ликование, парень со слезами на глазах распрощался с добрым хозяином ломбарда и двинулся дальше в сторону школы.

Проходя мимо той самой закусочной, где они вчера ужинали с Лу Цзинчэнем, Е Цинъян завернул внутрь.

После недолгих, но ожесточенных торгов с владельцем заведения, он за внушительную сумму в 4 юаня приобрел десять пустых прозрачных пластиковых контейнеров для еды, к которым в качестве бесплатного бонуса прилагались десять пар одноразовых палочек и ложек.

Все приготовления были завершены, оставалось дождаться лишь попутного ветра.

Е Цинъян посмотрел на свои покупки и торжествующе улыбнулся.

Но в то время как Е Цинъян пребывал в превосходном расположении духа, Лу Цзинчэн находился на грани нервного срыва.

Он сидел за своей партой, бесцельно вертел в руках смартфон и каждые пять минут украдкой бросал взгляд на пустующее место Е Цинъяна.

Видя, что стул соседа сияет пустотой, Лу Цзинчэн весь день ходил с мрачной миной, и его насупленные брови не разглаживались ни на секунду.

Да что вообще происходит?

С какого перепугу этот придурок решил прогулять уроки?

Вчера вечером, когда он провожал его до дома, все ведь было абсолютно нормально, разве нет?

Почему же сегодня утром парень бесследно испарился?

Лу Цзинчэн был в полнейшем замешательстве.

Лу Цзинчэн безумно злился.

Твою мать, почему у него до сих пор нет даже номера телефона этого Е Цинъяна?!

Сам же вчера соловьем заливался, мол, давай будем друзьями. И раз уж вызвался в друзья, разве он не должен был первым делом на блюдечке принести свои контакты?!

От этой мысли Лу Цзинчэн разозлился еще сильнее!

Эта волна глухого раздражения и беспокойства преследовала его всю первую половину дня вплоть до самого окончания обеденного перерыва. Но стоило ему переступить порог класса и увидеть Е Цинъяна, который преспокойно дрых, развалившись на своей парте, как у Лу Цзинчэня с сердца тут же свалился огромный камень. Впрочем, облегчение моментально сменилось новой вспышкой ярости!

Спит он, вы только посмотрите на него!

Все утро отсутствовал, а теперь завалился дрыхнуть как ни в чем не бывало!

Он тут, понимаешь, все ногти сгрыз от беспокойства, все утро себе места не находил от тревоги, а этот виновник торжества и в ус не дует!

Все его переживания пошли коту под хвост!

Бессовестный! Эгоист!

Только и умеет, что дрыхнуть!

Лу Цзинчэн в ярости отвернулся к окну, решив больше не смотреть в ту сторону. С глаз долой — из сердца вон!

http://bllate.org/book/17838/1703267