Он так хорошо ко мне относится! Я не вернусь!
Чэнь Хайян разглядывал дом. Староват, но не лишён тепла и уюта.
В детстве они с Ши Юэ жили в доме-колодце, где в коридоре двоим не разойтись. И уже тогда он с жаром обещал: когда вырастет, купит большой особняк, купит огромную квартиру.
Ши Юэ был на два года младше и слушал, не понимая, как тот красочно расписывает блеск большого города.
Чэнь Хайян, заняв место старшего брата, считал своим долгом заботиться об этом белокожем красивом мальчике. Они выросли, разошлись по своим дорогам, связь стала реже, но та детская ответственность никуда не делась.
Он знал характер Ши Юэ: весь в тётю Мэй — не хочет обременять других.
О рабочих делах он и раньше редко рассказывал. Даже закрутившись до одури, никогда не жаловался. И Чэнь Хайян постепенно перестал спрашивать.
А потом от мамы узнал, что Ши Юэ уже очень давно не звонил. Забеспокоился до ужаса. Поехал на съёмную квартиру — хозяин сказал, что съехал месяц назад, даже залог не забрал. Приходила какая-то девушка, собрала вещи.
Так, по цепочке, он вышел на Ян Сыци.
Много раз приставал — она не говорила. Чэнь Хайян психанул и пригрозил полицией. Только тогда она рассказала, что с Ши Юэ.
Он отпросился в компании, сдал текущие дела и, сгорая от нетерпения, помчался в Юэган. Увидев Ши Юэ живым и невредимым, он наконец успокоился.
Но тут же заметил: Ши Юэ спутался с каким-то деревенщиной. Липнут друг к другу — странно всё это. Подозрительно.
У Чэнь Хайяна возникло чувство, что его домашнюю капусту подрыла чужая свинья.
Живёт в деревенской развалюхе — убого, без гроша. Сам старый, а туда же — крутого из себя строит. Сразу видно — бандит.
Чэнь Хайян сплюнул. И ещё гостем его назвал! Да они с Ши Юэ росли вместе, в одних штанах ходили! Какой он гость?!
Чтоб его!
Чем больше думал, тем злее становилось. Тем тоскливее.
Так нельзя. Надо думать, как увести его отсюда.
Пока он вёл мозговой штурм, он и не догадывался, что творилось на кухне.
Ши Юэ сказал, что пришёл помогать. Но на деле всё было как всегда: его усадили на миниатюрный табурет наблюдать. К воде не подпускают. Овощи перебирать не дают. Про нож и разделочную доску — и думать забудь.
Му Е снова стал прежним Му Е.
И Ши Юэ перестал чувствовать тревогу. Добро Му Е к нему он уже не смел подвергать сомнению. Когда-нибудь, если Му Е правда сочтёт его обузой, — пусть будет в тот день. Тогда и разберутся.
Он решил: Му Е хочет быть к нему добрым — он сам постарается быть ещё добрее. А не захочет с ним возиться — пусть будет как Му Е захочет.
Дрова потрескивали. Боясь, что Ши Юэ голоден, Му Е достал привезённые из соседнего города сладкие бобовые лепёшки и дал ему одну.
Ши Юэ обиделся:
— Дай мне побольше, я хочу и Хайяна угостить.
Му Е, у которого от Ши Юэ уже голова шла кругом, едва не забыл, что в доме гость. Он взял из пакета ещё горсть, положил на тарелку и велел Ши Юэ отнести.
Ши Юэ потянулся за тарелкой, но она не шелохнулась.
Му Е:
— Не воруй по дороге. Наешься сладкого — потом ужинать не будешь.
— Не буду воровать! — голос Ши Юэ звенел, как молот по гвоздю, но уголки губ опустились. «Меня за вора держат!»
Дойдя до двери, он оглянулся на Му Е:
— Я отнесу и сразу приду.
Му Е промолчал. Ни «да», ни «нет». Хотелось, конечно, чтобы тот был на глазах. Но этот Чэнь Хайян приехал к Ши Юэ явно с разговором. При нём им будет неловко.
— Не надо. Иди, прими своего «родного брата».
Ши Юэ, осторожно неся тарелку со сладостями, шагнул в комнату. И тут же Чэнь Хайян загадочно притянул его к себе и закрыл дверь с обратной стороны.
— Эй! Ты зачем дверь закрыл?
Лицо Чэнь Хайяна стало серьёзным. Прищурившись, он спросил:
— Что у тебя стряслось, что ты забился в такую дыру, куда даже птицы не гадят?
Ши Юэ отвёл взгляд и подтолкнул его к дивану:
— Ничего не стряслось. Просто захотелось пожить тут немного. Может, после Нового года и вернусь.
Чэнь Хайян холодно усмехнулся:
— Да слепой увидит, что ты врёшь. Если не хочешь или не можешь рассказать — ладно. Но ты не можешь вечно сидеть в таком месте. Вечером собери вещи. Завтра поедешь со мной обратно в город Аньси.
Ши Юэ тут же выпалил:
— Не хочу.
Ань Кан не найден. Деньги не возвращены. В город Аньси ему нельзя.
— Ты! — Чэнь Хайян поразился. Прежде Ши Юэ никогда таким не был. Месяц с небольшим — и у него уже крылья выросли! Он быстро переключился и зашёл с другой стороны: — Скоро Новый год. Моя мама ждёт тебя. Не увидит тебя — будет плакать. Тебе её не жалко?
При упоминании тёти Ши Юэ тут же покраснел глазами, но всё равно твёрдо покачал головой.
— Я чуть позже её навещу. Сейчас я не могу уехать.
— Даже Новый год встречать в этой дыре?! Ши Юэ, да что с тобой такое!
Узнает его мама — слёз будет ещё больше!
— Если ты ещё считаешь меня братом, сейчас же иди собирай вещи и спокойно езжай со мной. — Иных рычагов у Чэнь Хайяна не осталось, только давить на чувства.
Ши Юэ твёрдо решил не уезжать. И не рассказывать. Он упёрся, и на лице его было написано огромное «нет».
Чэнь Хайян сломался. Где тот милый, послушный, покладистый братик? Куда он делся?!
Они сверлили друг друга глазами, и победитель ещё не определился, когда Му Е с готовыми блюдами толкнул дверь.
— Холодно? Зачем дверь закрыли. — На других он не смотрел, глаза искали только Ши Юэ.
Ши Юэ сменил лицо, кивнул:
— Угу. Холодно стало, я и закрыл.
Му Е не усомнился. Чэнь Хайян по приглашению Ши Юэ сел за стол. Битва взглядов приостановилась — флаги склонены, барабаны смолкли.
На ужин были: жареные грибы сянгу с зелёным перцем, паровой окунь на пару, обжаренная хризантемная зелень и суп с люффой и яичными хлопьями.
Сев за стол, Ши Юэ и пальцем не шевельнул. И Чэнь Хайян наблюдал, как этот деревенщина накладывает его брату рис, наливает суп, пододвигает овощи и выбирает кости из рыбы.
Только хотел сказать, что тот с детства рыбу не ест, — как увидел, что Ши Юэ отправил в рот здоровый кусок.
— … — Чэнь Хайян онемел. Кажется, он понял, почему Ши Юэ встал в позу. Вот так его и разбаловали.
Опустив голову, он молча ел.
Стоило нежнейшим, сочным грибам попасть на язык — глаза Чэнь Хайяна вспыхнули.
Неудивительно, что парень не хочет возвращаться. Да тут такая кормёжка!!
Словно баран, угодивший в волчье логово, Чэнь Хайян уткнулся в еду.
Ши Юэ ошарашенно спросил:
— Брат, ты что, очень давно не ел?
Чэнь Хайян поднял голову от миски, осознал, что увлёкся, и, замедлившись, проглотил грибы с мясом:
— У нас в столовой готовят хуже, чем мой отец.
Глаза Ши Юэ округлились:
— Тогда это правда очень плохо!
Насколько отвратительно готовил дядя Чэнь, он знал на своей шкуре. Однажды тёти не было дома, и они остались втроём: он, Чэнь Хайян и дядя Чэнь.
Желая накормить детей здоровой едой, дядя Чэнь отказался от доставки и приготовил сам. В итоге на трёх тарелках лежало нечто чёрное — и не разберёшь, что за блюда.
Ши Юэ не хотел обижать дядю Чэня и, стиснув зубы, съел немного. Чэнь Хайяна, который отказывался, тоже заставили. Вкус тот он помнил до сих пор.
Хуже всего было не это. В тот вечер обоих мальчиков скрутило — рвота и понос. Дядя Чэнь бегал от тёти по всему дому, а потом встал на колени и поклялся никогда больше не готовить. Только тогда она его простила.
Ши Юэ и Чэнь Хайян пролежали в больнице под капельницами весь день. Травма осталась на всю жизнь.
Чэнь Хайян усмехнулся:
— В прошлом году отец ушёл на пенсию и решил отвоевать кухню. Готовит он чуть лучше, чем раньше, но всё равно невкусно.
Потом он покосился на Ши Юэ:
— Всё твердит: вот вернёшься — он перед тобой устроит показательные выступления. Перед отъездом они мне приказали под страхом смерти: привезти тебя обязательно. И чтобы ни волоска не потерял.
С этими словами за столом воцарилась гробовая тишина.
Рука Му Е, подкладывавшая Ши Юэ еду, замерла. Он поднял веки. Ши Юэ машинально тоже посмотрел на него. Их взгляды встретились.
Ши Юэ почудилось, будто по лицу провели ледяным обухом ножа. Он заторопился:
— Нет… То есть… чуть позже. Я… я вер…
Чэнь Хайян вбирал в себя все их перемигивания и кривился. «Странные они».
Ши Юэ готов был убить Чэнь Хайяна за его язык. Он же его подставляет!
Му Е с лёгким стуком положил палочки и замолчал. И вдруг под столом его ногу легонько ткнули.
Он опустил глаза. Тонкие, бледные пальцы Ши Юэ упирались в его бедро. Не дождавшись реакции, ноготки скребли по шву брюк.
Ши Юэ хотел, чтобы Му Е посмотрел на него. Но тот накрыл его запястье ладонью и отстранил. Без тени тепла произнёс:
— За едой не разговаривают. Ешь как следует.
Ши Юэ понял: он разозлился.
Он сверкнул на Чэнь Хайяна глазами: «Всё из-за тебя!»
А тот в душе ликовал. Теперь уж точно увезёт. Но радость сменялась горечью: это же его брат! Его родной брат! С чего он так боится этого дикаря?!
Чэнь Хайян скосил глаза в другую сторону и с презрением оглядел грубого деревенского мужика.
Хм.
Густые брови, большие глаза. Нос с горбинкой. Кожа смуглая, плечи широкие, ноги длинные. Поднимет руку — кажется, быка пришибёт.
Ладно. Ши Юэ податливее, с ним проще.
Ужин закончился. Му Е молча собрал миски, блестевшие так, будто их вылизала собака, и встал к раковине в крошечной кухне.
Как только он ушёл, Ши Юэ вцепился в Чэнь Хайяна и затряс его:
— Брат, ты меня убить хочешь! Пожалуйста, перестань! Мне нельзя сейчас! Нельзя!
У Чэнь Хайяна всё съеденное подступило к горлу, ещё немного — и его бы стошнило.
— Сто-стой… не тряси. Меня и правда вырвет.
Ши Юэ не останавливался. Лицо покраснело от злости.
— Он уже разозлился!
Услышав это, Чэнь Хайян сел прямо. Внутри полыхнуло:
— А мне плевать! Ты — мой брат! Я забираю тебя домой, и ты должен оглядываться на его рожу?!
Ши Юэ кинулся зажимать ему рот. Как вспугнутая птица, тут же оглянулся. Увидев, что Му Е нет, слегка выдохнул.
— Никакая не рожа. Брат, умоляю, поменьше говори… — Ши Юэ взмок от волнения и мечтал, чтобы тот заткнулся. — И вообще, мне здесь хорошо. Он ко мне очень хорошо относится. Вы с тётей просто волнуетесь за меня. А у меня сейчас всё замечательно!
Чэнь Хайян подавил рвущуюся отрыжку и хмыкнул:
— Хорошо, как же. В такой дыре — что тут хорошего? Таксисты и то отказывались ехать. Пришлось доплачивать.
Да в этой развалюхе ночью, наверно, изо всех щелей дует.
Ши Юэ не понравился его тон. Он нахмурился:
— Брат, что с тобой стало?
— А что со мной?! Я не прав? — с этими словами Чэнь Хайян полез в телефон показывать платёж.
Ши Юэ глянул и без выражения сказал:
— Обычно за такси платят до полусотни. Ты отдал сто двадцать. Тебя просто ободрали. Деревня тут ни при чём.
Чэнь Хайян на секунду опешил. Не поверил, но и сказать было нечего.
Ши Юэ больше не хотел спорить. Ему хотелось к Му Е. Но куда тот подевался? Из кухоньки звуков не доносилось.
Чэнь Хайян всё ещё переваривал, как его облапошили. Ши Юэ привстал — и вдруг увидел, как Му Е входит с улицы.
Оба уставились на него. И лицо Ши Юэ мгновенно вспыхнуло.
Му Е поднялся по наружной лестнице на балкон второго этажа. Он принёс сменную одежду Ши Юэ и… трусы.
Ши Юэ узнал их. Те самые, которые потерялись ещё очень-очень давно.
Му Е держал их в руке, как самую обычную вещь. Белые хлопковые трусы были просто схвачены в кулаке. Он даже приподнял их и встряхнул, произнеся:
— В прошлый раз, когда они упали в таз, я простирнул вручную. Можно носить.
В доме повисла тишина. И шум ветра за окном не мог перекрыть этого смущения.
-----------------------
Авторские заметки:
Луна (Ши Юэ): Хочу провалиться сквозь землю!
http://bllate.org/book/17821/1700839
Спасибо за перевод 💗