Глава 5. Сигнал
На столе в углу крытой уличной палатки стояли суп из моллюсков, шашлычки из куриных сердечек и лапша чанчи-куксу, в которой то тут, то там плавали хлопья красного перца. Рядом теснились несколько бутылок соджу и пива. Доджин бегло осмотрел меню, которое выбрал Хеджун, затем взял лежавшую перед ним ложку и тщательно проверил ее с обеих сторон.
Хеджун, который в это время накладывал суп в свою тарелку, заметил это.
— Не будете есть? Здесь очень вкусные закуски.
Начальник положил ложку обратно на стол и вежливо спросил в ответ:
— Часто сюда приходите?
— Иногда с ребятами из группы. Вы правда не будете?
— Я как раз пытаюсь понять ваши намерения, руководитель Нам. Зачем вы привели меня в такое место?
Действительно, это хаотичное пространство и безупречный внешний вид Са Доджина никак не сочетались. Хеджун скользнул взглядом по его качественной одежде и наручным часам, пока его глаза наконец не зацепились за прожженный рукав строгой рубашки. Было бы ложью сказать, что ему не было интересно, ради какого такого разговора этот человек, до крайности презирающий любые хлопоты, пошел на подобные неудобства.
— Вы как-то слишком длинно говорите о том, что просто не хотите есть.
— Хорошо. Скажу проще. Меня тошнит от одного вида.
— Вы ведь сами позвали выпить. И сами сказали мне выбирать?
— Тебе так сильно не хочется оставаться со мной наедине в каком-нибудь тихом месте? Почему? Боишься, что я на тебя наброшусь?
— Я... я вообще об этом не думал, понятно? И к тому же это преступление.
— Значит, о чем-то другом ты все-таки думал?
Конечно, у Хеджуна был свой умысел.
В последнее время каждый раз, когда они оставались вдвоем, Хеджун чувствовал, как между ними пробегает странный электрический разряд. Для безответной любви нет ничего более ядовитого, чем надежда на взаимность, которой не суждено сбыться. Он выбрал это шумное, простое место именно потому, что не хотел этого допускать. Он рассчитывал, что брезгливый начальник сразу же уйдет.
У этого решения были логические основания. Са Доджин никогда не участвовал в командных посиделках. То, что он появился на недавнем ужине первой следственной группы, было исключительным случаем. Девяносто процентов причин крылись в том, что он считал это пустой тратой времени, но отсутствие должного лоска у заведения тоже играло роль.
Он панически ненавидел антисанитарию. Хеджун окончательно убедился в этом, когда заметил, что на общем ужине начальник даже не прикоснулся к готовым блюдам и приборам, лишь опустошая свой бокал до самого конца. Кроме того, тот терпеть не мог сильный шум. Было видно, как он то и дело морщился от шума за соседними столами, где посетители громко играли в застольные игры.
Он просчитал все сопутствующие обстоятельства, но эта обычно многолюдная палатка сегодня по иронии судьбы оказалась абсолютно пустой. С самого начала его не покидало предчувствие, что все закончится провалом. Одним глотком осушив налитый наполовину бокал, Хеджун неуклюже перевел тему:
— Если вам не нравится бутылочное пиво, может, заказать разливного?
— Это звучит так, будто вместо Ким Кансана мне предлагают Хван Сиу. Мне не нужны оба.
— Господин начальник, говорят, между недостатком сна и характером есть прямая взаимосвязь.
— И что?
— Это значит, что выспаться нужно именно вам. Ваша придирчивость уже тянет на Книгу рекордов Гиннесса.
— С чего вдруг эти разговоры про сон? Ты все-таки хочешь переспать со мной в этой жизни?
Пальцы Хеджуна, который снова наливал пиво в пустой бокал, задрожали. На мгновение потеряв из виду горлышко не самого узкого бокала, он пролил часть жидкости на стол. Прекрасно зная, что все соседние столы пусты, он все равно тревожно огляделся по сторонам, боясь, что кто-нибудь мог это услышать.
Убедившись, что вокруг царит тишина, Хеджун с облегчением вытер мокрое место салфеткой и снова залпом осушил наполовину полный бокал. После чего твердо решился...
Хеджун наклонился к Доджину всем телом и решительно, как и положено человеку, заявил:
— Да пошли вы на хрен.
— Вот я и спрашиваю, не пойти ли нам туда вместе. Так что давай, определяйся со своей позицией. Мне ведь тоже нужно морально подготовиться.
— С какой стати мужчинам ходить туда вместе? Я имел в виду ваш паршивый характер. Почему вы вечно не понимаете контекст и ведете себя так?
Поскольку Хеджун не собирался отступать, Доджин в ответ тоже подался вперед. Их лица в мгновение ока оказались совсем рядом. Хеджун, который теперь уже не мог первым попятиться назад, кое-как подавил бешено заколотившееся сердце и пристально уставился на мужчину перед собой. Тот принял вызов, не отводя глаз, и неторопливым тоном озвучил свои претензии:
— Мне ты высказываешь абсолютно все, так почему там стоял и терпел? Надо было просто размазать их.
— Вот именно. Я бы и сам не прочь повернуть время вспять.
— Какая именно часть разговора кажется тебе настолько привычной? Та, что касается дела, или та, где ты переспал со мной?
Эту тему Хеджуну меньше всего хотелось поднимать. Тем более в присутствии Са Доджина.
Сам он привык к любым сплетням, независимо от их жанра и степени пошлости. Если бы Доджин не появился в тот момент, Хеджун, возможно, немного попереживал бы, переболел этим, а к настоящему моменту смыл бы все воспоминания под струей воды и спокойно лег в постель. Для него в этом не было ничего нового.
Но сегодня все пошло иначе. Одно дело, когда перемывают кости ему одному, но его начальника смешали с ним за компанию, да еще и застукали их за подслушиванием. Хеджуну до сих пор было смертельно стыдно.
— Вы ведете допрос без предварительного уведомления? Это незаконно.
— Если тебе так неприятно, считай это не допросом, а интервью.
От такого варианта ему хотелось отказаться еще сильнее.
Пользуясь моментом, Хеджун выпрямил спину, и Доджин сделал то же самое. Парень ничего не ответил и снова наполовину наполнил пустой бокал. Он уже собирался выпить, но Доджин, словно больше не в силах на это смотреть, отобрал у него посуду. Перед начальником теперь стояли в ряд и пустой, и полный бокалы. Делать было нечего — Хеджун придвинул к себе маленькую стопку для соджу и до краев налил прозрачную жидкость. Доджин демонстративно конфисковал и ее.
Делать было нечего, и парень уже собирался нажать на кнопку под столом, чтобы попросить еще посуды, как мужчина выложил на стол весьма заманчивое предложение.
Это было своего рода правило.
— Как насчет такого: каждый раз, когда не можешь ответить на вопрос, выпиваешь стопку. Наводящие вопросы считаем за один.
— Что вы задумали?
— К слову, правила будут применяться на равных условиях.
— На равных? Разве это слово вообще применимо к нам? От вас только и слышно, что приказы да указания. Про эту чертову 57-ю статью вы, небось, раз двести успели забыть?
— У руководителя Нам разве нет вопросов ко мне?
Их было слишком, слишком, просто до безумия много.
Заинтересовавшись, Хеджун блеснул глазами. По этой реакции Доджин уже заранее предвкушал свою победу, и парень отчетливо это видел, но у него не повернулся язык отказаться. Иначе заставить заговорить Са Доджина, чья личная жизнь была полностью покрыта завесой тайны, было абсолютно невозможно.
Единственное, что вызывало колебания, — необходимость рассказывать и о себе. Мысленно оценив свои силы, Хеджун согласился, рассчитывая продержаться до последнего и выведать все, что его интересовало. Он не знал, насколько крепким алкоголиком был его соперник, но сам умел пить долго, так что составить ему компанию вполне мог.
Глубоко вздохнув, он бросил на него взгляд, предлагая начать первым. Доджин словно только этого и ждал: он до краев долил соджу в наполовину полный бокал с пивом и водрузил этот коктейль точно по центру стола.
При виде этой картины Хеджун невольно вздрогнул.
Пиздец. Если смешивать, я долго не протяну.
Пока он пребывал в растерянности, прозвучал первый вопрос Доджина. Словесная дуэль началась мгновенно:
— Тебе ведь сейчас паршиво, верно? Хоть ты и говоришь, что привык, тебе все равно каждый раз больно.
С первого же раунда зашел с козырей. Са Доджин явно спрашивал, уже обо всем догадываясь. Но давать слабину с самого начала было нельзя. Посмотрев на него затуманившимся взглядом, Хеджун выпил. Горькая жидкость без всякого фильтра хлынула прямо в горло, отчего пищевод словно обожгло огнем. Тем не менее несколько стопок вполне укладывались в его норму. Поставив бокал и снова наполнив его, Хеджун перехватил эстафету:
— Ваш отец ведь давно в политике? Я знаю, что за время службы он прилично увеличил свое состояние. Сколько он нагреб?
— Точной цифры я и сам не знаю. Но это гораздо больше того, что ты, можешь себе вообразить. Если тебе так интересна сумма, я могу разузнать, но ты действительно хочешь это знать? Процесс все еще идет, справишься ли ты с последствиями?
По правилам Са Доджин тоже должен был выпить, но он, вопреки ожиданиям, ответил без утайки. Видимо, посчитал, что раз доказательств нет, то эта горькая правда, сорвавшаяся с его губ, ни на что не повлияет. Покосившись на стоящий перед ним бокал, Хеджун сделал жест рукой, призывая его продолжать. Доджин отказываться не стал:
— Зачем ты меня ждал?
Кхм. Поперхнувшись, Хеджун без колебаний тут же осушил бокал. Хотя они оба знали правду, было колоссальное различие между тем, когда человек просто догадывается сам, и тем, когда объект его мыслей напрямую указывает на это.
Впрочем, Доджин, похоже, и сам не рассчитывал на честный ответ. С видом человека, который так и думал, Доджин собственноручно налил алкоголь в пустой бокал и смешал напиток, давая понять, что теперь очередь Хеджуна. По сравнению с первым разом порция заметно увеличилась. Напрягая извилины в поисках подходящего вопроса, Хеджун выдал фразу, надеясь нанести сокрушительный удар:
— Когда вы в последний раз мастурбировали?
— Я таким не занимаюсь. Ну, теперь моя очередь?
— А? Подождите-ка. Что за странный ответ?
— Я же сказал: не занимаюсь.
— Да ладно? Где вы видели такого человека?
— Вот он, перед вами.
Пользуясь правилом, что при ответе с датой все наводящие вопросы считаются за один, Хеджун планировал расспросить его, насколько все было сочно, сколько минут у него стоял и что он чувствовал в момент семяизвержения, однако мужчина лишил его этой возможности. Пока Хеджун пребывал в крайнем изумлении, Доджин слегка пододвинул к нему полный бокал. Видя, что тот собирается задать следующий вопрос, Хеджун накрыл бокал ладонью и тут же выпалил:
— Вы что, можете вот так нагло врать, пользуясь тем, что я не проверю?
— Это не ложь. А ты, руководитель Нам, мастурбируешь? Занимаешься этой грязью?
— ...А?
— Не собираешься отвечать? Это мой вопрос.
— Я тоже этим не занимаюсь.
Посмотрев на Хеджуна многозначительным взглядом, Доджин выдавил двусмысленную улыбку:
— Я ведь могу это проверить, верно? Если это правда, тебе ведь нечего опасаться.
— И как, по-вашему, вы это проверите?
Ведь надежного способа проверки не существовало.
Именно поэтому секунду назад сам Хеджун, хоть и интуитивно чувствовал фальшь в ответе Са Доджина, ничего не смог предпринять. Однако у этого мужчины, похоже, способ нашелся.
Его огромная рука бесцеремонно протиснулась под столом и коснулась его где-то в районе колена. Пока перепуганный Хеджун сидел как вкопанный, не в силах ничего сделать, прикосновение медленно поползло вверх по бедру. Чем сильнее Доджин наклонялся вперед, тем ближе его рука оказывалась к ширинке.
Очень редко, но бывали моменты, когда Са Доджин совершенно неподобающим образом, одними лишь взглядами и жестами, казалось, был готов растоптать все нормы приличия, и сейчас был как раз такой случай.
Было очевидно: если позволить ему зайти еще дальше, придется заплатить слишком высокую цену. Находясь в оцепенении и не зная, как поступить, Хеджун из последних сил уцепился за остатки самообладания и изо всех сил оттолкнул его руку.
И тут же залпом осушил стоявший на столе бокал.
Поставив его на место, он пристально посмотрел на мужчину напротив, который к этому моменту уже успел выпрямиться и сидел с самым невозмутимым видом.
— Признайтесь, вы ведь тоже сейчас соврали?
— Я вообще никогда не вру. Хочешь — проверь.
— ...Не надо.
Пока Хеджун мрачнел от досады, Доджин снова наполнил пустой бокал. Так получилось, что парень опять сам растратил свою возможность задать вопрос, поэтому очередь снова перешла к Доджину.
— Зачем ты так зубами цепляешься за это и терпишь?
Это был слишком общий вопрос, но они оба прекрасно понимали, какого именно ответа он требовал. Чтобы разобраться в этой теме, нужно было спуститься в исключительно глубокий омут и ворошить прошлое. Хеджун лишь беззвучно шевелил губами, не зная, стоит ли отвечать, и Доджин, заметив это, перефразировал свой вопрос, зайдя с другой стороны:
— С тех пор как я вступил в должность, я видел тебя каждый день, за исключением выходных. И ни разу не замечал, чтобы ты переводил дух. Чего ты хочешь добиться, так изнуряя себя? Почему живешь, так стиснув зубы? Тебе за это кто-то деньги платит?
— Да если бы и платили, я был бы только рад! Мой оклад растет как кот наплакал. Мне позарез нужно получать больше. Сделайте одолжение, обратитесь с предложением к комиссару полиции или министру внутренних дел, пускай подсуетятся.
— Я сам буду платить тебе больше. Мне бы очень хотелось, чтобы ты завязал с этой херней.
— И сколько вы можете мне дать?
— Столько, сколько захочешь. Считай это здравой инвестицией в мое душевное спокойствие. Мне уже самому тяжело на тебя смотреть. Серьезно спрашиваю, потому что больше не хочу этого видеть: за какую сумму ты уволишься? Диктуй номер счета.
Доджин уже потянулся за телефоном, и Хеджун тут же резко подался вперед, останавливая его:
— Обойдусь вашей заботой.
— Тебе дают — бери. Почему отказываешься? Это может быть шансом изменить твою жизнь. Хорошенько подумай.
— Я хорошенько подумал, потому и отказываюсь. Боюсь, если я не оправдаю этих денег, вы меня просто прибьете.
С этими словами он отобрал у Доджина телефон, перевернул его экраном вниз и положил на стол, на что тот откровенно усмехнулся. Хеджун смотрел ему прямо в глаза, но не мог заставить себя улыбнуться в ответ.
«Неужели он действительно за меня переживает?» — как бы парень ни пытался истолковать его вопрос превратно, тот все равно вел к одной прямой мысли. В это было действительно трудно поверить, это казалось полным абсурдом, но иного смысла здесь просто не было.
Каждый раз, когда Доджин ворошил все эти тщательно скрытые и запрятанные глубоко внутри чувства, он вроде бы просто задавал вопросы, но ощущения Хеджуна путались в сложный узел. Временами им овладевало опасное желание выложить этому человеку абсолютно все, и это пугало. Покрутив в пальцах ободок бокала, Хеджун зажмурился и осушил его до дна. Он чувствовал, как мужчина гипнотизирует взглядом его судорожно сглатывающее горло.
С силой опустив бокал на стол, он посмотрел на него ясным, твердым взглядом.
Теперь была его очередь.
— Зачем вы постоянно меня трогаете? Почему вдруг пытаетесь вывернуть меня наизнанку? Я ведь как-то жил себе и жил, зачем все это?
— Потому что ты не живешь нормально.
— ...
— С моей точки зрения, руководитель Нам, не просто трудоголик. Ты помешался на поимке преступников.
Взгляд Доджина, который молча разглядывал его, был сложным. Казалось, он испытывал целую гамму эмоций одновременно. Ему явно становилось тяжело дышать при виде этого отчаянного парня, но он никак не мог отвести от него глаз, и это его злило.
И Хеджуну это вовсе не казалось. На самом деле Доджин уже про себя умолял, чтобы эта картина — как парень изо всех сил пытается удержать то, что удержать невозможно, — наконец исчезла из его поля зрения.
Но стоило ему прийти в себя, как он обнаруживал, что снова пристально наблюдает за ним, и это ставило его в тупик.
До каких пор он сможет это выносить? До какой степени может дойти его слепая преданность? Доджину до смерти хотелось понять, чем же Нам Хеджун так отличается от остальных, почему он не бросает то, что причиняет ему столько мучений. И раз уж все зашло так далеко, ему хотелось перетянуть эту неистовую страсть на себя, но подобный шаг никак не вязался с его выверенной, безупречной жизнью, поэтому он пока отложил эту мысль.
Подавив все бушующие внутри мысли, он задал следующий вопрос:
— Почему ты стал полицейским?
Хеджун мазнул взглядом по Доджину и, чтобы выиграть время, принялся без особой нужды протирать салфеткой край стола, попутно пытаясь найти компромисс с самим собой. Ему уже давно хотелось хоть раз кому-то все рассказать. Это подавленное желание, от которого он заранее отказался, решив, что никто не сможет вынести такую ношу, перед этим человеком внезапно забурлило и хлынуло во все стороны.
Когда протирать стало нечего, он медленно провел кончиками пальцев по ободку круглого бокала и глубоко вздохнул. Са Доджин определенно не был тем человеком, на которого можно положиться в вопросах человеческих отношений. Эгоистичный, обособленный, в нем не нашлось бы и капли альтруизма, даже если бы от этого зависела чья-то жизнь.
Однако если ему казалось, что конкретно с ним Доджин вел себя совсем иначе, не было ли это лишь эгоистичной попыткой выдать желаемое за действительное?
— Ради повторного расследования дела моей матери.
Когда он встретился с его спокойным взглядом, на душе странным образом стало тихо. Благодаря этому он смог сбросить еще один слой страха и добавить уже более непринужденно:
— Просто я тоже хочу жить как человек. Ведь сейчас я живу ненормально.
Окружающие ошибочно полагали, будто Хеджун пошел в полицию из-за того, что не смог выбраться из мрачной тени материнской гибели. Они поспешно судили, будто им движет жажда мести. Слова начальника пятой группы о том, что то дело «держит его за горло», — наглядный тому пример.
Разумеется, конечным мотивом пойти в полицию действительно было желание раскрыть то дело. Но этот опасный выбор был сделан не ради того, чтобы цепляться за былую скорбь, а ради того, чтобы полностью освободиться от нее и обрести настоящее. Ответ на вопрос Доджина, почему он так зубами цепляется за все и терпит, напрямую перекликался с этим решением.
Он терпит, чтобы выжить.
Чтобы хоть как-то нормально жить дальше самому и сохранить отца.
После стольких лет несчастий Хеджун теперь до безумия хотел наконец стать счастливым. И если сейчас это невозможно, он хотя бы желал, чтобы внутри него затеплилась надежда, что когда-нибудь это произойдет.
Доджин, который на протяжении всего ответа тщательно подбирал слова, тихо заговорил. На его лице читалось, что с чисто арифметической точки зрения он совершенно не понимает, зачем хвататься за заведомо невыполнимую задачу.
— Руководитель Нам, у вас нет полномочий расследовать то дело. Мне казалось, вы и сами это прекрасно понимаете.
— Я знаю. И то, что повторное расследование — дело не из легких, я тоже прекрасно понимаю. Просто если оно когда-нибудь начнется, я хотел быть рядом и помочь всеми силами. Мне нужно как можно скорее получить повышение, чтобы в любой момент, когда появится хоть одна зацепка, оперативники из следственной группы прислушались к моим словам.
Хеджун говорил с жаром, как вдруг его захлестнула обида, и он с силой хлопнул ладонью по столу:
— Все шло как по маслу, пока вы, господин начальник, все не испортили! Из-за того взыскания, что вы влепили мне за пустяковое неподчинение, минимальный срок для следующего повышения сдвинулся еще на полгода. И что вы теперь будете делать? Скажите спасибо, что я вас вообще еще живым оставляю.
Доджин парировал с невиданным доселе изумлением:
— Из-за руководителя Нама и на моей карьере впервые появилось пятно. Когда вы без всяких условий слили подозреваемого другому управлению, с которым мы вели параллельную погоню, мне действительно до смерти захотелось отвезти вас на свалку и пустить под пресс.
— Ого, надо же, как ты это вывернул. Ну у тебя и характер, потрясающе.
Тот издал сухой смешок, словно услышал нечто невообразимое:
— Ты пьян или просто с ума сошел?
— Ни то, ни другое.
— Это уже откровенное нарушение субординации. Я ведь просил тебя не просто носить голову на плечах, а хоть иногда включать мозги.
— Вот и надо было работать как человек, а не как искусственный интеллект.
— Руководитель Нам Хеджун, справедливость без силы — это немощность.
— Это ведь Паскаль? Но он наверняка говорил и о том, что сила без справедливости — это тирания.
Они обменивались колкими фразами и такими же острыми взглядами. Хеджун решительно сверлил его глазами, но вскоре отвел взгляд, подумав, чем они вообще занимаются. Он по-прежнему чувствовал кожей его неотрывный взгляд на своей щеке, но упрямо делал вид, будто ничего не замечает, и с шумом налил в бокал свежее пиво. При виде жидкости его опалила жажда, и, несмотря на то что он уже ответил на все вопросы, он осушил бокал одним махом. Поставив его на стол и помня, что теперь наступила его очередь, Хеджун задал вопрос, полный искреннего любопытства.
http://bllate.org/book/17759/1875868
