Стоило ввязаться в новое дело, как исчезало само понятие выходных и тем более праздничных дней. Поэтому отпуск, наступивший после хаотичной погони, когда приходилось бежать только вперед, всегда казался особенно сладким.
Еще прошлым вечером, закрывая глаза в постели, Хеджун твердо решил впервые за долгое время как следует выспаться. Однако сделать это так, как хотелось, не получилось — возможно, сказался слишком долгий период работы на износ, когда на сон почти не оставалось времени.
Задолго до полудня он, уже умытый, сидел на кухне и неторопливо чистил яблоко. Поскольку он любил фрукты с самого детства, рука у него была набита. На его лице, когда он ловко вырезал кусочки в форме кроликов и пробовал их, играли живые краски.
Хруст. Хруст.
Светлое лицо, пережевывающее мякоть, выглядело очень миловидным. Белая кожа и безупречные, четко очерченные черты создавали опрятное впечатление. Большие глаза и в меру пухлые, влажные губы аккуратной формы прекрасно гармонировали с чистой домашней обстановкой.
Пока он смирно сидел и подцеплял вилкой очередной кусочек, послышался звук открывающейся входной двери. Хеджун повернул голову, и в поле его зрения появился отец, который, судя по всему, возвращался с рынка — в руках он держал многоразовую сумку для покупок.
— Сынок. Ты же собирался поспать подольше, а уже умылся? Я сварил суп с яйцом, поел бы его, зачем яблоко грызешь.
— Просто глаза рано открылись. На рынок ходил?
Коротко ответив, Хеджун подался вперед и заглянул внутрь сумки. Было забавно видеть, как там дружно потеснились мясо для говяжьего пулькоги, груша, стеклянная лапша танмён и зеленый лук.
Отец сразу прошел на кухню, вымыл руки и принялся разбирать покупки. Его спина со стороны казалась сегодня какой-то хрупкой. Говорят, люди с возрастом превращаются в детей. Неужели это значит, что человек вот так изо дня в день уменьшается, поворачивая время вспять, пока в конце концов не превратится в горсть пепла и не исчезнет?
— Ну да, ты ведь впервые за долгое время отдыхаешь дома, вот я и решил приготовить что-нибудь сытное, чтобы ты восстановил силы. Сколько уже прошло с тех пор, как ты был дома в такое время? Нечего тебе ютиться в вонючей дежурке, спать нужно приходить домой.
— Приходится экономить время на дорогу туда и обратно, чтобы работать.
— И ради чего? Работа опасная, а платят сущие копейки только потому, что ты госслужащий, и лишь помыкают тобой.
— И то правда. Мне действительно должны платить больше.
Сглотнув горький вздох, Хеджун невольно перевел взгляд на семейную фотографию, стоявшую на обеденном столе. На снимке была запечатлена семья из трех человек — они выглядели дружными и счастливыми. Он сделал это ненамеренно, но его взгляд переместился дальше, в сторону гостиной в глубине квартиры.
В течение жизни каждый человек хоть раз становится жертвой. Для него это время наступило слишком рано.
Прямо там, на стыке кухни и гостиной, чуть больше десяти лет назад он лично обнаружил труп своей матери.
Это случилось в один из холодных зимних дней, когда Хеджун с самого утра ушел в библиотеку, а отец уже вторые сутки не возвращался со службы из-за засады на объекте. Ленивым послеполуденным часом в квартиру ворвался неизвестный, жестоко убил мать и скрылся. Злоумышленник не взял из ценностей ничего, кроме ожерелья, и не оставил абсолютно никаких улик.
Следственная группа в то время предполагала, что это могло быть местью, поскольку муж погибшей служил детективом в отделе по расследованию тяжких преступлений и за это время успел посадить немало преступников. Естественно, поначалу расследование шло полным ходом, однако быстро зашло в тупик. Материалы дела оказались настолько огромными, что с трудом поддавались обработке, а у тех немногих подозреваемых, которые казались наиболее вероятными, у всех до единого нашлось алиби. Полиция возилась с этим делом больше года, ведя вялотекущее следствие, пока в конце концов не спихнула его, точно обузу, в отдел по раскрытию преступлений прошлых лет.
Причина, по которой они до сих пор не могли съехать из этого ужасного места, заключалась в том, что дело всё еще не было закрыто.
— Отец.
— М-м?
— Может, в этом году на годовщину смерти мамы мы отправимся в путешествие вместо поездки в мемориальный парк? Как насчет заграницы?
— Какое еще путешествие в самый разгар зимы? Поедем навестить твою маму. Нельзя оставлять ее одну в такой холодный день.
— Я хочу в путешествие. Куда-нибудь на Сайпан или Гуам. Ну, или на Бали — тоже неплохо. Мама ведь поймет нас? Билеты на самолет нужно бронировать уже сейчас...
— В день годовщины нельзя. Поедем в следующий раз.
В следующий раз.
Это абстрактное обещание еще ни разу не было исполнено.
Некоторые воспоминания со временем, напротив, становятся только отчетливее.
Судя по всему, для отца осколки, оставленные матерью после ухода, как раз и были таким воспоминанием. Он даже не пытался очнуться от этого кошмара — у него просто не хватало на это духу. В итоге Хеджун, в один миг потерявший мать, превратился в эмоционального сироту при живом, но сломленном отце.
Какое-то время после трагедии всё было совсем плохо. Тогда Хеджун искренне боялся, что отец вот-вот покончит с собой. Ему было настолько страшно, что каждую ночь он приходил в хозяйскую спальню и ложился спать, крепко обнимая тело отца, которое из-за снотворных становилось обмякшим, точно труп. В конце концов, лучше быть обузой, чем остаться в полном одиночестве.
И вот однажды утром отец вдруг сказал, что теперь Хеджун может со спокойной душой идти спать в свою комнату. Он ласково убеждал сына, говоря, что, слушая его мерное тихое сопение во сне, чувствует — ему нужно жить дальше, во что бы то ни стало. Маленький Хеджун тогда навзрыд расплакался.
С того самого дня отец, вопреки всему, упрямо держится. Источником этой силы, скорее всего, является сам Хеджун, который точно так же изо всех сил старается не сломаться. С тех пор Хеджун каждую секунду мысленно подгонял себя: ему нельзя болеть, нельзя показывать слабость, нельзя уставать.
Одиноко прикусив губу, он мгновенно переменился в лице и ответил с улыбкой:
— Ладно, съездим в другой раз.
— Ах, точно. Тот парень, которого ты прижал из-за внутренней проверки, Хеджун, в последнее время постоянно крутится в новостях. Чертов ублюдок. Если он сынок высокопоставленной шишки, ему теперь всё дозволено? И зачем я только за него голосовал. Это же наш избирательный округ, так что твоя мама тоже за него голос отдала.
Стоило буйному Са Доджину оказаться темой для разговора, как Хеджуну снова стало чертовски жаль той черной кредитки — на душе прямо заскребло.
Там ведь наверняка и лимита не было.
— В нашей стране выборы вообще-то тайные. Не рассказывай мне о таком.
— Да ладно тебе, уже лет двадцать прошло.
— В следующий раз, если он даст карту, я точно сменю машину.
— А чего вдруг машину? Твоя плохо ездит? Ну, в принципе, уже пора бы. Может, мне закрыть сберегательный вклад и купить тебе новую?
— Нет. Моя пока отлично ездит. Эх, а ведь какой был шанс!
Пристально глядя на насаженное на вилку яблоко, Хеджун с силой вонзил кухонный нож прямо в центр плода, будто это был сам Са Доджин. На его губах заиграла едва заметная улыбка при виде яблока, насквозь пробитого лезвием.
Отец, недоуменно взглянув на эту картину, принялся мариновать мясо.
***
Недалеко от здания управления находился известный ресторан корейской кухни. Несмотря на высокие цены, благодаря безупречному вкусу блюд туда съезжались люди со всех уголков страны. Без брони, сделанной за несколько месяцев, попасть туда было попросту невозможно.
Именно в этом месте начальник управления по особо важным делам предложил пообедать Хеджуну, который только что вернулся из отпуска.
Начальник управления Ём жестом отмахнулся от сотрудника, собиравшегося проводить их в отдельный кабинет, и лично повел Хеджуна за собой.
— Эй, Нам Хеджун. Как там твой отец, жив-здоров?
Хеджун, глубоко засунув обе руки в карманы летной куртки, незаметно сжал и разжал кулаки.
— Ну как сказать. Если вы спрашиваете, дышит ли он, то да. Если спрашиваете, живет ли он как нормальный человек, то нет. Вы бы вытащили его куда-нибудь, начальник управления, поприставали бы к нему, подразнили. Он, кажется, вообще на улицу не выходит.
— Выдержки у него поменьше, чем у отца, совсем слаб стал.
— И то верно.
— А ты как? Хорошо отпуск провел?
— Ездил на дикие цветы посмотреть.
— И то дело, любишь ты всю эту милоту. Но тебе ведь нужна хоть какая-то радость в жизни. Молодец, правильно сделал.
Крупный и вальяжный начальник Особого отдела Центрального управления был давним другом его отца. Они вместе окончили Полицейскую академию, так что дружили семьями еще до того, как Хеджун вообще появился на свет.
Начальника управления Ёма нельзя было назвать образцовым полицейским. Детективное чутье у него было отменным, однако из-за крайней лени его часто считали некомпетентным. С другой стороны, благодаря добродушному характеру и умению вовремя подстроиться под обстоятельства он благополучно дослужился до нынешнего места.
Несмотря на неизбежно невысокую оценку со стороны окружающих, для Хеджуна он, без сомнения, оставался прекрасным наставником. Именно начальник управления Ём забрал его к себе в Отдел по расследованию особо важных дел, когда Хеджун только-только получил досрочное повышение до инспектора, а все вокруг сомневались в его способности руководить группой, пообещав взять всю ответственность на себя. И до сих пор Хеджуну, кажется, удавалось неплохо справляться со своей работой, не черня имя своего начальника.
— Парень, ты должен нормально питаться. Я заранее заказал сет-меню. Стоит зайти, и всё сразу подадут. Здешнее запеченное морское ушко — это просто сказка. Чтобы тарелку дочиста вылизал.
— Я ем достаточно, чтобы не падать в обморок.
— Тогда почему ты так исхудал? О том, что ты вкалываешь как проклятый, уже вовсю трубят на каждом углу. Руководитель экспертно-криминалистической группы все разговоры со мной только о тебе ведет — мол, накорми парня наконец, такой шум из-за этого поднял. Никто, кроме тебя, не ловит преступников ценой собственной жизни. Пожалуйста, полегче... О?
Ворчавший начальник Ём замер на полуслове и остановился. Шедший следом Хеджун слегка вытянул голову вправо, прослеживая направление его взгляда. Он увидел Са Доджина, который как раз выходил из отдельного кабинета в глубине ресторана в сопровождении какой-то женщины. Похоже, тот тоже заметил знакомые лица, и между ними на мгновение повисла тишина.
— О, начальник Са. Пришел пообедать?
Начальник Ём нарушил молчание своим вопросом, и Доджин, сделав шаг навстречу, ответил:
— У меня здесь небольшое личное дело. А вы двое какими судьбами?
— Да вот, решил впервые за долгое время покормить парня нормальным обедом. Этот упрямец ведь, даже если ему за это никто лишней воны не доплатит, работает без продыху, выкраивая время лишь на короткий сон. Не могу больше на это смотреть, у меня аж сердце за него болит.
Доджин, который до этого момента упорно игнорировал стоявшего прямо рядом Хеджуна и не удостаивал его даже мимолетным взглядом, только теперь впервые перевел на него взгляд.
К несчастью или к стыду, в это самое мгновение Хеджун смотрел совершенно в другую сторону, так что их взгляды разминулись. Если не считать коллег по Центральному управлению или представителей смежных ведомств по работе, он впервые видел Са Доджина в компании незнакомого человека, что, честно говоря, его изрядно удивило. К тому же — столь смелое свидание прямо возле здания управления. Это совершенно не вязалось с его привычкой тщательно оберегать свою личную жизнь от чужих глаз.
Его спутница оказалась писаной красавицей; даже по повёрнутому в профиль лицу было видно, насколько яркое впечатление она производила. В целом её образ во многом перекликался с Са Доджином. Безупречно сидящий строгий женский костюм-двойка, высокий рост, аккуратное каре — от неё за версту веяло благородным происхождением, той утончённостью, которая бывает у женщин, выросших в роскоши, видевших только прекрасное, не знавших грубости жизни и получивших элитное образование
Теперь вкусы Са Доджина стали немного понятны.
Она была похожа на него.
И, пожалуй, была старше.
«Надо же, выбрал женщину точь-в-точь как он сам».
В этот момент спутница, ожидавшая на шаг позади начальника отдела, вежливо поклонилась начальнику Ёму. Она что-то прошептала Са Доджину на ухо и удалилась. Можно было предположить, что она пообещала подождать его снаружи. Слегка кивнув ей в ответ, Са Доджин снова заговорил:
— Не знал, что вы общаетесь настолько близко, чтобы обедать вдвоем. С каких пор?
— Мы-то? Да мы с давних времен чертовски близки. Я этого шелопая помню еще вот таким крохотным.
Показав двумя пальцами размер с крошечную рисинку, начальник Ём притянул Хеджуна к себе за плечо. Хеджун, чьи мысли витали где-то далеко, невольно пошатнулся. Только тогда он уставился прямо на Доджина и растерялся, обнаружив, что тот уже какое-то время пристально и неотрывно наблюдает за ним. Очевидно, Доджина что-то задело, потому что его бровь едва заметно дернулась. Настроен этот человек был явно не дружелюбно.
Странным казалось лишь то, что его раздраженный взгляд был прикован вовсе не к лицу подчиненного.
Куда это он смотрит?
Хеджун, словно следуя за лучом света в темноте, перевел взгляд в ту же сторону. Взгляд уперся прямо в его собственное плечо, на котором лежала рука начальника Ёма. Стоило осознать это, как внутри шевельнулось крайне зловещее и неприятное предчувствие, но, не понимая причины, Хеджун лишь почесал шею. Им овладело непреодолимое желание поскорее убраться отсюда, и он тихо произнес:
— Извините. Кажется, нам пора в кабинет, давайте уже зайдем.
Начальник Ём жестом показал, что только этого и ждал.
— Пожалуй. Тогда, начальник Са, увидимся позже в управлении.
— Да, приятного аппетита.
Сдержанно кивнув на прощание, Доджин первым направился к выходу. Начальник Ём и Хеджун немного переждали. Стоило его фигуре скрыться из виду, как оба одновременно тяжело выдохнули и встретились взглядами. Почувствовав внезапную неловкость, Хеджун сам открыл дверь и переступил порог кабинета.
Внутри стоял традиционный низкий стол, за которым сидят на полу. Усевшись друг напротив друга, они первым делом взялись за влажные салфетки. Напряжение наконец спало, и начальник Ём изможденным тоном проворчал:
— А-а, мне с этим парнем действительно чертовски тяжело. Из-за него приходится подбирать слова так тщательно, как я в жизни не делал.
— Если только вы не собираетесь завтра же подать в отставку, едва ли в управлении найдется хоть кто-то, кому было бы комфортно рядом с таким хардкорным типом, как Са Доджин.
— Знаешь, Хеджун. Я искренне восхищаюсь твоей дерзостью, с которой ты постоянно выводишь его из себя. Даже удивительно, что суперинтендант Са с его-то характером это терпит. Судя по тому, как этот парень обычно поступает с другими, тебе давно должны были переломать шею. Ну, или сослать куда-нибудь подальше.
Сказать вслух, что дело тут не в терпении, а в том, что тот просто забавляется с ним, точно с тявкающим от неприязни щенком, у Хеджуна не повернулся язык. Ничего не ответив, он мысленно попытался воспроизвести в памяти лицо женщины, которая только что была с Са Доджином. Заметив, что парень отвлекся, начальник с силой отложил влажную салфетку и подался вперед.
— Эй, Нам Хеджун. Когда люди вместе занимаются тяжелой работой, между ними естественно зарождается чувство товарищества. Но если они тратят энергию еще и на постоянные стычки, то привязываются друг к другу по-настоящему. И тогда это конец, понимаешь?
У Хеджуна, который как раз тщательно вытирал руки салфеткой, от этих слов по спине пробежал холодок.
— Что за зловещие пророчества вы изрекаете?
— Это я к тому, чтобы ты знал меру в своих ссорах. Ты ведь не бывал на заседаниях высшего руководства? Ему даже глава ведомства слова поперек сказать не может. Все из кожи вон лезут, чтобы выстроить с ним связи и получить хоть какую-то выгоду. И только ты один устраиваешь этот бунт, только ты.
— Какие еще связи? Чтобы после отставки получить подряд на охрану частной резиденции бывшего премьер-министра?
— А чем плохо? На этом гребут деньги лопатой. Ты, паршивец, теперь должен своего отца кормить.
Какими бы близкими ни были их отношения, начальник в конце концов оставался другом его отца. Почувствовав обиду, Хеджун посмотрел на него с укором, но Ём лишь заговорщически добавил:
— Ты посмотри, как суперинтендант Са себя держит. Разве это не аристократ в чистом виде? Я, конечно, уважаю то, что ты живешь по принципу «жесток с сильными, мягок со слабыми», но надо же смотреть, с кем имеешь дело. С такими, как суперинтендант Са, нужно уметь и подлизаться, и польстить, только так и можно выжить.
Лезть из кожи вон и заискивать — и не перед кем-то, а перед Са Доджином. Даже если бы Хеджун попытался, тот скорее еще больше презирал бы человека, ведущего себя подобным образом, но точно не стал бы держать его рядом.
— Я не перелетная птица, чтобы менять лагеря, как вы. К тому же — вытворять такое перед Са Доджином?
Произнеся это имя, Хеджун на секунду вообразил, как заискивает и юлит перед ним, пытаясь выдавить подобие кокетства, и его пробил озноб.
Окончание фразы, которую он постарался произнести как можно спокойнее, едва заметно дрогнуло:
— Исключено. Ни за что.
— Ишь ты. Но ведь спорить и ругаться тоже можно только с тем, кто тебе интересен, разве нет? По мне, так вы двое слишком уж зациклены друг на друге. Ни одной мелочи мимо ушей не пропустите. Я уже всерьез боюсь, как бы вы в один прекрасный день не сошлись и не переспали.
— Дядя!
От одних только слов кожа покрылась мурашками, и Хеджун принялся ожесточенно тереть предплечья прямо поверх одежды.
Его охватил страх при мысли о том, что Са Доджин может узнать о существовании подобного разговора. Когда парень с раздражением метнул в него сердитый взгляд, начальник Ём, почувствовав неловкость, облизнул палочку и по-детски пожал плечами.
В этот самый момент, как нельзя вовремя, завибрировал мобильный телефон. На экране светилось имя Са Доджина. Они ведь расстались всего несколько минут назад, зачем он звонит? Хеджун растерялся, и это замешательство невольно вырвалось вслух:
— Что это?
— Кто там? Телефонные мошенники?
Уж лучше бы это были они. С ними всё заканчивается, как только отдашь деньги.
Войне с Са Доджином конца не предвиделось. Это казалось бесконечным путем в глубь окутанной туманом горы. Поскольку ни один из них не собирался останавливаться, возможно, всё будет продолжаться до тех пор, пока кто-нибудь из них не уйдет из полиции.
Если быть честным, Хеджун уже и сам плохо понимал, из-за чего они постоянно препираются. Это незаметно превратилось в часть повседневной жизни, и стоило потерять бдительность, как они снова принимались за своё. Изредка мелькала мысль: «А нельзя ли просто забыть о прошлых инцидентах и поддерживать нормальные служебные отношения?» Но как начать этот разговор? Они были словно иссушенная земля, где никогда не звучало обычного дружеского приветствия.
— Что-то вроде того.
— О, неужели суперинтендант Са? Он ведь ушел довольно давно, зачем звонит? Неужели что-то оставил? Хотя он настолько дотошный тип, что никогда ничего не теряет.
У начальника Ёма порой бывала поразительная интуиция. Если бы он не ленился и усердно работал, то уже давно стал бы руководителем Центрального аппарата, и его жизнь сложилась бы иначе. Бросив на него безмолвный укоризненный взгляд, Хеджун принял вызов.
— Да, начальник. Что-то случилось?
— Выйдите ненадолго в курилку.
— В курилку? Вы еще не уехали... начальник? Алло, начальник?
Звонок оборвался сразу после того, как тот озвучил причину, и в трубке больше не раздавалось ни звука. Ошеломленный Хеджун так и застыл с телефоном в руке, нахмурившись. Начальник Ём по одной лишь этой реакции сразу обо всём догадался.
— Велел выйти? Вы двое, стоит вам хоть день не помериться силами, небось со скуки заболеваете.
— Попробуйте только ляпнуть эту чушь при Са Доджине, я не шучу.
— Эй, да я сам начальника Са боюсь. Давай, иди уже быстрее и возвращайся.
Хеджуна терзала тревога из-за мыслей о том, о чем пойдет разговор, и идти совершенно не хотелось, но поступать по-своему он не мог. Если тот приказывал, Хеджуну приходилось подчиняться, даже если для этого нужно было выкладываться изо всех сил. В словах Са Доджина о том, что, если его что-то не устраивает, ему лучше сменить сферу деятельности, крылась чистая правда.
Резко поднявшись с места, Хеджун посмотрел на Ёма.
— Я ненадолго. Начинайте есть без меня.
— Только снова не лезь на рожон! Я тебя с самого рождения знаю, и если мне придется встретиться уже с твоим трупом, это будет как-то не по-человечески!
Дррр.
Пропустив слова мимо ушей, Хеджун открыл дверь, вышел и на ходу натянул кроссовки, примяв задники.
http://bllate.org/book/17759/1872984
