Дубль 1 / Persona
Была поздняя ночь, глубокая и темная. Внезапно из комнаты 205 ветхого однокомнатного здания раздался крик.
"Ааааа!"
Внутри тесной квартиры, под тусклым светом лампочки, лист бумаги прислонился к мольберту и нервно шлепнулся на пол. Силуэт рисующего человека, казалось, пошатнулся, как будто одержимый чем-то, пока искал новый лист бумаги. Теперь, когда сырая белая бумага была закреплена на мольберте, они взяли частично изношенный карандаш.
Изображение начало быстро проявляться на бумаге.
Основная структура лица приняла форму, когда были нарисованы слабые перекрестья. Быстро оценив пропорции, человек на мгновение замешкался в области лица, прежде чем начать сначала набрасывать прическу. Были видны мелкие детали тонких волос. Короткие волосы, едва покрывающие шею, предполагали, что главный герой рисунка — мужчина.
Прическа получилась вполне реалистичной, даже торчащие тут и там пряди были переданы.
Когда достаточно изящная прическа была завершена, кончик карандаша двинулся к глазам. Кончик коснулся бумаги, а именно той области, где должны были быть нарисованы глаза. Кончик карандаша, прижимаясь к бумаге, издал ясный звук. Однако рука, держащая карандаш, начала неудержимо дрожать, как будто охваченная тремором. Слегка тупой кончик карандаша вскоре сломался с определенным треском.
Карандаш был брошен на пол. Издав тихий стон, человек закрыл лицо обеими руками.
Карандаш катился по полу круговым движением. Он катился бесконечно по чистому пространству белой бумаги, и тусклый свет следовал за ним, освещая землю.
Пол был заполнен листами белой бумаги, до которых не мог добраться свет от лампочки. Каждый из них был просто грубым наброском, лишенным черт лица — без глаз, носа или рта.
Мерцающая лампочка, приближающаяся к концу своего срока службы, мигала многократно. В конце концов, даже этот слабый свет потускнел и исчез.
* * *
Мне приснился сон.
Точнее говоря, это было то, что трудно было назвать сном. Воспоминание о том дне, по которому я так отчаянно тосковал.
Солнце светило ярко в тот день. Я увидел его на высоком холме в моем университетском кампусе, который казался бесконечным, как бы высоко я ни поднимался.
Его аккуратно причесанные волосы слегка развевались на ветру. В отличие от меня, его лицо было ярким и веселым, постоянно притягивая мой взгляд. Одетый в простую белую рубашку, он выглядел как человек, который встретил весну в одиночку.
Две симпатичные, хорошо одетые студентки разговаривали, проходя перед ним, но мое внимание привлек мужчина, шедший чуть позади них.
Мой взгляд все время был устремлен на него.
Я замер, пристально глядя на его сияющее и прекрасное лицо.
Мужчина держал в одной руке две толстые книги. Это были те же самые учебники, которые я небрежно засунул себе под бок. Это означало, что мы были в одном отделе... но почему я никогда не видел его раньше?
Две студентки, болтающие мимо, прошли мимо, и вскоре мужчина прошел мимо. Скрытые под его растрепанными волосами, темные глаза, которые, казалось, содержали небесный свет, пристально впились в меня.
Вдруг, когда наши взгляды встретились, мужчина широко улыбнулся.
Мое сердце бешено забилось, пока я возился, в замешательстве озираясь по сторонам и сжимая грудь.
Когда я обернулся, мужчина шел по дороге прямо и чинно, спиной ко мне. Его прямая спина резко контрастировала с моей сгорбленной.
Стук моего сердца стал громче.
Стук – стук – стук –
И вскоре это переросло в грохот, от которого у меня заложило уши.
* * *
Я погрузился в глубокий сон и медленно открыл глаза.
Куда исчез прекрасный фон весны? Все, что я мог видеть, был темный, неосвещенный потолок. Когда я поднял свое тело, солнечный свет просочился через окно и согрел мое лицо. Я тупо уставился в окно на мгновение.
Это был всего лишь сон?
Я больше не мог вспомнить лицо этого человека. Все, что осталось в моей памяти, — это залитые солнцем волосы и девственно белая рубашка.
Тук-тук – я снова услышал звук. Кто-то стучал в дверь, но это нельзя было назвать простым стуком.
Не питаясь как следует в течение нескольких дней, сжимая в руках рисунок, я не чувствовал, что мое тело принадлежит мне. Внезапный приступ боли пронзил мою голову, и я схватился за лоб одной рукой, ожидая, когда боль утихнет. Когда боль утихла, я, шатаясь, поднялся на ноги и направился к двери.
Прежде чем спросить, кто это, я инстинктивно взглянул на длинное зеркало в полный рост слева. В убогой однокомнатной квартире встроенное зеркало вместо тумбы для обуви было довольно громким заявлением.
Зеркало в полный рост отражало неряшливый вид.
Хотя мои волосы были прямыми, они выглядели немного вьющимися из-за отсутствия ухода. Было очевидно, что я не был в парикмахерской много лет, так как мои волосы были длинными и падали на глаза и нос.
С опущенными плечами и привычным сутулым видом я казался маленьким, хотя и не был особенно низким. Моя поношенная черная футболка, хотя и висела свободно, умудрялась немного прикрывать мою худую фигуру.
Глядя на себя с самоуничижением, я открыл дверь, чтобы впустить настойчивого стукача.
"Эй, я думал, ты умер!"
Как только я открыл дверь, в моих ушах раздался болезненный звук. Я провел его внутрь, раздраженно почесывая голову. Юн Джисок, мой единственный друг в отделе, помахал передо мной пакетом из магазина.
"Ты явно плохо питаешься. Даже гадать не надо".
Приняв пакет из магазина, который мне протянул Джисок, я обнаружил, что он на удивление полон. Внутри было четыре упаковки сэндвичей вместе с четырьмя 500-миллилитровыми бутылками воды.
Джисок вошел внутрь и помедлил, прежде чем снять обувь. Его бледное лицо оглядело заваленный бумагами пол.
"Какого черта... Ты все еще такой?"
Джисок цокнул языком, схватил руку с сумкой из магазина и вытащил меня наружу, где мы начали сидеть на скамейке перед зданием. Поскольку это был самый разгар лекций, мимо не проходило ни одного студента, даже при дневном свете.
Джисок поставил между нами сумку из магазина — с мрачным видом — и достал сэндвич и бутылку воды, чтобы передать мне. Только убедившись, что я взял, он забрал свое.
"Ты разве не идёшь на лекцию?"
Спросил Джисок, разрывая упаковку сэндвича. Я уставился на сэндвич и бутылку воды в своих руках и ответил.
"Я не могу выйти, пока не закончу".
"Я схожу с ума".
Решительно откусив кусок, Джисок вонзил зубы в сэндвич.
"Все эти рисунки на полу — это все "тот человек", верно? Ты изо всех сил пытаешься вспомнить его черты, нарисовав десятки картин; что ты собираешься делать?"
"Я что-нибудь придумаю… и закончу это".
Если бы я только мог встретиться с этим человеком еще раз, если бы я мог снова увидеть это лицо, я бы смог его нарисовать.
Джисок глубоко вздохнул.
"Ты уверен, что он студент нашего факультета?"
"Я уверен. Я видел его с учебниками по нашей специальности".
Откусив большой кусок сэндвича, Джисок торопливо осушил воду. Допив бутылку, он встал. На его лице отражалась смесь беспокойства и разочарования.
"Ты понимаешь, что провалишься, если не представишь свою диссертацию, да?"
Я медленно кивнул. Джисок похлопал меня по поникшим плечам со сложным выражением лица.
"Я скажу профессорам, что ты на грани смерти, так что просто завязывай и выходи как можно скорее".
Даже если я рисовал несколько дней подряд без лица, смогу ли я когда-нибудь действительно закончить его? Возможно, лучше убраться пораньше и поискать другую тему.
Когда Джисок ушел с печальным выражением лица, я остался неподвижен, сосредоточившись только на сэндвиче и бутылке с водой в своих руках.
* * *
Время пролетело быстро. Я сидел там, погруженный в свои мысли, дремал, просыпался и тупо смотрел на рисунки на полу, прежде чем снова задремать.
Вскоре наступила глубокая ночь, и я лежал на полу, заваленный грубой бумагой для эскизов, уставившись в потолок. Лампочка мерцала, почти доживая свой век. Она выключилась только накануне вечером, но теперь снова мягко светилась.
Пока я лежал там, рассеянно глядя на тусклый свет, я внезапно услышал стук в дверь. Я подумал, что, возможно, вернулся Джисок, и медленно поднял верхнюю часть моего тела. Резкая боль пронзила мою голову. Стоная, я обхватил голову руками, и снова услышал звук.
Стук – стук –
Звук не громкий и не тихий раздался у входа. Ритмичный стук продолжался.
Сжав голову, я встал и подошел к двери. Головная боль усилилась.
Поморщившись от боли во лбу, я открыл дверь.
"Почему снова...?!"
Я пожаловался, прищурился и поднял глаза, но обнаружил, что там стоит кто-то другой, не Джисок.
Передо мной стоял красивый мужчина с мягкими волосами и сияющим лицом. Его белая рубашка сияла, как весна, одиноко светясь в темном коридоре.
Мужчина мягко улыбнулся. Это было так прекрасно, что я полностью забыл о головной боли, стоя там, завороженный.
Рука мужчины нежно протянулась. Эта рука, медленно приближаясь, притянула меня к себе для крепкого объятия. Застыв с широко открытыми глазами в объятиях мужчины, я почувствовал, как меня охватывает изумление.
"Почему ты не смотришь на меня как следует?"
Его дружелюбный и мягкий голос.
Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, я растерялся.
Не посмотрел как следует? Я? Даже в тот день, даже во сне, я всегда смотрел на тебя как следует, не так ли?
Я прикусил нижнюю губу и поднял руки. Я обнял тело мужчины.
"Видишь? Даже сейчас ты не смотришь".
Что он имел в виду?
Внезапно в мои руки влилась сила. Его белая рубашка начала слегка мяться.
Застигнутый врасплох, я невольно поморщился от головной боли, слегка повернув голову. В поле моего зрения попало зеркало в полный рост у входа.
Как только я взглянул на свое отражение, мои глаза расширились от шока.
В зеркале был только один человек — я.
Несмотря на то, что я явно обнимаю кого-то, хотя я чувствую это ощущение в груди и руках, мое отражение в зеркале принимает позу, как будто я обнимаю кого-то.
По моему позвоночнику пробежал холодок.
Человек, не отражавшийся в зеркале, прошептал мне на ухо: "А теперь посмотри как следует".
* * *
Я широко раскрыл глаза и увидел знакомый потолок. Каждый раз, когда свет мерцал, он болезненно пульсировал в моей голове. Задыхаясь, я схватился за пульсирующую голову и издал стон.
Хансо скривился от боли, но продолжал оглядываться по сторонам бесконечно трясущимися глазами.
Пустое пространство. На полу лежал грубый набросок безликого человека, разбросанный повсюду.
Я встал нетвердо и подошел к дешевому столу в своей комнате. Я грубо открыл каждый ящик стола и поискал.
В нижнем ящике, покопавшись в нем, я вытащил острые ножницы. Схватив их, я направился прямо к входной двери.
Тяжёлое дыхание вырвалось наружу, а головная боль усилилась. Всплыли фрагменты воспоминаний того дня.
Каждый момент вспоминался как фотография, а не видео. Сцена холма, которую я помнил, казалась измененной.
За двумя студентками, проходившими мимо меня, никого не было.
Я прислонился плечом к входной двери для поддержки и поднял руку с ножницами. Я держал кончики челки одной рукой и начал стричь их до длины бровей.
Звук *щелчка* был леденящим.
И снова мне вспомнился тот день.
Когда я оглянулся, был ли этот человек на самом деле там?
Теперь, кроме спин двух студенток, на ум ничего не приходило.
В памяти того дня мужчина отсутствовал. Только ослепительный шар света остался кружиться на том месте.
Отрезав челку, Хансо выронил то, что держал. Отрезанные волосы и ножницы упали на пол.
Дрожа, я подошел ближе к зеркалу.
В зеркале стоял тот мужчина, которого я так долго искал и по которому так скучал. Его взъерошенные волосы не сочетались с его яркими и ясными глазами, нос был выдающимся, а губы, если они и были румяными, то, должно быть, казались красными. Это было лицо, которое я так отчаянно хотел увидеть.
В одно мгновение меня охватила головная боль, которая была несравненно сильнее, чем когда-либо прежде.
"Ах!"
Хансо обхватил голову и рухнул на место. Он сжал голову так сильно, что руки побелели, но пульсирующая головная боль только усилилась. Стоны, наполненные болью, вырывались из его рта.
Мерцающая лампочка быстро мигнула, а затем просто погасла.
* * *
Солнечное утро.
Профессор Ким, сидевший за своим столом в отделе искусств, просиял, увидев входящего в дверь высокого мужчину.
"Ты наконец-то пришел? Но разве ты не выглядишь лучше после болезни?"
"Я слышал, вы очень обеспокоены?"
Человек с ясными глазами в белоснежной рубашке мягко улыбнулся. Он перевернул ящик с инструментами на спине вперед и вытащил свернутый листок бумаги.
"Я здесь, чтобы представить свою работу, даже если уже поздно".
"Я ждал, ты, сопляк. Я не думал, что парню, известному своими практическими навыками, придется так туго".
"Мне жаль. Я ценю вашу помощь. Берегите себя".
Мужчина слегка поклонился, поворачиваясь, чтобы выйти из кабинета профессора. Профессор Ким, наблюдая за его удаляющейся фигурой, затем перевел взгляд на бумагу в своей руке. Осторожно развернув ее, чтобы не помять, он вскоре показал выражение удивления.
"Ух ты…"
Вздох сорвался с губ профессора Кима.
"Я слышал, что это твой первый автопортрет, но ты действительно хорошо справился".
На бумаге, которую он держал, было лицо мужчины с яркой улыбкой. Это вызывало ощущение теплого весеннего дня.
Хансо, выйдя из кабинета профессора, поднял голову.
Его аккуратно подстриженные мягкие волосы колыхались, как волны. Ясные глаза, видневшиеся между ними, не показывали и следа прежней тусклости.
С лицом, более ярким, чем когда-либо, в уголках рта Хансо появилась улыбка. Он выпрямил спину и удобно вытянул ноги.
Дойдя до конца коридора, куда лился особенно яркий свет, он начал идти.
http://bllate.org/book/17756/1661395
