На глади озера Тайе.
Лю Цян и его спутники плыли на большой двухпалубной лодке. Всего там собралось чуть больше десятка одноклассников. Все они убежали на палубу второго этажа, чтобы полюбоваться озерными далями.
Возможно, из-за того, что в приглашении значилось «встреча ради изящной словесности», у некоторых соучеников и впрямь проснулось поэтическое вдохновение — они во весь голос декламировали заученные статьи, что весьма гармонировало с окружающими красотами.
— Чего они там, наверху, расшумелись? — ворчал Лю Цян на первом этаже.
Ван Юаньсунь поленился отвечать. Он знал, что Лю Цян и сам всё прекрасно расслышал, просто хотел выразить свое недовольство. Ли Цзэ же, обладая мягким нравом, вежливо отозвался:
— Они читают статью «Снег над холодной рекой». Хоть снег сейчас и не идет, но для здешних пейзажей подходит.
— Да знаю я, что они читают статьи. Просто мы же выбрались развлечься, а они опять за свое чтение — только настроение портят, — сказал Лю Цян.
Ван Юаньсунь лениво обронил:
— Тебе это портит настроение, а для тех, кто в зале учится прилежно, это истинная услада. — Затем его взгляд упал на Ли Цзэ, и он с легкой усмешкой добавил: — А вот то, что ты торчишь с нами двоими на первом этаже, должно быть, ужасно скучно. Мы и тебе всё веселье подпортили.
Лю Цян закивал. Слова Ван Юаньсуня были резонны: сам он учиться не любил, но другие-то любили — главное, чтобы его самого насильно не заставляли. Услышав же концовку, он посмотрел на Ли Цзэ. Тот был новичком, и Лю Цян из добрых побуждений прямодушно выпалил:
— Точно! По одному твоему виду сразу понятно, что ты преуспеваешь в учебе. Я вечно забываю, что твоя семья тоже командует войсками и конями.
— Коней у нас нет. В округе Линьдун мы стоим на побережье и противостоим морским разбойникам, все сражения проходят на кораблях, — рассказывая об этом, Ли Цзэ сузил глаза в ласковой, понимающей улыбке. — Зато я наслышан, что конница армии семьи Лю на заставе Сума невероятно отважна в бою.
Лю Цян первым делом серьезно возразил:
— Это не армия семьи Лю. Это войска заставы Сума, и все они подчиняются исключительно указам Сына Неба.
Ван Юаньсунь равнодушно бросил фразу:
— Ли Цзэ, должно быть, судит по себе. Раз их морской флот принадлежит семье Ли, он решил, что и у вашей семьи Лю всё устроено так же.
— Моя вина! Я просто поторопился с ответом и не вкладывал в это никакого тайного смысла. Все наши три семьи преданно служат Его Величеству и великой династии Шэн, — поспешно оправдался Ли Цзэ.
Видя, как Ли Цзэ занервничал, Лю Цян подумал, не слишком ли резко прозвучали его собственные слова. Однако, когда он был еще маленьким и только учился читать, дед и отец то и дело драли его за уши, вдалбливая эту истину: о чем угодно другом можно болтать и шутить, но здесь вольностей допускать нельзя. Нужно быть преданным Сыну Неба и верно служить Шэн.
Их семья Лю — лишь воины в руках Императора.
Но ведь Ли Цзэ сделал это не нарочно. Заметив его тревогу, Лю Цян сам смутился и открыто, ободряюще произнес:
— Да ладно, я понимаю. Никто тебя не винит.
Ли Цзэ с облегчением выдохнул. Он смутно чувствовал, что Ван Юаньсунь недолюбливает его и уже не в первый раз пытается подставить подножку, благо пока это ограничивалось лишь словесными уколами. Поэтому он поспешил сменить тему:
— Соученики наверху читают «Снег над холодной рекой»… К слову говоря, я ведь еще никогда в жизни не видел снега. Интересно, в столице Шэн бывает снег?
— Бывает. Я слышал от Его Высочества, что в столице тоже идет снег. Но если говорить о настоящих снегопадах, то сильнее всего метет на заставе Сума. Там уже зима вовсю, а здесь, в столице, погода всё еще теплая-теплая, даже теплее, чем тамошняя осень, — подхватил разговор Лю Цян.
Ли Цзэ невольно вздохнул:
— Не знаю, когда мне доведется побывать в тех краях, так хочется взглянуть на настоящий снегопад.
— Когда снег только начинает идти — это забавно. Но когда он валит без остановки, это превращается в бедствие, люди насмерть замерзают.
Ван Юаньсунь добавил:
— Слышал я, что край Линьдун сказочно богат. Должно быть, Ли Цзэ и представить себе не может, как люди гибнут от снежного бурана.
Теперь Ли Цзэ окончательно убедился: Ван Юаньсунь его искренне ненавидит. Он слегка нахмурился, тщательно перебирая в памяти, чем мог насолить Ван Юаньсуню. Неужели тем, что в самый первый день в большом зале он сперва сел рядом с ним, а после, желая угодить Наследному принцу, перебрался на передний ряд?
И из-за этого Ван Юаньсунь затаил на него обиду?
Лю Цян чувствовал, как атмосфера вокруг снова становится какой-то странной и натянутой. «То ли дело болтать с Сюй Дофу — что на уме, то и на языке, вечно хихикаем да дурачимся, совсем как мальчишки на заставе Сума. А тут черт ногу сломит, и не поймешь, что опять пошло не так».
— Ха-ха, пойду-ка я погляжу, как лодкой управляют. Попрошу евнухов научить меня орудовать шестом, — с этими словами Лю Цян удрал на корму.
Ван Юаньсунь проводил его взглядом, а затем чуть повысил голос, обращаясь к Лю Цяну с подчеркнутой теплотой и дружелюбием:
— Ты там поосторожнее! На лодке полно людей, смотри не переверни нас всех своим управлением!
— Ой, да неужели ты во мне сомневаешься? Положись на молодого господина! Если и перевернемся, я тебя спасу!
— Избавь меня от этого. Ты плавать не умеешь, так что еще неизвестно, кто кого спасать будет.
Их тон был настолько близким и непринужденным, что сразу становилось ясно — они в прекрасных отношениях.
Высказавшись, Ван Юаньсунь замолчал. Ли Цзэ поначалу хотел уйти — он ведь точно знал, что не мил Ван Юаньсуню, — однако, поразмыслив, решил остаться. В будущем им предстояло провести вместе в столичном зале Чунмин еще много лет, и враждовать было явно не с руки.
— В мой первый день в зале я вовсе не нарочно сел отдельно от тебя, — с мягкой, доброжелательной улыбкой пояснил Ли Цзэ.
Кто бы мог подумать, что с лица Ван Юаньсуня, на котором только что играла приветливая улыбка, мгновенно сойдет вся краска. Он устремил на Ли Цзэ леденящий душу взор:
— Я прекрасно знаю, что ты за человек, так что нечего передо мной разыгрывать представления.
— Разыгрывать? — улыбка в глубине глаз Ли Цзэ угасла, хотя на лице всё еще держалась ее видимость. — Не понимаю, о чем ты. Ты хочешь сказать, что я расчетлив и скрытен? Но разве ты сам не такой же?
Ли Цзэ попал в самую больную мозоль, и лицо Ван Юаньсуня помрачнело.
Заметив это, Ли Цзэ перестал улыбаться. В его тоне не было ни дружелюбия, ни явной вражды — он заговорил так, будто выкладывал карты на стол в откровенной беседе:
— В таких семьях, как наши, детей в поместьях прудом пруди. И неважно, что мы рождены от законных жен. В моем доме на это смотрят проще: если ты не старший законный сын, то всё решает твоя полезность и способности. В этот раз Сын Неба отбирал людей для учебы в зале Чунмин, там были строгие ограничения по возрасту. На самом деле, я ведь не один такой — в семье есть еще несколько братьев, близких мне по годам. Почему же в итоге выбор пал именно на меня?
— Брат Ван, полагаю, через подобное прошли мы оба.
Ван Юаньсунь про себя подумал: «Мы оба? Сравнил тоже».
Ли Цзэ решил, что его слова подействовали на Ван Юаньсуня. Прежде, когда он имел дело с отпрысками великих кланов в окрестностях Линьдуна, если те не поддавались на мягкость и видели его насквозь, подобный откровенный разговор всегда помогал сгладить углы. При хорошем исходе удавалось даже сойтись душами.
Видя, что Ван Юаньсунь безмолвствует, Ли Цзэ счел, что попал в самую точку. Он снова ласково улыбнулся и продолжил:
— Тот, у кого язык подвешен чуть лучше, всегда кажется более приятным. У меня ведь нет никаких дурных помыслов. Да и скажи на милость, кто во всем зале не хочет угодить Наследному принцу и снискать его расположение?
— Брату Ван не стоит питать ко мне столько вражды и настороженности. Мы ведь одноклассники, к тому же оба происходим из четырех великих кланов. Нам суждено поддерживать и выручать друг друга.
Ван Юаньсунь холодно выслушивал эти речи. Все мелкие купеческие расчеты Ли Цзэ были видны ему как на ладони. Этот парень и впрямь был умен, но от этого вызывал лишь еще большее отвращение.
Договорив и не дождавшись ответа, Ли Цзэ не стал навязываться и дальше со своим радушием. Он лишь сокрушенно вздохнул:
— Что ж, раз я так докучаю брату Вану, я отойду подальше, чтобы не мозолить тебе глаза.
Сказав это, он непринужденно поднялся на второй этаж. Благодаря своей миловидной наружности и легкой улыбке, ему хватило всего пары фраз, чтобы мгновенно влиться в атмосферу наверху. Буквально через мгновение оттуда донеслись взрывы хохота и шутливая возня — он ни капли не чувствовал себя чужаком.
Ван Юаньсунь сидел на первом этаже, и лицо его было мрачнее тучи.
Он ненавидел Ли Цзэ, и прекрасно понимал, почему. Эта вечная маска радушия на лице Ли Цзэ, его умение лавировать между всеми и заискивать перед людьми до боли напоминало Ван Юаньсуню его самого.
Вот только у Ли Цзэ это выходило естественно и очаровательно. А он?
В глазах тех знатных господ он сам выглядел не более чем шутом на сцене.
«Ты только посмотри на свою рожу! Во всем Цяньчжуне нет человека, который бы не знал, что тебя держат просто ради забавы — точь-в-точь как твою потаскуху-мать, дешевку-танцовщицу».
«Отец берет тебя с собой, а меня оставляет? Ха, кому нужно твое признание! Я законный старший сын, рожденный в чести, с чего бы мне, подобно тебе, пресмыкаться перед вельможами? Я на такое не способен».
«Всего лишь игрушка, прямо как твоя мамаша».
«Посмешище…»
Разум Ван Юаньсуня словно помутился, в глубине его глаз вспыхнуло безумие, а лицо исказилось в ужасной гримасе.
— Эй, эй, эй, брат, что с тобой стряслось? — вдоволь наразвлекавшись, Лю Цян вернулся в каюту и застал Ван Юаньсуня в состоянии какого-то транса. Он поспешно бросился вперед и окликнул его.
— Всё в порядке? Ван Юаньсунь?
Лишь спустя изрядное количество времени взгляд Ван Юаньсуня снова обрел фокус. Увидев перед собой лицо Лю Цяна, он огляделся по сторонам. На всем первом этаже были только они вдвоем, и на сердце у него отлегло.
Главное, что никто другой этого не видел.
Лю Цян пребывал в полном замешательстве и тревоге:
— Что с тобой? Только что ты… — напуганный жутким взглядом Ван Юаньсуня, он так и не решился договорить.
— Оставь меня в покое, иди управляй лодкой, — процедил Ван Юаньсунь, из последних сил сдерживая бушующий нрав.
Сейчас у него не было ни малейшего желания ублажать Лю Цяна.
Лю Цян: «…»
— Ну ладно. Я никому ничего не говорил, здесь только ты. Как придешь в себя — позови, — с тревогой в голосе Лю Цян послушно попятился к корме.
Старый евнух, управлявший лодкой, при виде молодого господина Лю лишь подумал: «Что, опять пришел?»
Лю Цян ухмыльнулся:
— Я еще немного поиграю, сил у меня полно. Править лодкой — дело плевое, давай сюда, я сам.
Да что, в конце концов, стряслось с Ван Юаньсунем? Лю Цян изо всех сил орудовал веслом, загребая воду так, что руки уже начали поднывать. Налетал ветер, брызги из пруда летели прямо ему в лицо. Ковыряться с этим в одиночку было ужасно скучно…
— Лю Цзяоцзяо (Неженка Лю)!!!
Лю Цян вдруг услышал, как неподалеку кто-то выкрикивает его имя. Впереди никого не было, но, повернув голову, он увидел подплывающую сбоку маленькую лодочку. На этой крошечной посудине сидели три человека. Лю Цян мгновенно расплылся в улыбке и яростно замахал руками:
— Ах ты, толстяк! Чего это вы втроем уселись в такую малявку?
— На маленькой лодке весело! И плывет она быстрее! — вовсю кричал Сюй Дофу, стоя во весь рост.
Лю Цян отозвался:
— И то правда. Я тут уже целую вечность гребу, а мы как будто на месте стоим. — Им овладел азарт, он явно вознамерился перебраться к Сюй Дофу и спросил у лодочника: — Слышь, старик, я ведь могу отсюда сигануть прямо к ним в лодку?
— Ни в коем случае, ни в коем случае, молодой господин Лю! А ну как в пруд свалитесь? Вода нынче ледяная! К тому же это лодка Наследного принца, если вы туда прыгнете, она точно перевернется, — поспешно запричитал евнух, удерживая его.
Сюй Дофу услышал это, приставил ладони ко рту рупором и закричал:
— Ты мне лодку-то не разбей! Пошли, пошли, давайте поднажмем, вернемся, погреемся у огня, да и обедать пора!
— Эй, да подожди ты меня, подожди! — засуетился Лю Цян.
Сюй Дофу победно заважничал:
— Хочешь поесть пораньше — не мешайся под руками! Живо отдай весло лодочнику, не то досыта наглотаешься ветра на воде!
Гребцы на маленькой лодке, услышав от Его Высочества «побыстрее», тут же прибавили ходу. Крошечное суденышко, легкое, словно листок дерева, пронеслось мимо тяжелой и громоздкой большой ладьи, устремляясь к дворцу Ханьлян.
Сюй Дофу, стоя на носу, строил Лю Цяну рожи.
— Бе-бе-бе~
Лю Цян от досады готов был прыгнуть в воду и доплыть обратно вплавь:
— Ты у меня погоди!
— Жду не дождусь, — хмыкнул Сюй Дофу. Ему хотелось еще подразнить приятеля, но расстояние быстро увеличивалось, и лица Лю Цяна уже было не разглядеть. Почувствовав себя абсолютным победителем, Наследный принц уселся на свое место и сказал Янь Цзиньцзиню и Сюй Лингуаню: — Лю Цян сейчас, небось, от злости лопается. Посмотрим, когда он притащится.
— Хорошо, — с улыбкой отозвался Янь Хуайцзинь.
Сюй Лингуань сидел поодаль, ведя себя крайне скованно.
Лю Цян греб еще довольно долго. Ван Юаньсунь из каюты так его и не позвал. Тратить силы больше не было мочи, и Лю Цян, слегка пошатываясь и держась за поручни, вошел внутрь. Он не стал подходить близко к Ван Юаньсуню, а замер у самого входа, жалобно протянув:
— Брат, ты как, в порядке? Меня сейчас наизнанку вывернет.
— Прости, — Ван Юаньсунь уже вернул себе прежний вид и первым делом извинился. Затем добавил: — То, что было сейчас… не рассказывай никому.
Поняв, что гроза миновала, Лю Цян размашистыми шагами прошел внутрь. Из-за качки его швыряло из стороны в сторону, так что он буквально рухнул на сиденье. Лицо его слегка побледнело:
— Да ладно тебе, меня самого от этой тряски едва не разорвало.
На самом деле, когда он в первый раз заходил в каюту, его уже немного укачало от озерных волн во время гребли. Он хотел передохнуть, но его выставили. Пришлось грести дальше, и теперь его накрыло по-настоящему.
С трудом сдерживая рвотные позывы, Лю Цян пробормотал:
— Да уж, сражаться на воде — дело неблагодарное. Эта семья Ли — действительно крутые ребята. Ох, не могу, сейчас вырвет! — Он в два счета выскочил наружу, чтобы облегчить душу.
Разумеется, он не увидел, как помрачнело лицо Ван Юаньсуня при упоминании «семьи Ли» — тот мгновенно перенес злобу на Ли Цзэ.
Впрочем, даже если бы Лю Цян это заметил, он бы всё истолковал неверно.
Например, когда Лю Цян закончил свои дела и вернулся, Ван Юаньсунь протянул ему чашку горячего чая. Сделав пару глотков, Лю Цян почувствовал себя гораздо лучше. Он поблагодарил приятеля и, заметив, что к тому вернулось нормальное выражение лица, вернулся к прерванному разговору:
— Этот Ли Цзэ… он что, сболтнул лишнего и обидел тебя?
Он ведь не был дураком. Стоило ему выйти, как Ван Юаньсунь остался наедине с Ли Цзэ, а через мгновение Ли Цзэ испарился, а Ван Юаньсунь впал в ступор.
— Мы же настоящие мужчины. Он с виду совсем зеленый, сущий младенец, стоит ли нам с ним считаться?
Лю Цян договорил, но, заметив, что Ван Юаньсунь всё еще не в духе, наклонился ближе и прошептал:
— Брат, мы-то с тобой с давних пор знакомы, оба любим помериться силами, да и по характеру сошлись. Ну не ладятся у тебя с ним дела — так и не общайся, делов-то. Зачем враждовать? Он ведь с виду из этих, прилежных учеников. Брось ты, не злись.
Ван Юаньсунь изначально сблизился с Лю Цяном лишь ради того, чтобы льстить ему. Но сейчас, выслушав эти речи, он посмотрел на Лю Цяна и почему-то сам не заметил, как сорвалось с языка:
— А что, если я на самом деле очень дурной человек?
— Ты что, кого-то убил или дом поджег? — изумился Лю Цян.
Ван Юаньсунь покачал головой. Но в душе-то он именно этого и хотел: вырезать к чертям всех своих «законных братьев» в поместье князя Цяньчжуна, а само поместье спалить дотла, чтобы и пепла не осталось…
— Забудь, не обращай внимания, — Ван Юаньсунь пожалел о своих словах сразу же, как только они прозвучали.
Он лишь мысленно обругал себя за излишнюю чувствительность. О чем он вообще думал? Неужто и впрямь вознамерился стать для Лю Цяна названым братом, делящимся сокровенным?
Лю Цян хлопнул Ван Юаньсуня по плечу, демонстрируя чисто мужскую солидарность, и со смехом сменил тему:
— Лодка этого толстяка и впрямь несется во весь опор. Наша посудина явно перегружена людьми, оттого и тащится как черепаха. Черт знает, когда мы приплывем и доберемся до еды. Жрать охота — сил нет.
— Если ты перестанешь грести, дело, глядишь, пойдет быстрее, — заметил Ван Юаньсунь.
— …Ты чего это заговорил точь-в-точь как Принц? Я ведь всему учусь на лету, да и силищи у меня не занимать. — Слегка прихвастнув, Лю Цян все же признал поражение. Он махнул рукой и сдался: — Но качает знатно. Если я не научусь плавать, в следующем году на состязаниях мне ловить нечего. Этот Ли Цзэ ведь из потомственных моряков.
Ван Юаньсунь обронил:
— Я умею плавать.
— Серьезно?! Что ж ты раньше молчал? Тогда в следующем году вся надежда на тебя!
— Угу, — ответил Ван Юаньсунь. Подумав, что этого мало, он добавил: — Когда в следующем году потеплеет, я тебя научу.
Лю Цян мгновенно просиял и тут же согласился.
На втором этаже дворца Ханьлян уже были накрыты столы, на которых исходили паром свежие яства. Поскольку на дворе стояла стужа, управитель дворца Ханьлян распорядился принести из императорской кухни котлы для хого. За каждым круглым столом сидели по восемь человек, и для них установили по три котла с разными бульонами: острым масляным, нежным наваристым и кисло-острым.
Из овощей подали пекинскую капусту, тофу, соевые ростки, фучжу (бобовую пенку), редьку и всевозможную сочную зелень. Выбор мясных блюд и вовсе поражал воображение: тончайшие ломтики баранины и говядины, разнообразные морепродукты, очищенное от костей филе рыбы, очищенные креветки размером крупнее ладони…
Стоявшие подле слуги занимались варкой, вылавливали готовые кусочки и раскладывали по пиалам молодых господ, так что все ели пищу с пылу с жару.
Маленькая лодка Сюй Дофу причалила первой. Оказавшись на первом этаже дворца задолго до остальных, он выслушал доклад главного управителя о том, как устроен обед. Он тут же посмотрел на него и похвалил:
— Ты всё очень здорово продумал.
— Благодарю Ваше Высочество за похвалу, — поспешно поклонился управитель.
— Ладно, не к спеху. Подождем, пока все соберутся, тогда и начнем, — распорядился Сюй Дофу.
Пока они развлекались на первом этаже, Ли Ан и его спутники устроили состязание по рыбной ловле. Они выудили приличное количество рыбы, и Ли Ан победил, обогнав соперников всего на одну штуку. Чжун Цзимин признал поражение вполне искренне.
Сюй Дофу посмотрел на улов — рыбы и впрямь было в избытке. Ему страсть как захотелось жареной рыбы на углях, и он велел управителю отослать ее на кухню.
— Эту рыбу разделите пополам вдоль хребта, но не разрезайте до конца. Сначала обжарьте в масле, затем дайте маслу стечь и запекайте на углях. Положите побольше острого перца и зиры… — Сюй Дофу подробно перечислял указания, после чего повернулся к двум рыбакам и спросил, какие вкусы предпочитают они. — Рыбу ведь вы поймали, я тут благодаря вам тоже полакомлюсь, так что не стесняйтесь, говорите.
Чжун Цзимин после того, как однажды знатно схлопотал на орехи, стал вести себя тише воды ниже травы. Он поспешно ответил, что ему подходит любой вкус, всё на усмотрение Наследного принца, и даже выдал порцию лести — мол, это исключительно благодаря присутствию Вашего Высочества им сегодня так улыбнулась удача и удалось поймать столько рыбы.
— А я бы съел с чесночным ароматом, — подал голос Ли Ан.
Он побоялся, что кузен перегнет палку со своим подлизыванием, и Сюй Дофу растеряет весь запал.
Сюй Дофу, услышав это, оживился:
— Точно-точно! С чесноком тоже объедение! Тогда передай на кухню: пусть половину сделают острой с зирой, а вторую половину — острой с чесноком. В чесночно-острую пусть бахнут побольше чеснока при запекании и добавят сычуаньского перца.
Главный управитель запомнил всё до единого слова и взмахом руки велел слугам подхватить две бадьи с рыбой, а сам лично побежал на императорскую кухню передавать распоряжения.
Чуть позже Ли Ан шепнул кузену:
— Наш Принц — человек прямодушный и открытый. Когда он о чем-то спрашивает, нам лучше говорить без утайки, ему это нравится куда больше.
Чжун Цзимин тоже не был совсем уж обделен умом. Поняв, что кузен проявляет к нему участие, он тут же ответил:
— Ну а если правда окажется не слишком приятной на слух? Или если Принц соберется наделать глупостей — нельзя же ему вечно поддакивать, кто-то ведь должен давать честные наставления.
— …Брат Цзимин, мы сегодня просто выбрались развлечься. Нет никаких дурных или великих дел, ради которых нам стоило бы корчить из себя суровых правдорубов. — Этот его кузен раньше только и знал, что вести праздную жизнь богатого бездельника, когда это он вдруг воспылал такими амбициями, будто завтра собрался занять пост важного министра при дворе?
Чжун Цзимин: «…И то верно».
Пока братья шушукались за спинами остальных, этот разговор помог им немного сблизиться. В конце концов, они росли вместе, частенько навещали друг друга по праздникам. Чжун Цзимин утер пот со лба и тихонько признался:
— Да это всё отец… С тех пор как он мне всыпал по первое число, так каждый день на ухо и жужжит: мол, Сын Неба открыл зал Чунмин специально для того, чтобы подобрать верных людей для Наследного принца. Из-за этого я теперь хожу как по струнке, скоро совсем стану похож на этих занудных сынков гражданских чиновников. Ты только не смейся надо мной. Да и вообще, не я один такой — ты сам погляди, во всем зале все как один шелковые стали.
Ли Ан со всей серьезностью ответил:
— Я не смеюсь. Прекрасно тебя понимаю, у самого всё точно так же.
— О как? А я думал, ты начнешь притворяться… Кхм-кхм, дорогой кузен, я не со зла. Просто старая привычка языком чесать.
Ли Ан в ответ лишь улыбнулся, не принимая обиду близко к сердцу. Его кузен был попросту избалован с детства. Сейчас Ли Ан рассудил так:
— Великие устремления — это одно, но мы ведь еще слишком малы, до службы при дворе нам еще далеко. Сейчас наше дело — учиться и развлекать Принца.
— Логично, твоя правда, — Чжун Цзимин после этих слов проникся к Ли Ану еще большим расположением. Он хмыкнул и добавил: — Брат, ты уж не держи на меня зла за то, что я раньше перед тобой нос задирал да хорохорился. Прошу у тебя прощения.
— Не стоит, кузен, мы ведь одна семья, — поспешил заверить Ли Ан.
Обменявшись любезностями и полностью примирившись, братья, заложив руки за спину, вошли в залу первого этажа.
Их Высочество сидел, попивая чай в ожидании остальных. С одной стороны от него расположился Янь Хуайцзинь, с другой — Сюй Лингуань. Ли Ан, вспомнив кое-что, дернул кузена за рукав и шепотом предупредил:
— О происхождении Сюй Лингуаня ты и сам догадываешься. Принц относится к нему с исключительной милостью. Ты поговори со своим младшим братом, чтобы тот ненароком не сболтнул лишнего и не выказал Сюй Лингуаню пренебрежения или презрения.
— ? — Чжун Цзимин изумился и тихо переспросил: — Если бы ты не сказал, я бы решил, что это просто актер, которого Лю Цян притащил, чтобы тот развлек нас во время обеда.
Ли Ан, в отличие от него, прекрасно знал, какие именно роли Сюй Лингуань исполнял прежде. Посмотрев на кузена, чей взгляд лучился кристальной, незамутненной глупостью (тот явно знал лишь о прошлом актерстве Сюй Лингуаня, но не ведал о прочем), Ли Ан веско произнес:
— Просто послушай меня. Ты лучше погляди, какую фамилию сейчас носит Сюй Лингуань.
— Фамилию Сюй… — Чжун Цзимин словно громом поразило. Он молитвенно сложил руки в знак благодарности: — Понял. Я сейчас же пойду найду Цзыциня.
Граф Юнчэн и граф Чжуни были родными братьями, их дома издревле были близки, и Чжун Цзимин с Чжун Цзыцинем тоже отлично ладили. Особенно после того, как в день празднования Манифестации они вернулись по домам и в один и тот же день получили нагоняй от отцов — это их невероятно сблизило на почве общего горя.
Чжун Цзыцинь как раз уплыл кататься на лодке и еще не вернулся, так что Чжун Цзимин побежал караулить его у берега.
Сюй Дофу заметил подошедшего Ли Ана:
— О чем вы там с Чжун Цзимином шептались?
— Велел ему не портить тебе настроение, — ответил Ли Ан.
Сюй Дофу расхохотался:
— Да ладно тебе, я же не деспот какой. Ну болтает он многовато, да и бог с ним.
Они уселись вместе пить чай и ждать остальных. Сюй Дофу уже изрядно проголодался и вовсю ворчал, что Лю Цян гребет как сонная муха и только мешает процессу. Пока они вели эти разговоры, снаружи послышался шум, гомон и веселые голоса. Янь Хуайцзинь произнес:
— Они вернулись. Можно обедать.
Сюй Дофу тут же расплылся в улыбке:
— Мой дорогой сосед по парте проголодался в точности как я.
На самом деле Янь Хуайцзинь есть не хотел, просто Сюй Дофу уже изнывал от голода, но упорно ждал остальных. Услышав это, Янь Хуайцзинь не стал возражать и доказывать, что сыт, ему просто было приятно.
Когда остальные вошли в залу первого этажа, они наперебой, размахивая листами рисовой бумаги, увлеченно рассказывали, что только что сочиняли стихи и рисовали картины на озере, и просили Наследного принца оценить их труды.
Сюй Дофу: «…»
Все смотрели на него горящими, полными ожидания глазами. Сюй Дофу пришлось скрепя сердце согласиться:
— Ну давайте сюда, я погляжу. — Раз уж он созвал всех повеселиться, то, разумеется, соученики должны были остаться довольны.
Ребята пришли в полный восторг, а кое-кто втайне пожалел, что поленился сотворить что-нибудь эдакое на воде.
Евнухи собрали бумаги и передали их Принцу.
Сюй Дофу взял листы и, напрягая все извилины, принялся расточать похвалы:
— Это стихотворение написано весьма недурно, очень даже складно звучит. — «Должно быть, там есть рифма».
Автор стихов жутко разволновался, почтительно поклонился и выдохнул:
— Премного благодарен Вашему Высочеству за похвалу!
— И картина отличная. Всего пара штрихов, а заросли камыша вышли прелестно. И лебедь этот нарисован очень живо, прямо как настоящий…
Словом, он расхвалил абсолютно всех. Видя, как лица ребят порозовели от счастья, Сюй Дофу и сам обрадовался. Ведь он, наконец-то, ЗА-КОН-ЧИЛ!!!
— Ну всё, господа, прошу всех на второй этаж откушать.
— После вас, Ваше Высочество.
— Прошу, Ваше Высочество, идите первым.
Вся эта орава младшеклассников нацепила на себя маски умудренных опытом взрослых господ. Сюй Дофу пошел впереди всех, а за ним гуськом, шумя сапогами по ступеням, все поднялись на второй этаж.
В зале уже всё было готово к трапезе, уголья в жаровнях весело потрескивали, а котлы бурлили, источая умопомрачительный аромат.
Снова началась волна взаимных уступок — но Сюй Дофу было плевать. Он уже велел всем садиться, но те продолжали церемониться. Тогда он сел первым, усадил Янь Цзиньцзиня подле себя, а Лю Цян, который без конца ныл, что голоден как свинья, примостился с другой стороны от Принца. Так они заняли места за одним столом.
Сюй Дофу огляделся и заметил, что кого-то не хватает:
— А где Лингуань?
Сюй Лингуань оказался оттеснен толпой в самый конец зала. Услышав зов, он сделал шаг вперед. Сюй Дофу скомандовал:
— Иди тоже сюда, садись, поедим вместе.
В этот миг гул голосов во дворце словно разом утих наполовину.
Сюй Лингуань прекрасно понимал, насколько низко его положение, и знал, что садиться ему не положено. Однако приказам хозяина он повиновался беспрекословно. Он поклонился и подошел, но вокруг Принца всё уже было занято, и он замялся в нерешительности…
— Иди садись сюда, — с улыбкой заговорил Ли Цзэ, указывая на место рядом с собой.
Сюй Лингуань не знал, кто этот юноша, но, видя его доброе намерение, молитвенно сложил руки в знак благодарности и опустился на стул.
За этим столом Сюй Дофу сел первым. Пока остальные скромничали, Ли Цзэ, весело болтая с Ли Аном, преспокойно занял место в самом конце принцевского стола. Таким образом, здесь собрались Наследный принц, Янь Хуайцзинь, Лю Цян, Ван Юаньсунь, Ли Ан, Чжоу Цюань, Ли Цзэ, а теперь к ним добавился Сюй Лингуань — все места оказались заняты под завязку.
Чжун Цзимин и Чжун Цзыцинь, увлекшись разговором, опоздали на шаг. Переглянувшись, они поплелись за другой стол, лишь тихонько перешептываясь: «А этот новенький шустрый, не постеснялся сесть… Да и парень вроде ничего, пока плавали, он на втором этаже ребятам со стихами помогал, а славу себе заграбастать не пытался».
— Угощайтесь, господа, нечего голодать. Набивайте животы, а как с хого закончим — подоспеет жареная рыба, которую Ли Ан и Чжун Цзимин всё утро ловили, — объявил Сюй Дофу. — Прошу к столу!
И сам первый потянулся за едой!
Евнухи тут же подобострастно принялись прислуживать.
Вскоре дворец снова наполнился веселым шумом, у каждого стола хлопотали слуги. Сюй Дофу обожал острый котел. Орудуя общими палочками, он вылавливал вкусности и подкладывал Янь Цзиньцзиню. Кругом только и слышалось: «Как вкусно!», «Какая вкуснятина!».
Когда все наелись примерно наполовину, палочки стали мелькать реже, и завязалась непринужденная беседа.
Ввиду столь нежного возраста гостей Сюй Дофу запретил подавать вино, так что все пили чай. Царила атмосфера полного согласия и гармонии. Сидящие за соседними столами то и дело косились на стол Принца. Наконец несколько человек поднялись с пиалами, чтобы поднести чай в знак почтения. Сюй Дофу остановил их:
— Мы ведь все одноклассники, к чему эти церемонии? Главное — ешьте и развлекайтесь в свое удовольствие.
Так что незадачливых визитеров вежливо спровадили обратно.
Сюй Дофу не желал устраивать взрослые приемы с их унылым этикетом. Даже когда его пытались превозносить, это не доставляло ему радости — он хотел, чтобы все вели себя непринужденно.
— Просто есть и пить как-то скучно.
— Эх, было бы вино — можно было бы устроить игру в винные фанты!
— Да можно и с чаем вместо вина.
Сюй Дофу: «…» «Неужели нельзя придумать что-нибудь, где не надо напрягать мозги?»
Посмотрев на присутствующих за своим столом, он первым делом отрезал:
— Я не играю.
— Я тоже пасую, — тут же поддержал его Лю Цян.
Два главных неуча первыми вышли из игры.
Чжоу Цюань так и горел желанием поразвлечься, ведь дело-то веселое, но раз Принц отказался…
— Если хочешь играть — играй со своими соседями, — с ухмылкой подбодрил его Сюй Дофу.
Тогда Ли Ан предложил:
— Раз так, давайте мы сыграем, а Ваше Высочество побудет нашим честным судьей.
— Идет, идет! Погляжу я, кто вздумает жульничать, — у самого Сюй Дофу, хоть он и не участвовал, проснулся нешуточный азарт.
Просто так сидеть и жевать действительно было пресно. И тут ему в голову пришла отличная идея, как все-таки принять участие. Он плутовато улыбнулся:
— Давайте разобьемся на пары! Мы с моим соседом по парте будем в одной команде. Как вам такое?
Янь Хуайцзинь кивнул в знак согласия.
Чжоу Цюань, услышав это, тут же выкрикнул:
— Тогда я в паре с Ли Аном!
— Да вы чего, мы же вроде решили не играть, с чего вдруг опять начали? — заворчал Лю Цян.
Сюй Дофу, обзаведясь такой мощной опорой в лице главного отличника, теперь победоносно зыркнул на Лю Цяна:
— Не хочешь — просто признай поражение, а мы продолжим.
— Это кто тут признал поражение?! Брат… — Лю Цян бросился искать поддержки у Ван Юаньсуня, и тот согласно кивнул.
Ли Цзэ с лучезарной улыбкой произнес:
— В таком случае я буду в паре с братом Сюй Лингуанем.
И вот за столом началась чайная викторина. Чтобы иметь возможность жульничать, Сюй Дофу первым делом упростил правила: игра начнется с одного заданного иероглифа, а остальные по очереди должны продолжать его, составляя четырехсловные идиомы (чэнъюй). Лю Цян, услышав это, расправил плечи, посчитав, что с такой задачей он точно справится.
Первый раунд и впрямь оказался элементарным, даже Сюй Лингуань без труда вставил свое слово. Но во втором раунде сложность подскочила — теперь требовалось продолжать поэтические строки. Сюй Дофу тут же замахал руками:
— Всё, я сдаюсь, я умываю руки!
Он заварил эту кашу на волне мимолетного увлечения, но теперь задания становились всё заковыристее. За их пару отдувался бы один Лингуань под натиском Ли Цзэ, Сюй Дофу побоялся, что тот смутится, и решил просто выйти из игры. Да и интерес у него уже угас — надо было есть.
Лю Цян, услышав это, тоже поспешил ретироваться.
Сюй Лингуань следом тихонько произнес, что он тоже не умеет и играть не станет.
Остальные за столом продолжили состязание. Когда принесли жареную рыбу, глаза Сюй Дофу вспыхнули ярким огнем. «Вот и правильно, что бросил играть, надо есть, есть!»
— Ну-ка, отведайте рыбки, которую поймал Ли Ан!
— Как пахнет! Всё, я тоже выхожу, — Ли Ан, сглатывая слюну, замахал руками и покинул ряды играющих.
Теперь остались лишь четверо: Ли Цзэ, Чжоу Цюань, Янь Хуайцзинь и Ван Юаньсунь. Сюй Дофу, уплетая рыбу за обе щеки, умудрялся подкладывать лучшие кусочки своему соседу по парте и внимательно следил за ходом битвы.
Его драгоценный напарник держался на удивление невозмутимо и уверенно, хотя планка сложности взлетала всё выше. В конце концов Чжоу Цюань, сославшись на непреодолимое желание отведать рыбы, тоже сдался.
Осталось трое.
…
Раунд за раундом, и вот Ли Цзэ первым взмолился о пощаде, шутливо жалуясь, что уже раздулся от чая и в животе совсем не осталось места для жареной рыбы. С этими веселыми словами он покинул поле боя. Стоило Ли Цзэ выйти, как Ван Юаньсунь тоже бросил игру.
Янь Хуайцзинь повернулся к Сюй Дофу. Его глаза сияли, и он со всей серьезностью произнес:
— Мы вдвоем победили.
— ?! — Сюй Дофу покатился со смеху. Вспомнив свое недавнее заявление про «мы вдвоем в одной паре», он тут же вскинул руку и дал соседу по парте звонкую пятюню. — Хе-хе!
Янь Хуайцзинь тоже улыбнулся.
После шумного обеда ребята перешли к подвижным забавам: метали стрелы в кувшины (тоуху), запускали волчки и предавались прочим веселым играм. И вот, в самый разгар веселья, на первом этаже дворца вспыхнула драка! Сюй Дофу в это время как раз крутился на улице, запуская волчок вместе с Лю Цяном и остальными.
Раздался чей-то истошный вопль: «Дерутся! Дерутся!»
Сюй Дофу замер, и его волчок едва не улетел в пруд. Лю Цян рефлекторно перехватил его плетью, швырнул шнур первому попавшемуся слуге и взбудораженно крикнул:
— Драка — и без меня?! Пошли, пошли скорее глянем!
— … — «Этот Лю Цян любит поглазеть на заварушки еще сильнее, чем я».
Однако сейчас это был банкет, устроенный им лично. У кого это хватило наглости распускать руки на дворцовом приеме? Это же уму непостижимо!
Сюй Дофу поспешил обратно, на ходу расспрашивая главного евнуха. Тот неотлучно следовал за Принцем, но и сам толком ничего не знал:
— Ваше Высочество, не извольте гневаться, ваш раб сейчас обо всем разузнает. — У него везде были свои уши.
Сюй Дофу вошел в главный зал. Все соученики стояли смирно, как провинившиеся школяры. Стоило Принцу показаться, как они приготовились пасть на колени и молить о прощении — все-таки устроить потасовку на императорском приеме дело серьезное. Сюй Дофу первым делом остановил их взмахом руки:
— Что здесь, в конце концов, произошло?
У Чжун Цзыциня от страха подкосились ноги. Он рухнул на колени и запричитал:
— Ваше Высочество, я не нарочно, я истинно не нарочно! Я и пальцем никого не тронул…
В этот момент подал голос Ли Цзэ:
— Это я не удержался на ногах и растянулся, молодой господин Чжун меня не толкал. — И он без утайки выложил всё как было: — Я только вошел и услышал, как несколько человек судачат, будто Сюй Лингуань — это актер, которого Ваше Высочество позвали специально ради потехи, и сокрушались, что во время обеда он так и не выступил с представлением. Брат Чжун возразил, сказав, что Сюй Лингуань — птица высокого полета раз сидит подле самого Принца. Я же лишь попытался урезонить господ, чтобы они пресекли эти пустые споры.
С глухим стуком на колени повалился еще один ученик.
Лицо его было белее бумаги, а голос дрожал от ужаса:
— Ваше Высочество, это я сказал… Я сморозил глупость, не подумав, но я вовсе не имел в виду ничего дурного! Я лишь хотел сказать… сказать, что Ваше Высочество так добры к этому актеру Сюй Лингуаню, даже с Гао Бинем из-за него подрались. И что нам, мол, немного обидно делить веселье на равных с каким-то комедиантом… Больше я ничего такого не думал!
Следом на колени покаянно опустились еще несколько человек. Никакой откровенной грязи они не изрыгали, просто эти спесивые молодые господа, кичась своим высоким происхождением, сочли ниже своего достоинства сидеть за одним столом с иноземным актером. К тому же отношение Принца к Сюй Лингуаню во всем было исключительным, вот они и приревновали, распустив свои языки.
По сути, ничего непоправимого не случилось.
Сюй Лингуань тоже опустился на колени.
Вся эта история изначально его вообще не касалась: в момент, когда разгорелась ссора, он преспокойно запускал волчки на улице вместе с Принцем. Однако Сюй Дофу не стал сразу велеть Сюй Лингуаню подняться. Вместо этого он устремил взор на остальных коленопреклоненных одноклассников и веско произнес:
— Сюй Лингуань действительно происходит из актерской среды. Его отец из племени И, мать — из уроженцев Шэн. Но человек не волен выбирать, в какой семье и кем ему родиться. Вам всем просто повезло родиться в достатке, появившись на свет в богатых и знатных домах. Истинный муж не кичится своим происхождением. Если в вас есть гордость и благородство духа, вам надлежит прилежно учиться, чтобы собственными силами пробить себе дорогу в жизнь и делить тяготы государства с моим отцом-Императором. Полагаться на заслуги предков — невелика доблесть.
— Ладно, поднимайтесь. Сегодня я не стану давать этому делу ход.
— Но всё, что произошло сегодня в этих стенах, — голос Сюй Дофу внезапно стал леденящим, он строго обвел взглядом присутствующих, — строжайше запрещено выносить наружу.
Главный евнух поспешно закивал, заверяя в покорности, и остальные ученики хором выкрикнули слова согласия.
Провинившиеся ребята, услышав это, сгорели со стыда, но в то же время преисполнились безмерной благодарности. Принц проявил истинное великодушие и пощадил их. Ведь если бы весть об этом дошла до их семейств, дома их ждала бы жестокая расправа по семейным законам.
Учинить драку на императорском приеме — это тягчайшее непочтение.
— Все вставайте, — уже мягче произнес Сюй Дофу и повернулся к Сюй Лингуаню: — А ты иди за мной.
Сюй Лингуань послушно последовал шагом позади.
Сюй Дофу вышел на крыльцо дворца и принялся утешать Сюй Лингуаня:
— Для них ты чужак. В нынешнем мире принято мерить людей должностями, титулами да знатностью рода, но это вовсе не означает, что их личные качества столь же высоки и благородны.
— Я хочу сказать тебе вот что: они презирают тебя, и в будущем ты, возможно, встретишь еще немало таких людей. Главное — сам никогда не смей верить в их слова и принимать их за чистую монету. Если ты сам уверуешь в их правоту, то у тебя просто не будет будущего.
— Они — это они, а ты — это ты. Твой путь, возможно, окажется куда тернистее и тяжелее, чем у них. Сюй Лингуань, никогда не теряй устремлений, летящих к самым облакам. Гордость и воля должны быть в твоем сердце.
Глаза Сюй Лингуаня покраснели от подступивших слез:
— Хозяин, я вовек не посмею забыть ваши слова.
— Вот и славно, — Сюй Дофу тепло улыбнулся и ободряюще похлопал Сюй Лингуаня по плечу.
Но, повернув голову, он вдруг заметил стоящего неподалеку Ван Юаньсуня.
«?»
«Чего это он тут отирается и подслушивает наши разговоры? Ну да ладно, мы не сказали ничего такого, чего нельзя было бы слышать».
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Маленький принц: Небольшая размолвка успешно улажена!
http://bllate.org/book/17727/1725679
Спасибо за перевод!