За день до долгожданных каникул ребята вовсю обсуждали, к кому бы отправиться в гости.
У Лю Цяна они бывали уже не раз, и каждый такой визит неизменно превращался либо в тренировку по боевым искусствам, либо в отработку кулачного боя. Сюй Дофу в последнее время и так махал кулаками чуть ли не каждый божий день: погода стояла холодная, и перед уроками верховой езды и стрельбы из лука им обязательно устраивали разминку, заставляя выполнять целый комплекс упражнений.
Теперь же, когда впереди маячили целых два дня отдыха, ему хотелось просто развлечься — причем самым ленивым образом, из серии «отключить мозги и ни о чем не думать».
— Тебе ведь все равно нельзя ходить в театры и смотреть представления, — хмыкнул Лю Цян.
— Может, тогда лучше ко мне? — предложил Ли Ан, но тут же с некоторым сомнением добавил: — Хотя в последнее время в нашей усадьбе то и дело устраивают пиры. Я даже не знаю, будут ли домашние свободны в эти два дня каникул.
В последнее время его матушка частенько брала с собой его сестер, и они целыми днями разъезжали по чужим поместьям с визитами.
Едва услышав это, Сюй Дофу тут же отверг предложение:
— Мы у тебя уже гостили, неудобно снова докучать. К тому же, если в твоем доме окажутся посторонние люди, мне придется явиться туда, и гостям волей-неволей придется бить мне челобитные и соблюдать церемонии.
Ну уж нет, увольте.
Янь Хуайцзинь поднял руку:
— Можно пойти ко мне. Моя тетушка сейчас дома, и брат тоже здесь.
— …… — Идти в гости к наставнику? Сюй Дофу не то чтобы горел желанием, но, опасаясь ранить чувства своего маленького соседа по парте, он аккуратно поймал его поднятую ладошку, сжал ее и со всей искренностью произнес: — Твоя тетушка только-только прибыла в столицу, у нее наверняка полно забот. Наша поездка — дело спонтанное, и если мы нагрянем вот так, то наделаем слишком много шума и доставим кучу хлопот.
Янь Хуайцзинь призадумался: тетушка в последнее время действительно была занята по горло, ей то и дело приходилось наносить визиты в разные усадьбы, чтобы завязать знакомства и разузнать, кто есть кто.
— К этому нельзя, к тому не получится… Ну и чье же тогда поместье ты выберешь? — Лю Цян решил больше не участвовать в бесполезном споре. — Вот будь мы сейчас на нашей заставе Сума, там бы нашлось развлечений пруд пруди! Сейчас как раз выпал снег — можно было бы выбраться на улицу, жарить баранину, лазить по деревьям, есть хого и слушать оперу. А если бы снег хорошенько утоптали, то и на лыжах покататься милое дело!
Чжоу Цюань немного подумал и неуверенно протянул:
— К нам тоже можно… наверное.
— А господин Чжоу уже оправился от простуды? — заботливо поинтересовался Сюй Дофу.
Чжоу Цюань и впрямь был образцовым, почтительным сыном. Стоило наследному принцу прислать к его захворавшему отцу императорского лекаря, как тот, вопреки ожиданиям, несколько дней промучился от сильного озноба, и окончательно пришел в себя буквально на днях. Если Чжоу Цюань вернется сегодня домой и заявит родным, что завтра Его Высочество наследный принц пожалует к ним в гости — у его несчастного батюшки наверняка снова подскочит жар.
Поэтому мальчик решил плыть по течению и подхватил слова принца:
— Он еще не до конца окреп, боюсь, у него не наймется сил как следует принять гостей.
— Пустяки, — великодушно махнул рукой Сюй Дофу.
Что же касается остальных одноклассников, которые просто стояли рядом и грели уши, то многие из них тоже хотели бы пригласить принца к себе, но в их душах боролись робость и сомнения, так что в итоге никто так и не рискнул открыть рот.
Статус наследного принца был слишком высок и драгоценен. Если они согласятся принять его в своих усадьбах, а слуги ненароком проглядят какую-нибудь мелочь или, упаси бог, случится непредвиденное — это обернется непоправимой бедой для всего семейства.
Так что лучше уж помалкивать.
Сюй Дофу погрузился в размышления. Место должно быть абсолютно безопасным, а значит, шумные городские рынки сразу отпадают. К тому же принимающей стороне придется в спешном порядке готовить прием… Исключив дома всех своих одноклассников, он даже на мгновение задумался, не съездить ли ему снова к пятому дяде, но вспомнил, что тот в последнее время занят по горло. Хозяина нет дома, пятой тетушке тоже будет не с руки принимать ораву гостей — слишком много суеты.
Нужно место достаточно просторное, открытое, безопасное, где они еще не бывали и где можно всласть повеселиться……
— Придумал! — вдруг округлил глаза Сюй Дофу. Остальные тут же уставились на него, а принц радостно хлопнул в ладоши: — Приходите ко мне в гости!
— К тебе? Так мы у тебя уже были, — буркнул Лю Цян. Идти в Восточный дворец — уж лучше в его собственную усадьбу.
Сюй Дофу вздернул подбородок и смерил Лю Цяна победоносным взглядом:
— Я имею в виду мой настоящий дом — дворец Тайцзи. — Ему тут же вспомнилась та половина сада за Левым дворцом, где он побывал в прошлый раз. — Дворец Сяньцзюй, дворец Пэнлай, а рядом с прудом Тайе есть еще дворец Ханьлян. Я как-то раз забрел туда, когда уже стемнело. Водоем там — просто огромный!
— О, я иду! — стоило Лю Цяну услышать про огромный водоем, как у него тут же загорелись глаза. — А на лодках покататься можно будет?
Сюй Дофу без колебаний пообещал:
— Если тебе не страшен холод, то пожалуйста. К тому времени там будут и специально обученные лодочники, и искусные ныряльщики — если что-то случится, тебя мигом выловят.
— Да у твоего покорного слуги сноровка дай боже, со мной ничего не случится! Подумаешь, плавание — я наверняка всему обучусь с первого же раза.
Сюй Дофу не стал спорить с Лю Цяном, который так любил похвастаться. Чем больше он думал о своей затее, тем более осуществимой она ему казалась:
— Ну так что, вы идете или как?
Янь Хуайцзинь согласно кивнул. Ли Ан и Чжоу Цюань тоже ответили согласием.
— А мне можно с вами? — робко спросил Ли Цзэ.
Сюй Дофу:
— Конечно можно, чем больше народу, тем веселее! Гулять так гулять.
Остальные ребята, которые до этого лишь краем уха ловили их разговор, теперь воодушевились и один за другим стали подходить с расспросами.
— Давайте сделаем так: все, кто хочет прийти — милости прошу, — Сюй Дофу напустил на себя на удивление строгий вид. — Но помните: завтра у нас каникулы и отдых. Мой пир должен пройти легко и непринужденно, и не вздумайте портить мне настроение своими школьными церемониями и унынием.
Ребята мгновенно все уяснили, сотворили церемонные поклоны и дружно закивали.
Сюй Дофу взмахнул рукой, подзывая Шуньцая, и велел:
— Ступай к наперснику Вану и передай ему, что завтра я желаю принять своих одноклассников во дворце Ханьлян для совместных развлечений. Пусть заранее предупредит тамошних слуг и разузнает, как лучше все обустроить.
— Раб слушает приказ, — Шуньцай принял поручение и тут же отправился исполнять волю хозяина.
Ближе к вечеру, когда уроки уже подходили к концу, явился Ван Юаньюань. Он вкратце отчитался перед маленьким принцем о проделанной работе, а затем поднес целую стопку пригласительных билетов, смиренно прося Его Высочество приложить личную печать.
Сюй Дофу уставился на евнуха своими огромными глазами:
— У меня что, уже и собственная печать имеется?
— Разумеется, Ваше Высочество. Хоть официальная церемония инвеституры еще не состоялась, печать наследного принца уже доставлена во дворец. — С этими словами Ван Юаньюань принялся шарить у себя за пазухой и вскоре извлек оттуда заветный оттиск.
— Пожалуйста, Ваше Высочество, приложите печать. Это пригласительные билеты для ваших одноклассников из главного зала Чунмин. Мы уже сверились с набедренными жетонами молодых господ из знатных усадеб. Завтра они смогут пройти через ворота Цинсяо, предъявив этот билет и свой жетон……
Парадными вратами дворца Тайцзи с лицевой стороны были ворота Сюаньдэ, подпираемые с двух сторон левыми и правыми боковыми проходами. С тыльной стороны тоже имелись ворота, расположенные совсем близко к пруду Тайе. Раз уж ребята собирались явиться исключительно ради забав и отдыха, им вовсе не обязательно было топать через весь дворец с парадного входа.
Во-первых, это было слишком далеко. Во дворце, за исключением самих хозяев и высокопоставленных особ, простым смертным не полагалось передвигаться в паланкинах — пришлось бы топать на своих двоих. Во-вторых, этот путь пролегал мимо Внутреннего кабинета и Трех канцелярий, и топот детских ног мог ненароком отвлечь государственных мужей от важных дел.
К тому же наследный принц был еще слишком мал, и оставалась опасность, что какой-нибудь излишне ретивый чиновник, завидев эту праздную ораву, распустит язык и подаст доклад, упрекая принца в пренебрежении учебой ради забав... На самого Ван Юаньюаня, конечно, жалоб никто никогда не писал, а вот на Сюй Сяоманя в свое время цензоры из Управления цензоров строчили доносы чуть ли не каждый божий день.
Чего они только не припомнили: и то, что Восточное ведомство обосновалось прямо внутри дворца, из-за чего личные покои Сюй Сяоманя фактически соединялись с императорскими чертогами; и то, что какой-то приемыш-евнух умудрился поступить на учебу в зал Чунмин; и уж, само собой, цензоры подавали протест на каждое задержание, проводимое Восточным ведомством……
Впрочем, подобные доклады поступали и сейчас — сиротливые одна-две книжицы, на которые можно было со спокойной совестью закрыть глаза.
К слову, со всем этим был связан один забавный «эпизод». После празднования юбилея государя, стоило тому произнести за праздничным столом те свои потрясшие землю и небо речи, доклады от Управления цензоров полетели во дворец Сюаньчжэн подобно хлопьям январского снега. Посыл у всех был один: они слезно умоляли государя вернуться на истинный путь гармонии Инь и Ян, заявляя, что сам император, разумеется, безгрешен, а во всем виноваты гнусные и лукавые льстецы, которые посмели околдовать и совратить его с пути праведного……
Под «преступным смутьяном», околдовавшим императора Нинъу, разумеется, подразумевался глава Восточной палаты.
И тогда император Нинъу провернул одну весьма изящную штуку. Немного поразмыслив, он вызвал к себе во дворец тех самых господ цензоров, которые слово за словом распекали главу, и… оставил их ночевать во дворце. На протяжении трех-пяти дней подряд государь любезно приглашал этих почтенных мужей проводить ночи прямо в зале Сюаньчжэн.
……
Среди тех цензоров нашлось несколько довольно молодых мужчин лет тридцати с небольшим — статные обладатели великолепных бород, люди честные, худощавые, некорыстолюбивые и преисполненные благородства. Вот только спустя пару-тройку таких «ночевок» придворные чиновники стали коситься на них весьма двусмысленно и вовсю шушукаться за их спинами.
Несчастные цензоры-«красавцы» едва не расшибли себе лбы о дворцовые колонны, пытаясь доказать свою невиновность! Между ними и государем истинно ничего не было, они были чисты как ключевая вода и вовсе не собирались торговать своей миловидностью ради императорской благосклонности и чина любимчиков!
А император Нинъу при этом вел себя с ними необычайно ласково, то и дело величая каждого не иначе как «мой преданный министр».
Прямо-таки подливал масла в огонь, словно нарочно желая очернить их честные имена!
В прежние времена император Нинъу действовал сурово и жестко: на полу зала Сюаньчжэн чиновников забивали палками, кто-то бросался на колонны, кто-то ползал на коленях, вымаливая пощаду, а кого-то и вовсе утаскивали на плаху…… В ту пору придворные трепетали от страха и до смерти боялись своего владыку. Теперь же, когда государь сделался милостив и благодушен, их сердца переполняли самые противоречивые чувства.
……В последнее время цензоры поутихли. Если они теперь и подавали жалобы, то исключительно по самым пустяковым поводам: например, что кто-то явился на утренний прием в неряшливом виде, или шептался в строю, или припрятал в кошельке ломтики мяса да фрукты и втихомолку жевал их, дожидаясь выхода государя.
С тыльной стороны дворца Тайцзи тоже имелось трое ворот. Левые ворота Цинсяо вели прямиком к пруду Тайе: стоило войти в них и немного пройтись в обход, как ты оказывался прямо у дворца Ханьлян, что было чрезвычайно удобно. Центральные ворота Чунсюань предназначались для правителей прошлых династий, когда те отправлялись в загородные императорские усадьбы для совершения курений и молитв Будде. Самые правые ворота Иньхань служили для прохода наложниц, принцев и принцесс.
Сюй Дофу, видя, как Ван Юаньюань всего за полдня умудрился все устроить и продумать до мельчайших деталей, тут же похвалил верного слугу:
— Отличная работа!
Ван Юаньюань расплылся в улыбке и почтительно согнулся в поклоне:
— Старый раб готов прислужить Вашему Высочеству при наложении печати.
Один подавал, другой прикладывал оттиск, а Ван Юаньюань попутно аккуратно складывал билеты в ровную стопочку, так что дело продвигалось споро.
Еще до того, как прозвучал сигнал к окончанию уроков, все ученики в классе получили на руки личные приглашения от наследного принца. Янь Хуайцзинь пробежал глазами текст, и в глубине его глаз заплясали смешинки. Сюй Дофу уже хотел было спросить, над чем тот потешается, как вдруг сидевший позади Ли Ан протянул:
— Нам что, завтра еще и стихи придется сочинять?
Сюй Дофу: ?
— Дай-ка взглянуть, — он бесцеремонно заглянул в билет, который держал его маленький сосед по парте.
Когда он шлепал печать, то особо не вчитывался, а теперь увидел, что текст был составлен чьей-то легкой и искусно владеющей кистью рукой, которая умудрилась самым изящным образом облагородить их грядущую забаву.
Если бы там было написано, что наследный принц созывает друзей повеселиться — это прозвучало бы как потакание праздности и лени.
Но текст гласил: «В погожий зимний день, любуясь чарующими видами, Мы разделим досуг с почтенными учеными мужами из зала Чунмин, дабы слагать стихи, состязаться в парных изречениях и вести глубокие беседы о науках……» Одним словом, прикрыли обычное веселье благородным знаменем учености.
Сюй Дофу, дочитав до конца, и сам едва не поверил, будто созывает друзей исключительно ради научных дискуссий.
Веселые искорки в глазах Янь Хуайцзиня так и не угасли — похоже, он тоже раскусил эту уловку. Сюй Дофу легонько потеребил пучок волос на голове мальчика и фыркнул:
— У кого будет вдохновение, тот пусть и слагает стихи да оды, а у меня лично такого желания нет.
Каждый из учеников принимал заветный билет с таким трепетом, словно держал в руках бесценное сокровище. Стоило урокам закончиться, как большая часть ребят, отвесив принцу глубокие поклоны, поспешила разойтись. Им не терпелось поскорее вернуться домой и показать приглашение старшим в роду.
В их головах крутилась одна и та же горделивая мысль: «Отец, матушка, Его Высочество лично пригласил меня завтра развлечься! Я стал важным человеком!»
Сюй Дофу лишь диву давался: «Надо же, стоит урокам закончиться, как все тут же разбегаются».
Сам он остался в зале, чтобы разделаться с домашним заданием. Если покончить с ним прямо сейчас, то впереди будут целых два дня абсолютной свободы. Вот только в этот раз оба почтенных наставника расщедрились на домашние задания сверх меры.
Сюй Дофу решил сперва, пока Янь Хуайцзинь сидел рядом, расправиться с написанием сочинений и политических трактатов, а остальное — каллиграфию и переписывание текстов — отложить на послезавтра.
Пока они в несколько рук скрипели кистями, Лю Цян, который изначально собирался убежать, заметил, что Ван Юаньсунь тоже остался за партой. С видом полного изумления: «И ты туда же?!», он подошел ближе.
Ван Юаньсунь спокойно пояснил:
— В этот раз задали слишком много. Если не разделаешься с этим сейчас, то к концу каникул наступит время утреннего приема, и наставники непременно увидятся с твоим дедом, старым генералом Лю.
— Да пишу я, пишу! — Лю Цян тут же плюхнулся на место и швырнул ранец, усевшись на стуле точь-в-точь как непоседливая обезьяна. — А что там надо писать? Дай списать, а?
Ван Юаньсунь, краем глаза заметив, как впереди Ли Цзэ вполголоса беседует о чем-то с Ли Аном и Чжоу Цюанем, отвел взгляд и негромко произнес:
— Нужно написать политический трактат, это тебе придется сочинять самому.
— Че-о-о?
— Если ты просто перепишешь мое слово в слово, наставники мигом это поймут. Уж лучше пиши сам, а если где-то запнешься — спрашивай меня.
— Ладно-ладно, пусть будет так, — Лю Цян неохотно признал его правоту, но не удержался от вздоха: — Ван Юаньсунь, мы же оба с тобой учимся ратному делу, отчего ты в учебе такой мастак? Ты вылитый сын какого-нибудь гражданского чиновника.
Ван Юаньсунь отозвался:
— Весьма посредственно. Экзаменов у нас еще не было, так что я и сам не ведаю, каков мой истинный уровень.
В прежние времена, когда он учился в клановой школе своего рода, он неизменно занимал первое место. Как обстоят дела теперь… он и сам не знал.
Едва услышав это, Лю Цян хлопнул Ван Юаньсуня по плечу:
— Да ну, какая радость в этих сочинениях! То ли дело боевыми искусствами заниматься — вот где настоящее веселье.
— Поторопись лучше с уроками, — оборвал его Ван Юаньсунь.
Лю Цян: «……»
За полчаса до того, как замки на дворцовых воротах должны были запереть, зазвенели ритуальные колокола-бяньчжун. Засидевшиеся за уроками ученики принялись в спешке собирать свои ранцы. Отвесив принцу прощальные поклоны, они бросились к выходу, но тут же кое-кто в панике побежал обратно.
— Чуть билет свой не забыл!
Схватив заветные свитки, ребята припустили со всех ног и, несясь во весь опор, наконец успели покинуть дворец до того, как ворота окончательно заперли.
В усадьбах знатных мужей хозяйки внутренних покоев уже вовсю судачили о том, что их сыновья удостоились чести получить приглашение от самого наследного принца и завтра отправятся на дворцовый пир.
Те из ребят, кто вернулся пораньше, поспешили показать билеты бабушкам и матерям. Старшие родственники перечитывали изящные строки снова и снова, не в силах сдержать радостного изумления, а у иных материнские глаза и вовсе повлажнели от слез. Они шептали: «Сын мой стал опорой и гордостью рода».
А затем в домах начиналась невообразимая суматоха:
— В чем наш мальчик завтра пойдет во дворец?
И тут же добавляли:
— Вот вернется глава дома / твой отец, узнает — то-то радости будет!
Словом, великое, светлое событие для каждой семьи.
Сюй Дофу вернулся во дворец Цзычэнь и, застав своих отцов в теплой комнате за тихой беседой, поспешил присоединиться к ним. Чжун Чэн первым делом поинтересовался:
— Слышно, ты завтра собираешься устроить во дворце пир?
— Да мы просто повеселимся у дворца Ханьлян, — без утайки выпалил Сюй Дофу и с любопытством уставился на отца-императора: — Отец, а откуда ты узнал?
Сюй Сяомань тоже перевел взгляд на «женушку». Как Чжун Чэн умудрился прознать обо всем заранее? Неужели об этом доложили по линии императорской гвардии Цзиньувэй? Непохоже на то.
— Твой Ван Юаньюань разыскал Чжао Эрси, и они вдвоем у самых дверей шушукались так громко, словно со страху боялись, что Я их не услышу, — невозмутимо пояснил Чжун Чэн.
В теплой комнате самого Чжао Эрси сейчас не было — он ушел на императорскую кухню, а Ван Юаньюань и вовсе носа внутрь не показывал.
Сюй Сяомань сразу раскусил уловку: Ван Юаньюань совершенно точно сделал это нарочно. Чтобы поскорее «спасти» нерадивого слугу, он тут же вложил в ладонь Чжун Чэна горсть свежеочищенных ядер грецкого ореха:
— Попробуй, они до того нежные. Я сам содрал с них всю кожицу, ни капли горечи не осталось.
Чжун Чэн в еде был крайне разборчив: если ему подавали грецкие орехи, с них нужно было не просто снять скорлупу, но и дочиста ободрать тонкую внутреннюю кожицу. Стоило плоду хоть немного перезреть или если кожица оставалась — император наотрез отказывался их есть, жалуясь на неприятную горечь во рту; не жаловал он и обжаренные орехи со специями.
Сам Сюй Сяомань, когда ел в одиночку, подобных церемоний не разводил: с грохотом раскалывал скорлупу и тут же отправлял ядра в рот. Однако перед этим разговором он с великим тщанием и заботой очищал каждый кусочек, и все, что скопилось в его руке, предназначалось исключительно для Чжун Чэна.
И сделал он это вовсе не ради спасения Ван Юаньюаня, а по зову сердца.
Чжун Чэн очень ценил подобное внимание. Чувствуя, что его положение в сердце супруга куда выше, чем у какого-то там Ван Юаньюаня, он ощутил себя безоговорочным победителем. И хотя соревноваться с евнухом было несколько ниже достоинства государя, император Нинъу, разумеется, никогда бы в жизни в этом не признался, но настроение у него определенно поползло вверх.
Сжевав нежные ядра, он благосклонно изрек:
— И впрямь весьма свежие и сочные.
— Я ведь знаю, что ты любишь именно свежие орехи. Хоть с осени и утекло немало воды, эти крохи уцелели и сохранились в лучшем виде, совсем не иссохли, — Сюй Сяомань выбрал самые красивые кусочки.
Его ненаглядной «женушке» полагалось привередничать в еде, и в этом не было ничего зазорного.
Сюй Дофу: «Снова созерцаю, как родители скармливают друг другу собачий корм.jpg»
Насладившись свежими орехами, император Нинъу наконец вспомнил о прерванном разговоре. Его лик озарился весенней мягкостью, и он ласково произнес:
— Раз уж Дофу стал наследным принцем, в Восточном дворце положено основать Училище совместного обучения. Полагаю, он и сам не пожелает, чтобы шестеро наставников-тайфу читали лекции ему одному.
Сюй Дофу аж передернуло. Поток «собачьего корма» вмиг иссяк, а по спине пробежал первобытный ужас.
Мальчик тут же, аки преданный щеночек, принялся вовсю льстить отцу-императору:
— Отец, ты у меня великой, величайшей мудрости человек!
Шестеро строгих учителей на одного него — да это же сущий ад на земле!
Какое счастье, какое великое везение!
Сюй Сяомань с улыбкой перехватил свежеочищенное ядрышко и вложил его прямо в рот сыну. Сюй Дофу с удовольствием захрустел угощением, а затем протянул папе горсть кедровых орешков, которые начистил сам.
Скорлупа у кедровых орехов была твердой, Сюй Дофу не всегда удавалось расковырять ее пальцами, так что порой ему приходилось пускать в ход зубы.
На этих ядрышках волей-неволей оставались следы слюны маленького принца, но Сюй Сяомань не выказал ни малейшей брезгливости. Он нежно потрепал сынишку по щеке, половину орехов съел сам, а вторую половину заботливо скормил Чжун Чэну. Чжун Чэн опустил глаза, напустив на себя вид полнейшего «презрения и брезгливости»…
Тогда Сюй Сяомань со спокойной совестью отправил все остатки себе в рот.
Отец и сын являли собой картину полнейшей семейной идиллии.
— Ты по-прежнему будешь учиться в зале Чунмин, — продолжил Чжун Чэн. — Однако чиновников для Восточного дворца — управляющих делами, советников, писарей, регистраторов и прочих мужей — тебе придется отбирать самостоятельно. Я уже присмотрел для Дофу несколько достойных людей, а когда будущей весной объявят результаты столичных экзаменов, наследный принц сможет выбрать себе помощников по вкусу среди тех, кто займет места во второй гильдии «цзиньши», исключив первую тройку победителей.
Сюй Дофу слушал его, разинув рот от изумления.
Оказывается, при Восточном дворце положено иметь столько чинов и должностей!
Чжун Чэн с первого взгляда раскусил этого маленького глупыша: тот, небось, думал, будто титул наследного принца — это всего лишь когда остальные придворные при виде тебя бьют поклоны, и на этом все?
Император добавил:
— Покои Восточного дворца еще не до конца отремонтированы, да и указов о переводе тех людей, что я выбрал, я пока не подписывал. Так что сегодня я на время поручил мудрецам из академии Ханьлинь слегка сгладить и украсить слог в твоих пригласительных билетах.
Сюй Дофу тут же принялся вовсю подлизываться:
— То-то я смотрю, билеты написаны до того красиво, слог просто невероятный!
— Янь Вэнькай в свое время удостоился звания второго лауреата на императорских экзаменах «энькэ». Уж если он взялся украсить твои приглашения, слог, разумеется, выйдет безупречным. — Чжун Чэн доел свежие орехи и принял из рук слуг платок.
Прежде чем вытереть пальцы, он шутливо, едва касаясь, стукнул этим платком по макушке маленького принца, и лишь после этого вытер руки.
Сюй Дофу, услышав это имя, тут же вообразил себе господина Яня писаным красавцем с утонченными манерами истинного благородного мужа. Он так и спросил:
— А сколько лет этому господину Яню?
— В этом году, кажется, исполнилось пятьдесят два? Если мне не изменяет память, — отозвался Сюй Сяомань.
Он частенько сталкивался с Янь Вэнькаем во дворец Сюаньчжэн и знал, что этот старик вовсе не отличается упрямым или несговорчивым нравом.
Сюй Дофу: «……»
— Если хочешь что-то сказать, говори прямо, — Чжун Чэн поднялся с места и, бережно взяв Сяоманя за руку, увлек его к обеденному столу.
Как раз в этот момент вошел Чжао Эрси, почтительно докладывая, что вечерняя трапеза накрыта.
Сюй Дофу сполз с мягкой кушетки и, шаркая мягкими домашними туфлями без задников, послушно засеменил вслед за родителями:
— Отец, папочка, неужели среди лауреатов-«таньхуа» не нашлось какого-нибудь юного и прекрасного юноши?
Чжун Чэн замер на месте, обернулся и смерил Дофу долгим, полным глубокого и нечитаемого смысла взглядом, после чего безмолвно продолжил путь.
Сюй Дофу: ??
Маленький наследный принц даже не подозревал, что в этот самый миг его венценосный отец мысленно вынес окончательный вердикт относительно его любовных пристрастий в будущем. Ни о чем не догадываясь, мальчик продолжал семенить следом:
— Едва услышав имя господина Яня, я грешным делом подумал, что это какой-то блистающий талантами, изящный и статный молодой человек.
Сюй Сяомань припомнил лауреата прошлых экзаменов:
— Тот «таньхуа», кажется, уже разменял пятый десяток, хотя черты лица у него и впрямь весьма благообразные.
— Мы открываем государственные экзамены ради отбора талантов на службу Поднебесной, а не ради выбора прекрасных наложниц в императорский гарем, — строго обронил Чжун Чэн, но тут же добавил: — Если принцу так любопытно, будущей весной, когда наступит пора финального отбора в императорском дворце, ты тоже можешь присутствовать.
— О, отлично, отлично! — в один голос согласился Сюй Дофу.
Стоявший поодаль Ван Юаньюань незаметно сделал себе мысленную зарубку на памяти, дабы по возвращении непременно занести это в свои записи: до весенних экзаменов оставалось еще долгих четыре-пять месяцев.
Отобедав всей семьей, они еще немного поболтали, пока ночь окончательно не вступила в свои права. Император Нинъу выставил принца спать, а сам вместе с Девятитысячелетним отправился в купальню. Оказавшись в опочивальне, Чжун Чэн вдруг негромко произнес:
— У Чжун Цюна двое сыновей. Старшему из них всего пять лет от роду, и каковы его дарования — пока неведомо. В этом году на Праздник весны вели привезти его во дворец, я желаю взглянуть на мальчика.
— Ты заглядываешь слишком далеко вперед. А вдруг все обстоит совсем иначе? — Девятитысячелетний и император понимали друг друга с полуслова, будто были единым целым.
Чжун Чэн пристально воззрился на возлюбленного. Сюй Сяомань почувствовал легкую неловкость:
— Ну даже если наш Додо в будущем выберет тот же путь, что ты и я, это ведь не значит, что нам нужно уже сейчас присматривать ему преемника среди внуков?
— То, что Чжун Цюн рожден от безвестной наложницы — дело поправимое. Я уже поручил ему одно государственное дело, и когда он вернется с докладом, мы увидим, достает ли ему ума. Но продвигаться нужно неспешно. К тому же надо приглядеться к его законному первенцу: если мальчик окажется туповат, да еще и родит такого же неразумного дитятку, которого потом придется отдать на усыновление Дофу — я же со скуки и тоски помру, — вздохнул Чжун Чэн.
Что же касается усыновления детей из ветви благородного принца Шэня, то об этом император Нинъу и слышать не желал.
Вот и выходило, что выбирать оставалось только среди потомков принца Ли.
Сюй Сяоманя начало клонить в сон, и он негромко зевнул. Заметив это, Чжун Чэн нежно обнял его:
— Ладно, дело это долгое, давай сперва спать.
Свечи в комнате приглушили, и спустя некоторое время, когда Чжун Чэн уже погружался в дрему, Сюй Сяомань вдруг окончательно проснулся. Он легонько толкнул супруга, и стоило им встретиться взглядами, как остатки сна у Чжун Чэна мигом улетучились, а в глазах воцарилась полная ясность.
— Если Додо в своих пристрастиях окажется точь-в-точь как ты и я… Как думаешь, не унаследовал ли он и мою участь?
Слова эти прозвучали туманно, но супруги прекрасно поняли друг друга. Любовь к мужчинам — это полбеды. Но что, если Сюй Дофу унаследовал от Сюй Сяоманя ту самую редкую конституцию тела, позволяющую вынашивать и рожать детей……
Ясный взгляд Чжун Чэна вмиг сделался леденящим, а в голосе проскользнули кровожадные нотки:
— Из какого семейства этот негодяй?!
— Да нет еще никакого негодяя! — Сюй Сяомань поспешно принялся легонько похлопывать «женушку» по груди, успокаивая его: — Спи, спи давай. Я просто подумал о маловероятном «вдруг». Нашему Додо сейчас всего десять лет, не стоит загадывать так далеко.
Чжун Чэн откинулся на подушки, но сон к нему больше не шел. Сюй Сяомань не смел больше проронить ни слова, и в опочивальне воцарилась глубокая тишина.
Минуло немало времени.
Сюй Сяомань тихонько пробормотал:
— Тот порошок для бесплодия, что лекарь Чжан приготовил для тебя… ты только не вздумай творить глупостей. Дети еще совсем малы, не ровен час, заподозришь кого-нибудь без вины, и выйдет беда.
— …… — Чжун Чэн, чьи тайные помыслы были так бесцеремонно разгаданы, предпочел промолчать.
Сюй Сяомань повернулся на бок и уставился на «женушку». Лишь спустя долгое время Чжун Чэн нехотя обронил:
— Раз дела еще нет и в помине, будь покоен.
Только после этого они наконец смогли спокойно уснуть.
Сюй Дофу и ведать не ведал, что его невинный, брошенный из чистого любопытства вопрос о миловидности лауреатов-«таньхуа» (ведь в прошлых жизнях он перечитал немало романов, где эти юноши неизменно становились главными героями любовных историй) заставил его отцов зайти в своих мыслях в такие дебри.
Сам он в это время с блаженной улыбкой зарывался поглубже в одеяло, никак не в силах уснуть от переполнявшего его восторга: завтра каникулы, и не придется вставать ни свет ни заря!
Этой ночью у его постели дежурил Шуньдэ. Мальчик был совсем юн, всего одиннадцати лет от роду. С виду он не казался излишне расторопным или хитрым, но отличался редкой преданностью и простодушным упорством. Буквально пару дней назад Ван Юаньюань забрал его из Ведомства внутреннего хозяйства и, погоняв два дня ради обучения дворцовым правилам, сегодня впервые приставил к делу.
— Видишь ту мягкую кушетку у меня в ногах? Ступай и ложись спать туда, — велел Сюй Дофу.
Шуньдэ отозвался:
— Слушаю, хозяин.
Вот только Сюй Дофу вскоре заметил: стоило ему от избытка чувств хоть немного зашевелиться или перевернуться на другой бок, как Шуньдэ тут же вскакивал и подбегал поближе, проверяя, не нужно ли принцу подняться среди ночи или подать чего-нибудь. В конце концов Сюй Дофу понял, что ему лучше поскорее заснуть, и велел слуге:
— Если мне приспичит встать, я тебя сам окликну. Приляг и поспи пока.
Шуньдэ простодушно и честно улыбнулся:
— Хозяин, ваш раб привык сторожить по ночам и совсем не хочет спать. Я высплюсь завтра днем.
— Ну, раз так, пусть будет по-твоему, — Сюй Дофу понял, что мальчик предан своему делу до мозга костей и со всей ответственностью несет ночную стражу.
Поскольку ночное дежурство длилось до самого утра, слуга просто не смел ослабить бдительность.
Принц не стал больше настаивать и поспешил поскорее погрузиться в сон, надеясь, что тогда и Шуньдэ сможет урвать минутку для отдыха.
На следующий день Сюй Дофу проснулся сам, без всяких побудок. Шуньдэ все еще был на посту, хотя его глаза изрядно покраснели от бессонной ночи. Сюй Дофу тут же велел ему отправляться отдыхать, а вместо него призвал Чуйсин, Чжуйюэ и Шуньцая, дабы те помогли ему одеться и умыться.
Оба его отца к тому времени уже ушли с головой в государственные заботы, так что мальчик уселся завтракать в гордом одиночестве. Стрелки часов едва приближались к девяти утра.
По заведенному обычаю, утреннюю трапезу принцу подавали с горячим бульоном.
Сегодня выбор пал на тончайшую лапшу в курином бульоне. Нити лапши были раскатаны до того тонко и изящно, словно их нарезали на современной кухонной машине. Есть такую лапшу было одно удовольствие — она буквально проскальзывала внутрь вместе с бульоном. Сам куриный отвар был приготовлен на редкость легким и совсем не жирным. Стоило опустошить небольшую пиалу, как в животе разлилось блаженное, уютное тепло.
К лапше подали еще несколько видов легких закусок, каждая из которых отличалась тонким, пресным вкусом.
Покончив с завтраком и рассудив, что час уже не ранний, Сюй Дофу уселся в паланкин. Он велел нести себя в обход, мимо правого крыла дворцовых построек, прямиком к дворцу Ханьлян: ему совсем не хотелось топать мимо Левого дворца, где была велика вероятность столкнуться со строгими министрами, так что он предпочел сделать крюк с тыльной стороны.
— Спутник Ван, наши гости уже прибыли?
Ван Юаньюань, семенивший по правую сторону от паланкина, почтительно улыбнулся:
— Ваше Высочество, в пригласительных билетах часом прибытия указан конец часа Сы. Если Ваше Высочество пожалует туда прямо сейчас, это будет самое лучшее время.
Значит, гостей ждали к десяти часам утра.
По тайным дворцовым переходам от дворца Цзычэнь путь занял совсем немного времени, и вскоре они очутились в Императорском саду. Сюй Дофу оказался здесь впервые: сад был поистине огромен, повсюду высились изящные беседки, террасы, искусственные горки и живописные мостики через протоки — красота неописуемая! Стоило миновать поворот, как взору открылась бескрайняя гладь пруда Тайе.
Добраться до места можно было либо переплыв озеро на лодке, либо воспользовавшись короткой дорогой: прямо посреди сада высилась массивная глухая стена, в которой были обустроены ворота. В обычные дни этот проход со стороны Левого дворца бдительно охраняли воины императорской гвардии Цзиньувэй.
И вот, стоило паланкину принца миновать эти ворота, как перед ними во всем великолепии предстал дворец Ханьлян.
Управляющий евнух дворца Ханьлян еще вчера получил строгое предписание. Нацепив самые парадные одежды, он во главе всех тамошних слуг и служанок покорно замер в ожидании Его Высочества. Кое-кто из приглашенных одноклассников уже успел прибыть, и бдительный управляющий поспешил препроводить молодых господ внутрь, дабы те ожидали приема в тепле.
Лишь при ярком дневном свете Сюй Дофу смог во всех деталях разглядеть внешнее убранство дворца Ханьлян. Здание выглядело поистине величественным и грандиозным: оно было выстроено в форме огромного трехпалубного корабля. Самый верхний ярус представлял собой полуоткрытую палубу, откуда можно было подняться повыше и полюбоваться открывающимися далями. На первом ярусе располагалось то самое помещение, куда принц забрел в прошлый раз, а перед самым носом этого «корабля» также имелась открытая палуба, идеально приспособленная для рыбной ловли.
Что же касается приема гостей и пиршеств, то для этого обычно отводился второй ярус.
Весь пруд Тайе был засажен лотосами и кувшинками. К настоящему времени слуги уже успели навести порядок, убрав увядшие и засохшие стебли, так что водная гладь радовала глаз кристальной чистотой и изумрудным отливом. Разросшиеся по берегам камыши окрасились в палево-желтые тона, а их пушистые метелки нежно розовели на зимнем солнце. На самой середине озера безмятежно покачивались белоснежные лебеди.
Неподалеку от причала дворца Ханьлян покачивались на волнах настоящие лодки среднего и малого размера, готовые в любой момент принять пассажиров, пожелавших прокатиться по озеру.
Зрелище было поистине чарующим!
Сюй Дофу под руки проводили на второй ярус. Обернувшись к Ван Юаньюаню, он велел:
— Выдай награду всем слугам дворца Ханьлян.
Деньги у маленького принца водились, так что он был совсем не прочь подкинуть прибавку к жалованью дворцовому люду.
Главный управляющий дворца, разумеется, расплылся в счастливой улыбке и поспешил отбить челом, рассыпаясь в самых изысканных и благоприятных пожеланиях. Его речи изрядно повеселили маленького принца, после чего евнух со всем почтением удалился, дабы не мешать молодым господам.
Лю Цян и Ван Юаньсунь прибыли вместе. Вслед за ними шел юноша, облаченный в глухой халат иссиня-черного цвета. Юноша этот был довольно худощав, его волосы не украшали ни драгоценные заколки, ни парадные венцы — они были бесхитростно перевязаны простой черной лентой. Столь скромный и будничный наряд ни капли не бросался в глаза, но стоило собравшимся ребятам разглядеть его лицо, как они невольно замерли, прикованные к нему взглядами.
У этого юноши были глаза пронзительно-синего цвета.
«Мне что, мерещится?» — «Или это утреннее солнце так бликует на воде, отчего глаза кажутся разноцветными?» — «Лицо совсем незнакомое, кто это такой? Он ведь точно не учится в зале Чунмин» — «Его Лю Цян привел, может, родственник какой из их краев?»
Ребята принялись вовсю перешептываться. Но когда незнакомец подошел ближе и все смогли как следует рассмотреть его черты, по залу прокатился сдавленный вздох:
— У него и впрямь синие глаза.
Кое-кто из учеников сообразил быстрее прочих. Не так давно во дворце Сяньцзюй наследный принц устроил суровый разнос Гао Биню. После этого случая во всех знатных усадьбах только и делали, что гадали, какая муха укусила Его Высочество. Главы семейств даже отправляли верных людей разузнать подноготную, дабы ненароком не наступить на те же грабли. Разумеется, до них долетели кое-какие обрывки слухов.
Венценосный принц самолично вырвал из лап Гао Биня иноземного актера… К настоящему времени благородные мужи и уличные заправилы с улицы Байфу успели изрядно приукрасить и облагородить эту историю. Стоило императорскому указу разойтись по стране, как вся столица Великой Шэн уяснила: у государства появился новый наследный принц, и горе тому, кто посмеет распускать гнусные сплетни за его спиной, очерняя имя наследника.
Поэтому из истории бесследно исчезли все намеки на «непристойные представления», а обычная покупка живого товара превратилась в благородное спасение невинной души. Гао Биня же выставили типичным самодуром, который привык угнетать слабых, пользуясь своей властью — что, в общем-то, было чистой правдой.
— Но зачем нужно было тащить его сюда сегодня? — «Мы же собрались ради веселья, может, он станет петь для нас и развлекать пьесами?»
Ученики успели обменяться парой слов, но стоило Лю Цяну и Ван Юаньсуню подойти ближе, как праздные разговоры тут же смолкли.
Ли Цзэ держался чуть поодаль в толпе. Он прибыл позже остальных и не знал многих столичных слухов, так что предпочел молча слушать чужие пересуды. Сложив из обрывков фраз общую картину, он перевел взгляд на чужеземного актера и мысленно признал: «А лицо у него преизящное».
— Ваш ничтожный слуга Сюй Лингуань приветствует Его Высочество наследного принца, — стоило Сюй Лингуаню завидеть маленького принца, как его глаза радостно блеснули.
Он шагнул вперед и опустился на одно колено, приветствуя покровителя.
Сюй Дофу с улыбкой отозвался:
— Поднимись, не нужно этих церемоний, — а затем повернулся к притихшим одноклассникам: — Мы сегодня выбрались отдохнуть, так что забудьте про строгие правила. Не вздумайте падать на колени по каждому поводу.
Ребята дружно согласились.
Ли Цзэ пристально разглядывал поднявшегося с колен актера. Надо же, носит фамилию Сюй! Он звался так изначально или сменил имя после встречи с принцем? Ли Цзэ прекрасно знал, что до того, как взойти на престол, наследный принц воспитывался под крылом главы Восточного ведомства, Девятитысячелетнего владыки, и оттого тоже носил фамилию Сюй.
Что ж, пока не стоит выдавать себя, лучше присмотреться получше.
Сюй Дофу велел ребятам не толпиться вокруг него: те, кто желал покататься на лодках, могли отправляться к причалу; любители рыбной ловли — спуститься на первый ярус; а когда все немного освоятся, можно будет сыграть в нехитрые игры — например, в метание стрел в кувшин-тоуху, пускание блинчиков по воде или кручение волчков.
Получив дозволение, мальчишки наконец смогли вздохнуть с облегчением. Сказать по правде, поначалу отпрыски знатных родов жутко робели внутри императорского дворца. Чтобы угодить принцу, им приходилось буквально разыгрывать на лицах непринужденность и веселье. Но стоило им разойтись по палубам и воочию насладиться великолепными видами, как перед ними открылся простор, где можно было всласть шуметь и дурачиться без всяких строгих надсмотрщиков. Десятилетние сорванцы мигом позабыли о чинах и по-настоящему увлеклись забавами.
Сюй Лингуань послушно следовал за маленьким принцем.
— А ты изрядно переменился, — Сюй Дофу внимательно оглядел его с ног до головы и одобрительно закивал. — Сразу видно, дух окреп.
Прежде от Лингуаня так и веяло неистребимой меланхолией и хрупкостью из серии «я вызываю лишь жалость». От него за версту пахло театральными белилами и румянами, он походил на беззащитную барышню и обладал каким-то неуловимым, манящим шармом.
Теперь же, спустя совсем немного времени, от этих томных взглядов, изящных изгибов стана и кокетливых манер не осталось и следа. Юноша держал спину прямо, а его взгляд сделался ясным, открытым и полным бьющей через край чистой энергии.
Сразу видно: в генеральском поместье Лю его обучили как надо.
Они не просто натаскали его в кулачном бою и ратных умениях, но и, судя по всему, смогли развеять ту тьму, что сковывала его душу.
Сюй Лингуань довольно застенчиво улыбнулся и произнес:
— В генеральской усадьбе к вашему ничтожному слуге относятся со всей душой. Молодой господин Ван тоже частенько натаскивает меня в кулачном бою, а еще учит грамоте.
Это известие не на шутку удивило Сюй Дофу: Ван Юаньсунь самолично учит Сюй Лингуаня читать и писать?
— Вот и славно, грамота — дело хорошее.
Пока они мирно беседовали, с нижнего яруса донесся зычный, громоподобный голос Лю Цяна:
— Ого! Вот это да! Ну ты силен!
Сюй Дофу тут же оборвал разговор и поспешил спуститься вниз. Оказавшись на первом ярусе, он поинтересовался, из-за чего шум? На носу «корабля» собралась порядочная толпа, и маленький слуга поспешил доложить принцу: молодые господа заключили пари, кто первым умудрится выудить рыбу из пруда.
Судя по громогласному реву Лю Цяна, сам он точно остался с носом.
— И кто же этот счастливчик? — Сюй Дофу протиснулся вперед и действительно увидел в ведре крупную рыбину.
Рядом на стуле с удочкой в руках восседал Ли Ан, а прямо напротив него устроился его двоюродный брат Чжун Цзимин.
Сюй Дофу: «Могли бы и не говорить, я и сам прекрасно вижу, кто победил».
— Это Ли Ан поймал! — глаза Янь Хуайцзиня радостно блестели.
Сам Ли Ан тоже так и лучился счастьем:
— Я и сам не ожидал! Стоило закинуть леску, как поплавок почти сразу ушел под воду.
Проигравший Чжун Чжун Цзимин принялся вовсю винить Лю Цяна: дескать, тот своим зычным голосом распугал всю его рыбу. Лю Цян тут же пошел в наступление:
— Да я тогда и звука не издал!
Чжун Цзимин же стоял на своем: когда Ли Ан вытаскивал улов, его собственный поплавок тоже едва заметно дернулся, но от крика Лю Цяна рыба мигом сорвалась с крючка. Лю Цян его словам не поверил, решив, что Чжун Цзимин просто ищет нелепые оправдания своему проигрышу.
Завидев приближающегося наследного принца, Чжун Цзимин струхнул и не стал больше спорить: он до смерти боялся, что если поднимет шум, то по возвращении домой отец снова всыпает ему горячих.
— …… — Не кричал так не кричал, — буркнул Чжун Цзимин, решив уступить Лю Цяну.
Лю Цян аж опешил: «Чего это он вдруг так легко сдался? Неужели у него и впрямь клевало?»
Сюй Дофу, оценив обстановку, усмехнулся:
— Лю Цян, рыбалка — определенно не твое призвание. Голос у тебя больно громогласный, ты и впрямь способен распугать косяки рыб на версту вокруг. Шел бы ты лучше лодочным делом заниматься!
— Точно! Я же как раз могу прямо сейчас научиться управляться с веслами, а как потеплеет — освою плавание, и мы сможем устрить настоящие гонки! — Лю Цян азартно потер ладони и зычно крикнул Ван Юаньсуню: — Эй, пойдешь со мной?
Ван Юаньсунь согласно кивнул и повернулся к Ли Цзэ, улыбнувшись ему с самым дружелюбным видом:
— Мы в лодочном деле не сильны, так что ты пригляди за нами. С тобой нам будет куда спокойнее.
— Да-да, чистая правда! — подхватил Лю Цян, посчитав это блестящей мыслью.
Ли Цзэ не заставил себя долго упрашивать и согласился.
Стоило ребятам разойтись, как Чжун Цзимин проводил наследного принца долгим взглядом. Он никак не ожидал, что Его Высочество не станет слепо потакать Лю Цяну, а выкажет ему, Чжун Цзимину, уважение и так изящно спровадит этого крикуна подальше, дабы тот не мешал остальным.
Сюй Дофу поймал на себе его взгляд.
Чжун Цзимин в панике поспешил отвернуться.
Сюй Дофу: «……»
Ну и ну, он же не чудовище какое, чтобы его так бояться.
К тому же сегодня все эти мальчишки были его личными гостями, и долг хозяина велел ему сделать так, чтобы каждый остался доволен отдыхом. Перед ним была всего лишь орава малолетних школьников, чьи споры — не более чем обычные детские препирательства да мелкие обиды, ничего серьезного.
Он, как-никак, великодушный наследный принц!
Ли Ан, желая поддержать двоюродного брата, примирительно улыбнулся:
— То, что я так быстро выудил рыбину — чистая случайность. Давай попробуем еще раз.
Чжун Цзимин, убедившись, что принц больше не смотрит в его сторону, с готовностью отозвался:
— Давай!
В этот раз зевак вокруг них поубавилось, и братья со всей серьезностью вернулись к состязанию.
Сюй Дофу приметил, как Лю Цян, Ван Юаньсунь, Ли Цзэ и еще человек семь-восемь облепили большую лодку, горя нетерпением поскорее отчалить. Маленький принц увлек за собой Янь Хуайцзиня и Сюй Лингуаня на небольшое суденышко:
— Идемте и мы прокатимся, поглядим на них со стороны.
На озере как раз плавали прекрасные лебеди.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Маленький Додо: «Я же просто из чистого любопытства спросил, как выглядит лауреат-«таньхуа»! Кто же знал, что мои отцы зайдут в своих мыслях ТАК далеко?!»
http://bllate.org/book/17727/1725678
Мне кажется, или Юаньсунь начал меняться, попадать под влияние Дофу и Цяня?
Спасибо за перевод!