Первое ноября, зима уже вступила в свои права, на улице похолодало.
После завершения церемонии в зале Тайцзи император и наследный принц ушли первыми. Чиновники остались стоять на своих местах. Стоило подуть холодному ветру, как все они немного пришли в себя и обнаружили, что их нижнее белье наполовину промокло от пота — так сильно они испугались и перенервничали.
Они стояли на месте, не смея уйти без разрешения, чувствуя в душе растущую растерянность.
В конце концов, пришли ли они сегодня праздновать день рождения Его Величества или слушать указ о назначении наследного принца? Похоже, все-таки второе.
Чжао Эрси передал устное повеление императора, и все замерли, почтительно внимая монаршей воле.
Смысл указа сводился к следующему: «На улице холодно. То, что вы, дорогие министры, пришли поздравить Меня с днем рождения, очень радует Мое сердце. Но Я боюсь, что вы простудитесь, поэтому чиновникам четвертого ранга и ниже надлежит отправиться на трапезу в зал Ханьюань, чиновникам третьего ранга и выше — в зал Пэнлай, а сопровождающим их юношам и сыновьям из благородных семей — в зал Сяньцзюй.
Знатные дамы, имеющие титулы от государства, а также сопровождающие их молодые девушки из тех же семей направляются во дворец Циншоу».
Чиновники, которые только что дрожали от пронизывающего холода, выслушав императорский указ, внезапно почувствовали, как по телу разливается тепло. Его Величество по-прежнему оставался великодушным и милосердным к ним.
А ведь кое-кто только что похолодел от ужаса, решив, что император привел всех к залу Тайцзи для оглашения указа о престолонаследии, да еще и выставил по периметру стражу Цзиньувэй, потому что это до боли напоминало события прошлых лет, когда ван Учжоу ворвался во дворец Тайцзи — тогда здесь же, перед залом Тайцзи, все было залито кровью.
Сейчас же, стоило подуть ветру, как образы, всплывшие в голове, рассеялись без следа.
Наш Государь — добродетельный, великодушный и мудрый правитель.
Давно ожидавшие евнухи и почтенные матушки разделились и повели людей за собой.
Знатные дамы, имевшие государственные титулы, были в меньшинстве — только матери и супруги чиновников третьего ранга и выше могли удостоиться такой чести.
И далеко не каждый чиновник обладал подобной привилегией: для этого нужно было совершить немалые заслуги, и если Его Величество временно не планировал продвигать чиновника по службе, он сначала жаловал титул его жене или матери.
Дворец Тайцзи был невероятно огромен. В эпоху прошлой династии его многократно расширяли на север, а последующие императоры затевали масштабные строительства и предавались крайней роскоши, отчего этот дворцовый комплекс стал неописуемо великолепным и пышным.
Левые залы и правые дворцы в передней части комплекса поражали своим величием, суровостью и торжественной атмосферой.
В задней же части, вокруг пруда Тайе, раскинулся сад, где дополнительно возвели еще три зала. Называясь «большими залами», на самом деле они были более изящными и компактными, идеально подходящими для развлечений, созерцания танцев, прослушивания песен и любования красивыми пейзажами.
Поскольку эта задняя часть отделялась от правого крыла дворца садом и водами пруда Тайе, в прошлые эпохи, включая времена до воцарения великой династии Шэн, три здешних зала — Пэнлай, Сяньцзюй и Ханьлян — использовались исключительно для приема императорских родственников и знати.
Чаще всего здесь устраивались семейные пиры.
И вот теперь император Нинъу распределил туда чиновников четвертого ранга и выше. Многие министры, услышав это, растрогались до глубины души, а у некоторых даже повлажнели глаза, и они запричитали: «Его Величество относится к своим слугам как к членам собственной семьи!»
Это, конечно, было чистой воды лестью и угодничеством перед драконом.
Стоявшие рядом сановники все прекрасно понимали и втайне досадовали на себя: эх, они опоздали со своими славословиями! Ничего, ничего, не стоит суетиться, вот прибудет Его Величество в зал Пэнлай, и тогда они польстят ему прямо в лицо!
Чиновники четвертого ранга и ниже направились к залу Ханьюань. Он находился совсем близко: если войти через левые боковые ворота дворца Тайцзи, то зал Тайцзи, зал Сюаньчжэн и зал Ханьюань — эти три левых зала — располагались строго друг за другом по одной линии.
Когда они вошли в зал Ханьюань, там уже все было подготовлено, внутри даже расставили жаровни. Промерзнув всё утро, теперь они окунулись в окутавшее их блаженное тепло.
Эти мелкие чиновники, которых в народе звали «сезамовыми чинушами», были по-настоящему растроганы.
Государь относится к ним с невероятной щедростью!
Если бы эти министры, без конца умилявшиеся и получившие столь сладкую конфету, узнали, что идея пригласить подданных внутрь залов для поздравления и пиршества принадлежала главе Восточной палаты, неизвестно, что бы они почувствовали.
Сюй Сяомань к празднованию дня рождения Чжун Чэна отнесся со всей душой. Хотя сам он и был евнухом, но в былые времена во дворце Тайцзи занимал самое низкое положение, и кроме Холодного дворца да Ведомства внутренних дел практически нигде не бывал.
О подобных масштабных дворцовых пирах и говорить нечего — у него попросту не было опыта.
Поэтому он расспросил Чжао Эрси.
На самом деле Чжао Эрси тоже толком ничего не знал, но умел выполнять домашнюю работу: он заранее разузнал все у опытных евнухов и матушек. Когда те разложили все по полочкам, Сюй Сяомань лишь нахмурился.
В такую собачью рань и холод расставлять столы прямо на площади и есть там? Да ведь вся еда сразу остынет!
Средний возраст чиновников династии Шэн перевалил за сорок, некоторым было уже по пятьдесят-шестьдесят лет, чего доброго, подхватят несварение или простудят животы.
Слова Девяти тысяч лет были грубоваты, но резонны.
Министры пришли поздравить с днем рождения, и они, как хозяева, должны встретить их хорошей едой и напитками, а не мучить людей. Поэтому Чжао Эрси отправился обсуждать дела с Ведомством внутренних дел, решая, как все обустроить.
В конце концов, в этих вопросах все слушались его — а на самом деле слушались Девять тысяч лет. До таких мелочей императору не было дела.
Чжун Чэн мог лишь втайне радоваться в душе: «Мой Девятитысячелетний так сильно заботится обо Мне».
Именно поэтому открыли зал Ханьюань для приема чиновников четвертого ранга и ниже, открыли зал Пэнлай, который всегда использовался только для приема императорской родни и особо отличившихся министров, и даже выделили зал Сяньцзюй для детей высокопоставленных лиц.
Ну скажите, какой министр не растрогается после такого?
В глубине души они думали: «На первый взгляд Его Величество кажется суровым и безжалостным правителем, но на самом деле у него мягкое сердце и он полон великодушия!»
У-у-у-у, мы готовы всю жизнь спину гнуть на благо Государя!
Матушки повели благородных дам в обход большого зала Чунмин, зашли через ворота Закатных облаков [Лосямэнь] и, пройдя прямо по дворцовой аллее, после поворота добрались до дворца Циншоу.
Все знатные дамы сначала устроились в левом и правом боковых покоях в ожидании, чтобы группами заходить в главный зал для выражения почтения двум старым вдовствующим наложницам.
Принцесса Чанпин тоже находилась в главном зале, сидя чуть ниже старых наложниц.
Чуть позже, когда они закончат принимать людей и обменяются любезностями, дамы более низких рангов отправятся в боковые палаты, чтобы отведать сладостей, выпить чаю и поболтать.
Когда наступит время, перед самым обедом, они сначала издалека поклонятся в сторону Его Величества, желая ему безграничного долголетия, а после смогут сесть за столы и насладиться пиршеством.
Вот таков был заведенный порядок.
В залах Ханьюань, Пэнлай и Сяньцзюй все происходило примерно так же, но с двумя дополнениями: император лично посетит празднование и там будут представлены песенные и танцевальные номера. Однако Его Величество почтит своим присутствием только зал Пэнлай — ведь именно там собрались чиновники четвертого ранга и выше.
В двух других залах поздравления пройдут, так сказать, на расстоянии.
Но сегодня все было иначе. Сегодня, на четвертом году правления под девизом Нинъу, у императора появился наследный принц.
В боковом павильоне зала Сюаньчжэн Сюй Сяомань проснулся спозаранку, но затем ему сообщили, что идти никуда не нужно.
Сюй Сяомань растерялся: «???»
У Чжун Чэна были вполне веские основания: «Додо объявляют наследным принцем, в этот момент все чиновники падут на колени. Тебе присутствовать там не с руки».
«А я хотел посмотреть, как Додо станет наследным принцем», — недовольно буркнул Сюй Сяомань.
Дофу бросился вперед и обнял папу, отчаянно мотая головой, словно китайский барабанчик-погремушка: «Нет-нет-нет, папа, я сейчас вернусь и дам тебе хорошенько на себя посмотреть! Я не хочу, чтобы меня громом поразило за непочтительность!»
Сюй Сяомань: ... Он не удержался и рассмеялся.
А затем смачно поцеловал детеныша в лоб.
«Наш Додо — сыновний и послушный малыш, Небеса ни за что так не поступят».
Чжун Чэн позвал: «Сюй Дофу, пора идти».
Сюй Дофу надул губы — отец-император прямо-таки видеть не мог, как они с папой милуются.
Впрочем, стоило ему обиженно поджать губы, как он перевел взгляд на вышитого на груди питона, источавшего истинно драконье величие, и тут же преисполнился радости и важности: «Отец-император, отец-император, иду-иду~» — вылитый маленький подлиза.
Лицо Сюй Сяоманя расплылось в широчайшей улыбке, и он проводил отца с сыном. Сам он остался ждать в боковом павильоне зала Сюаньчжэн. Поскольку в покоях разожгли жаровню и было очень тепло, вскоре проснувшийся ни свет ни заря Девять тысяч лет свернулся калачиком на мягкой кушетке и сладко заснул.
Когда все официальные процедуры завершились, отец и сын вернулись в боковой павильон.
Сюй Дофу, увидев, что папа спит, в нерешительности замер, думая, не уйти ли назад, чтобы не тревожить его сон. Но тут он увидел, как отец-император бесцеремонно растолкал и поднял папу.
Сюй Дофу уставился на него полным праведного гнева, осуждающим взглядом. Чжун Чэн же спокойно произнес: «Он наверняка хочет поскорее взглянуть на тебя».
И действительно, проснувшись и увидев, что сыночек вернулся, Сюй Сяомань похвалил Чжун Чэна за то, что тот его разбудил. Чжун Чэн похлопал Сюй Дофу по затылку: «Пусть твой папа хорошенько рассмотрит тебя».
Сюй Дофу подумал: «Вы опять выставляете напоказ свое идеальное взаимопонимание».
— Дай-ка я погляжу, наш Додо теперь маленький наследный принц, — Сюй Сяомань внимательно осмотрел его с ног до головы. —Удалец, дух прямо-таки бьет через край, отлично.
Сюй Дофу принялся увлеченно щебетать папе о том, что он ни капли не струсил, держался очень величественно и грозно. Чжун Чэн сидел в сторонке и время от времени кивал головой, оказывая сыну некоторую поддержку.
Под конец Чжун Дофу пафосно вздохнул:
— Династический преемник и впрямь рожден с судьбой наследного принца, я совсем не чувствую сонливости или усталости!
Чжун Чэн с усмешкой посмотрел на него.
Дофу действительно так и лучился энергией, похоже, роль наследного принца пришлась ему весьма по душе.
— Это было лишь оглашение императорского указа. Официальная церемония инвеституры наследного принца состоится только через три месяца, её еще не проводили, — заметил Чжун Чэн.
Дофу, который поднялся еще затемно и до сих пор был бодр, захлопал глазами: «???»
«Разве мы не покончили со всем этим сегодня?»
Видя, что Чжун Дофу пребывает в полном недоумении, Чжун Чэн с улыбкой решил намеренно подразнить его:
— Императорский указ разнесется по всей великой династии Шэн, свиток за свитком передаваясь местным чиновникам. Кроме того, парадное одеяние гуньмянь, которое положено надевать при инвеституре принца — вот это будет настоящий официальный наряд. И тогда придется отправиться в Храм предков для совершения жертвоприношений.
— В только что зачитанном указе говорилось, что церемония состоится через три месяца. Разве ты не слушал?
Дофу: ...
Он тихонько прижался к папе, безмолвно взывая о спасении, а вслух пролепетал:
— Я стоял там, наверху, и пытался отыскать взглядом Лю Цяна, Янь Хуайцзиня и остальных ребят, но не нашел. Потом стал высматривать старого учителя Ху. Позиция у учителя Ху ух какая передовая, в самом первом ряду!
Сюй Сяомань погладил малыша, безмолвно давая понять: «Не бойся, твой отец-император не станет тебя колотить».
Где это видано, чтобы в первый же день назначения наследного принца пороли сына!
«Пытаешься перевести тему», — Чжун Чэн подумал, что Дофу все же сообразительный малый. Отхлебнув горячего чаю, он добавил:
—На сегодня дела еще не закончились. Раз уж наследный принц Дофу совсем не устал и полон энергии, то сегодня в зал Ханьюань, дворец Циншоу и зал Сяньцзюй отправится наш маленький принц.
Дофу растерялся:
— Я иду туда есть на пирах? Отец-император, три банкета сразу я не осилю, мне бы и одного хватило.
Чжун Чэн вздохнул: опять дурака валяет.
— Додо, тебя отправляют принимать гостей. Почтенные гости прибыли, чтобы поздравить твоего отца-императора с днем рождения. Разве мы, как хозяева, не должны нанести им визит? — Сюй Сяомань обнял ребенка и ласково объяснил. — Когда придет время, возьмешь с собой Ван Юаньюаня и отправишься туда. Ты еще мал и пить вино тебе нельзя, так что если люди будут подносить тебе чай и говорить лестные слова, просто отвечай им соответствующим образом.
— Никто не станет усложнять тебе жизнь, ступай смело.
Дофу все понял. В его глазах вспыхнул лукавый огонек, он важно закивал маленькой головой и с предельно серьезным видом произнес:
— Династический преемник все понял.
Сюй Сяомань покатился со смеху. Ах, до чего же милый у него сыночек! Наверняка ведь задумал кого-то разыграть?
Чжун Чэну даже лень было реагировать на этого «Чжун Дофу». Он полулежал на кушетке, выглядя довольно расслабленным. Прошлой ночью Сюй Сяомань спал не в дворце Цзычэнь, так что сейчас Чжун Чэн поднял глаза, покосился на маленького принца и стал выпроваживать его:
— Время поджимает, ступай сначала во дворец Циншоу.
— Ладно-ладно-ладно, я ушел, — Дофу так и горел нетерпением.
Он сделал два шага, излучая тигриную доблесть, а затем резко развернулся, посмотрел на двух отцов, почти вплотную прижавшихся друг к другу на кушетке, и чин по чину сложил руки в приветствии:
— Ваш покорный сын удаляется!
Чжун Чэн: ... Он как раз собирался коснуться руки Сюй Сяоманя, но от неожиданности его аж передернуло.
Сюй Сяомань: ... Ха-ха-ха-ха-ха!
— Иди-иди, ступай развлекайся.
Сюй Дофу радостно побежал прочь.
В боковом павильоне Чжун Чэн наконец-то взял Сюй Сяоманя за руку, и они переглянулись, в глазах обоих светилась нежность. Чжун Чэн намеревался немного посидеть, обняв Сюй Сяоманя, и слегка перевести дух — все равно вместо отца гостей теперь принимает маленький наследный принц.
Рядом с Дофу следовал его верный слуга Ван Юаньюань. Едва выйдя из зала Сюаньчжэн, Сюй Дофу сказал ему:
— Сначала двинемся во дворец Циншоу, только давай без излишней пышности.
Ван Юаньюань ответил:
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Уголки губ Сюй Дофу никак не хотели опускаться. Хе-хе-хе, наследный принц, надо же!
— Наследный принц отправляется во дворец Циншоу! — Ван Юаньюань взмахнул своей волосяной метёлкой-фучэнь, приглашая принца сесть в паланкин.
Дофу: !!!
Оказывается, можно даже не идти пешком. Вот здорово!
Паланкин для передвижения наследного принца по дворцу был относительно небольшим, открытым со всех четырех сторон и увенчанным роскошным балдахином. Его несли четыре человека, а позади следовал почетный эскорт.
Сидеть в нем Дофу было довольно вольготно. Поначалу это казалось очень в новинку и жутко занимательно, но посидев так какое-то время, он немного притомился, потому что сиденье было квадратным, точь-в-точь как стул, и совершенно не имело опоры для спины.
Дофу опустил голову, высматривая слугу.
Ван Юаньюань как раз шел по правую руку от него.
— Банбан, а можно мне добавить какую-нибудь подушку под поясницу позади этого стула?
— Разумеется, можно, — Ван Юаньюань тут же взмахнул рукой, приказывая молодому евнуху сбегать в Восточную палату и принести нужную вещь.
Чжун Дофу добавил:
— Да не к спеху.
(Примечание: Слово 伴 (bàn) означает «компаньон, спутник, сопровождать». Удвоение «Банбан» (伴伴) — это полуофициальное, но очень доверительное и ласковое обращение:Так члены императорской семьи называли лично закрепленных за ними евнухов, которые преданно служили им с самого детства, воспитывали их, играли с ними и оберегали.Это аналог понятий «мой личный спутник», «мой преданный компаньон» или «мой воспитатель».)
Дворец Циншоу.
Если у мужчин в чиновничьих кругах существовали свои правила взаимных восхвалений, любезностей и светского общения, то и у женщин на женской половине дворца все обстояло точно так же.
Впрочем, нынешний внутренний двор императора был весьма специфическим: законной хозяйки там не имелось, и в этом году бразды правления держали две вдовствующие наложницы, а также принцесса Чанпин. Прибывшие засвидетельствовать почтение благородные дамы прекрасно понимали, кому именно нужно угождать.
В резиденции принцессы снова будет не протолкнуться от гостей.
В главном зале помимо женщин из правящего клана восседали также супруги чиновников первого и второго рангов. Хотя госпожа Гао была супругой чиновника всего лишь второго ранга, её муж обладал реальной властью и пользовался огромным доверием императора.
Прежде на подобных мероприятиях она всегда оказывалась в центре внимания, люди то и дело льстили ей и выказывали крайнюю учтивость.
Но сегодня госпожа Гао была сама не своя, на ее лице читалась тень паники. Она тихонько сидела в сторонке, практически не открывая рта и пребывая в глубокой задумчивости.
Другие дамы, заметив это, втайне засомневались: «Странно, госпожа Гао обычно больше всех любит поговорить и польстить окружающим, с чего бы это она сегодня сидит в полном одиночестве?»
«Вам нездоровится?» — подошла с расспросами одна из друживших с ней дам.
У госпожи Гао на сердце было столько горечи, что и не выразить словами. Рассказать об этом она не могла и не имела права, поэтому лишь поспешно покачала головой и замахала руками, давая понять, что беспокоиться не о чем.
Как она могла признаться, что еще вчера у себя в поместье костерила почем зря наследного принца...
При мысли об этом сердце госпожи Гао едва не выпрыгивало из груди.
О Небеса, что же теперь делать!
Никто не ведал о тех трепете и пугающих мыслях, что терзали душу госпожи Гао. Все вокруг увлеченно беседовали с принцессой и вдовствующими наложницами о семейных делах, рассказывали забавные истории о подрастающем поколении.
Зная, что внук принцессы Чанпин, Ли Ан, учится во дворцовом зале вместе с принцем, и что дети некоторых других семей тоже там присутствуют, они зацепились за эту тему для разговора, и в зале воцарилось истинное оживление.
Так продолжалось до тех пор, пока у ворот дворца Циншоу евнух громогласно не провозгласил о прибытии наследного принца.
Этот клич эхом разнесся по всему дворцу Циншоу, и служанки, дежурившие у дверей главного зала, поспешно вошли внутрь, склонившись в поклоне:
— Вдовствующая наложница Юй, вдовствующая наложница И, принцесса Чанпин — наследный принц прибыл.
Шумно болтавший и смеявшийся до этого зал в то же мгновение погрузился в мертвую тишину.
Принцесса Чанпин никогда раньше не видела Сюй Дофу, но часто слышала о нем от своего внука. Ли Ан без конца нахваливал его, уверяя, что Сюй Дофу — человек добрый, дружелюбный, забавный, щедрый и обладает массой других достоинств.
Видя, что в зале воцарилась гробовая тишина, а обе старые наложницы растерялись и не знали, как поступить, принцесса Чанпин решительно взяла инициативу в свои руки:
— Сегодня великий день для Его Величества и знаменательный день для наследного принца. Наследный принц по натуре своей добр и приветлив, давайте же все вместе встретим Его Высочество.
У благородных дам наконец появилась опора. Они поднялись со своих мест, поправили наряды и замерли в ожидании принца.
Будь это обычный принц, столь пышная встреча бы не потребовалась, но наследный принц — это без пяти минут правитель государства. К нему следовало относиться по правилам этикета «государь — подданный», невзирая на собственные ранги и дворянские титулы.
Конечно, если наследный принц по натуре своей близок к родне и ласков, то при встрече со старшими в неофициальной обстановке вполне допустимо использовать семейные обращения, основанные на кровном родстве.
Но... этот наследный принц только сегодня впервые явился пред очи света. Никто понятия не имел, кто его биологическая мать. Члены правящего клана Чжун, мечтавшие наладить с ним связи, не спешили проявлять излишнюю настойчивость сегодня: нужно было еще понаблюдать, а не то, чего доброго, по неосторожности навлечешь на себя беду.
Госпожа Гао стояла в толпе, бледнея от страха. Она не смела выходить вперед, низко опустив голову и мертвой хваткой сжав в руке шелковый платок.
Дворец Циншоу был весьма просторным, Дофу пришел сюда впервые. По своим масштабам он напоминал дворец Цзычэнь его отца-императора: в самом центре располагался большой дворцовый павильон, по бокам — два крыла, посредине — внутренний двор, выложенный каменными плитами и засаженный деревьями, а по четырем углам высились чаны Тайпин, наполненные водой на случай пожара.
Позади находились небольшие кухни, пристройки и жилые помещения для служанок и евнухов.
— Наследный принц прибыл! — снова выкрикнул Ван Юаньюань.
Сюй Дофу невольно выпрямил спину.
Стоило ему переступить порог главного зала, как перед ним предстала целая зала стоящих тетушек, кумушек и бабушек. Все они синхронно опустились перед ним в полуприседе-поклоне.
Сюй Дофу поспешно произнес:
— Прошу всех подняться. Династический преемник еще слишком юн, к чему такие строгие церемонии?
Все поблагодарили его и поднялись.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — стоило Сюй Дофу занять свое место, как и остальные сели вслед за ним.
Сюй Дофу не знал, с чего начать разговор, но помнил, что здесь должна быть бабушка Ли Ана. Он обвел глазами присутствующих и без труда отыскал бабушку Ли Ана.
В его маленькой голове мгновенно выстроилась сложная цепочка родственных связей, и он звонким детским голоском произнес:
— Здравствуйте, двоюродная тетя!
Принцесса Чанпин, услышав это, на мгновение оторопела, а затем ласково рассмеялась и с мягкой улыбкой ответила:
— Здравствуй, наследный принц.
— Раньше Ли Ан звал меня по имени, а теперь моя заповедь старшинства так неожиданно выросла над ним! — при мысли об этом Дофу захлестнула такая радость, что он напрочь позабыл использовать пафосное местоимение «династический преемник».
Принцесса Чанпин, проявив чуткость, подхватила:
— Если судить по старшинству в роду, то Ан-эр отныне и впрямь должен величать наследного принца двоюродным дядей.
Сюй Дофу хихикнул.
Поскольку наследный принц сам перевел беседу на родственный лад, присутствующие дамы сразу заметно расслабились и принялись увлеченно поддерживать беседу.
Госпожа Гао тоже очень хотела вставить словечко и польстить принцу, но стоило ей вспомнить о вчерашнем происшествии, как её сковал страх: а вдруг принц знает, что она мать Гао Биня? Пока в ее душе бушевала эта отчаянная внутренняя борьба, она упустила идеальный момент.
Проболтав здесь еще некоторое время, Сюй Дофу поднялся, чтобы уйти, напоследок пожелав всем угощаться и чувствовать себя во дворце как дома.
А затем с шумом и гамом вывел свою свиту из дворца Циншоу.
Усевшись в паланкин, Сюй Дофу обнаружил, что сзади появилась поясничная подушка — просто супер! Он развалился, откинувшись назад без всякого чинного вида, и, лениво повернув голову, спросил:
— Банбан, куда мы направимся дальше?
Приемы и светское общение — да это же сущий пустяк!
Он вообще ни капли не боялся.
Ван Юаньюань ответил:
— По дороге нам как раз будет зал Ханьюань, а напоследок оставим зал Сяньцзюй.
— Отлично! — сейчас Дофу был полон энтузиазма и ничуть не находил свои пожелания «хорошо кушать и пить» какими-то неуместными — это были его самые искренние пожелания.
В зале Ханьюань собрались чиновники от седьмого до четвертого ранга.
В самом центре зала располагались столы для чиновников четвертого, подчетвертого и пятого рангов. По левую и правую стороны сидели представители подпятого, шестого, подшестого и седьмого рангов. Те, чей чин был ниже седьмого ранга, были слишком мелкими сошками, и их сюда попросту не пустили.
В любом случае, зал был огромным, везде стояли большие круглые столы, рассчитанные на восемь человек каждый.
Отец Ли Ана, Ли Тун, сидел где-то посередине. Разумеется, его место находилось далеко не в первых рядах — его сместили ближе к дверям, но, по крайней мере, это было в самом центре зала. Будь он прежним скромным регистратором в ведомстве Храма Тайпин седьмого ранга, у него вообще не было бы права явиться сюда для поздравлений.
Так что все складывалось как нельзя лучше.
— Наследный принц прибыл!
Все присутствующие тут же повскакали со своих мест, замерев в почтительном ожидании.
Сюй Дофу вошел внутрь и на сей раз слегка опешил, потому что людей было невероятно много. Все они были облачены в строгие чиновничьи одеяния и выглядели чрезвычайно сурово. Сюй Дофу напустил на себя важный вид взрослого человека, попросил господ чиновников подняться, и после этого во всем зале воцарилась звенящая тишина — никто не смел издать ни звука и не пытался завести разговор.
Эм... Сюй Дофу обвел зал взглядом, никого не нашел и, повернувшись, шепотом спросил у Ван Юаньюаня:
— А где сидит отец Ли Ана?
— Ваше Высочество желает видеть Ли Туна? — выступил вперед один из чиновников с расспросами.
Сидевший в углу у самых дверей с идеально прямой спиной Ли Тун: ... Судорожно вытирает пот, вытирает пот.
На самом деле Сюй Дофу просто подумал, что раз он здесь никого не знает, то стоит продолжить ту же тему для светской беседы, что и в прошлый раз — зацепиться за Ли Ана. Но сейчас атмосфера разительно отличалась от предыдущей, да к тому же имя Ли Туна уже выкрикнули на весь зал, так что Сюй Дофу пришлось пересилить себя и натянуто произнести:
— Династический преемник дружит с Ли Аном, я еще не встречался с господином Ли, вот и решил взглянуть.
Ничего такого он не имел в виду, у-у-у.
Ли Тун тоже совершенно растерялся и поспешно ответил:
— То, что мой никчемный сынишка удостоился внимания Вашего Высочества — величайшая удача для него.
«...» —Дофу подумал про себя, что он и сам бы с радостью пошел играть с этим «никчемным сынишкой» господина Ли. Общаться со взрослыми чиновниками было невыносимо скучно, но раз уж начало было положено, дальше все пошло как по маслу.
Сюй Дофу пригласил господина Ли сесть, а затем перебросился парой фраз с другими чиновниками.
— Я только стал наследным принцем и еще очень юн. Если я скажу что-то не так, прошу почтенных господ отнестись с пониманием.
Все это было высказано очень прямолинейно и весьма скромно.
Чиновники поспешили запричитать, что слова наследного принца излишне суровы к самому себе, и все в таком духе.
К счастью, подоспело время обеда. Евнухи принялись разносить блюда и подавать горячий чай. Дофу взял в руку чашку с чаем, высоко поднял ее и объявил:
— Сегодня день рождения моего отца-императора. Династический преемник вместо вина поднимает этот чай в знак уважения ко всем вам. Все вы — столпы великой династии Шэн, так трудитесь же на совесть на благо государства и народа!
Он и сам толком не понял, что такого особенного было в этих словах, но присутствующие в зале министры пришли в неописуемый восторг.
Они дружно поднялись со своих мест, и один из них пафосно провозгласил, что они не посрамят возложенную на них миссию и посвятят все свои силы служению великой династии Шэн. Остальные в один голос подхватили его слова и в завершение осушили свои чашки до дна.
Сюй Дофу: он просто хотел немного похвалить всех и подлить им порцию мотивирующего «куриного бульона» для души, ничего больше.
Но надо признать, этот «бульон» зашел на ура — все присутствующие так и загорелись рвением к работе, а у некоторых от избытка чувств даже шеи покраснели.
Оставив напоследок фразу — «Пусть почтенные господа министры хорошо кушают и пьют», Сюй Дофу поспешил ретироваться.
Выйдя из зала, он уселся в паланкин и направился к залу Сяньцзюй. По дороге он прямо-таки светился от предвкушения — ведь в зале Сяньцзюй собрались его друзья и приятели! Сейчас он заставит Ли Ана называть себя дядей, хи-хи.
А еще, а еще там этот Гао Бинь!
Маленький наследный принц заулыбался так, что его глаза превратились в щелочки.
А в зале Ханьюань тем временем подали горячие яства из императорской кухни и вино. Кто-то первым поднял кубок, чтобы издалека пожелать Его Величеству безграничного долголетия. Когда официальный тост в честь императора был завершен, люди смогли вздохнуть свободнее.
Кое-кто тут же направился с кубком к Ли Туну, наперебой приговаривая:
— О, господин Ли! Наслышан о вашем славном имени, давно мечтал познакомиться, примите мое почтение...
Ли Тун с самого детства рос робким и осторожным человеком, он никогда не бывал в центре внимания. И вот теперь, уже в который раз греясь в лучах славы собственного сына, он оказался в самом эпицентре всеобщего интереса. Он немного робел, но держался весьма открыто, отвечая на любезности и рассыпаясь в ответных комплиментах.
В зале Сяньцзюй.
Детей из императорского клана и чиновничьих семей было немного, так что все они без труда поместились в зале, где для них к тому же устроили песенные и танцевальные выступления.
Разумеется, те, кто обладал дворянскими титулами, сидели впереди, а остальные распределились следом за ними.
Лю Цяну не сиделось на месте, и еще по дороге сюда он принялся пробираться в задние ряды, пока не отыскал Ли Ана, Чжоу Цюаня и Янь Хуайцзиня. Сбившись в кучку, они всю дорогу без умолку болтали, так как у них просто язык чесался обсудить новости. Ведущий их евнух видел это, но не решился сделать замечание.
Все они были почетными гостями самого наследного принца.
— Как это Сюй Дофу умудрился стать наследным принцем? — понизив голос, спросил Лю Цян. — Вы знали об этом раньше?
Все трое синхронно покачали головами.
Лю Цян почесал затылок:
— Как думаете, может, это просто его полный тезка, который к тому же очень похож на него внешне?
Остальные посмотрели на Лю Цяна как на круглого дурака.
Лю Цян: ... Он бесцеремонно приобнял шедшего рядом Ван Юаньсуня за плечи, словно закадычного друга:
— Ну скажи ты.
— Я скажу так: императорский указ уже оглашен, так что нам лучше не обсуждать наследного принца за его спиной.
Лю Цян фыркнул:
— Ты слишком осторожничаешь. Сюй... этот толстяк вовсе не такой человек.
— Нельзя сказать, что Ван Юаньсунь излишне осторожен, на самом деле так и должно быть, — честно высказал свое мнение Чжоу Цюань. —Раньше Дофу был нашим другом, а теперь он — наследный принц.
Лю Цян проворчал себе под нос:
— Знать бы заранее, я бы вчера еще пару раз обозвал его толстяком.
Когда они добрались до зала Сяньцзюй, евнухи развели их по местам. Однако задница Лю Цяна никак не хотела прирастать к стулу. На самом деле Янь Хуайцзинь и остальные тоже изнывали от любопытства.
Едва заняв свои места, они тут же переглянулись и снова сбились в кучку, чтобы поболтать. К ним, на удивление, примкнул и Ван Юаньсунь.
— Вы видели Гао Биня?
— Кого? — переспросил Ли Ан.
Чжоу Цюань немного подумал:
— Ты имеешь в виду старшего сына господина Гао? А что с ним?
Лю Цян прямо-таки зафонтанировал восторгом:
— Вчера мы трое ходили выкупать человека из труппы... Ах да, вы ведь еще ничего не знаете!
Янь Хуайцзинь, Ли Ан и Чжоу Цюань сразу поняли, что за этим кроется целая история, и тут же дружно уставились на него, приготовившись внимательно слушать. Лю Цян понизил голос до шепота:
— Мы вчера схлестнулись с Гао Бинем. Вы, наверное, не заметили, но когда сегодня огласили указ о назначении принца, Гао Бинь так неистово бил поклоны, что у него весь лоб покраснел.
— Я заметил, — вставил Ван Юаньсунь.
Лю Цян с увлечением продолжил рассказ для остальных троих:
— Когда церемония закончилась и все стали расходиться, Гао Бинь так быстро удрал. Неужто он удрал из дворца обратно к себе в поместье?
Ли Ан усомнился:
— Да вряд ли.
— Сегодня все пришли во дворец. Если он сейчас самовольно уйдет и это обнаружится, его обвинят в крайнем непочтении к императору, а это куда более тяжкое преступление, — рассудил Чжоу Цюань.
Чтобы уберечь сына от подобных обвинений, его отец каждый день талдычил ему о грехах, которые выискивает Цензорат: то непочтение к монарху, то неподобающий вид перед Его Величеством и все в таком до духе.
Янь Хуайцзинь спросил о главном:
— Вы вчера повздорили с Гао Бинем? С Сюй Дофу все в порядке?
— Все в норме, не переживай, — заверил Лю Цян.
Ван Юаньсунь в паре фраз обрисовал суть дела:
— Когда мы прибыли туда, наследный принц, желая помочь оперной труппе уладить проблемы с семьей Гао, намеренно вызвал огонь на себя и стал дожидаться прихода Гао Биня. Они обменялись парой фраз, Гао Бинь разозлился и пригрозил, что через два дня они еще встретятся и поквитаются, после чего ушел.
— С ним было всего несколько человек, и в руках у них ничего не было. А нас было больше десятка, и у каждого на поясе висел меч. Если бы Гао Бинь посмел сунуться, мы бы знатно всыпали ему, — храбрился Лю Цян.
Ван Юаньсунь осадил его:
— До драки бы не дошло, сегодня ведь день рождения императора, Гао Бинь тоже боится.
— А мы-то не боимся, у нас ведь есть Сюй... наследный принц, — Лю Цян едва успел вовремя поправиться.
Если бы это увидел Сюй Дофу, он бы непременно заметил, что Лю Цян пользуется чужим авторитетом и напускает на себя важность еще похлеще, чем он сам.
Выслушав рассказ, Ли Ан и Чжоу Цюань тоже почувствовали, как в жилах закипает кровь:
— Знать бы вчера, мы бы точно пошли с вами!
— Вот-вот!
После этого они принялись дружно высматривать глазами Гао Биня. Ли Ан заметил своих двоюродных брата и кузена. Обычно они на дух его не переносили, а до этого еще несколько раз затевали перепалки с Дофу. Теперь же они преданно смотрели на него и с заискивающим видом пытались подойти, чтобы заговорить.
Ли Ан: ... Эх.
— Я отойду ненадолго.
Ли Ан направился к ним, и двоюродные братья тут же взяли его в оборот, наперебой запричитав:
— Братец, мы ведь в конце концов одна семья, помоги нам!
— Мы оба хотим повиниться перед наследным принцем. Это все наше прошлое неразумие, мы вели себя скверно. Не мог бы ты замолвить за нас словечко, когда придет время?
— Очень тебя просим!
— Наследный принц чрезвычайно великодушен и не станет поминать вам старые обиды, так что не переживайте, — ответил Ли Ан.
— Правда?
— Ну тогда мы спокойны.
— Я ведь еще тогда говорил, что Дофу... кхм, наследный принц широк душой и обычно не мелочится, это все Чжун Цзикай и Тянь Вэньхэ вечно затевали ссоры!
— Вот-вот, именно так!
И снова посыпался поток откровенной лести.
Ли Ан подумал про себя: «Сюй Дофу еще даже не пришел. Если уж хотите подлизываться, дождитесь его появления и делайте это прямо перед ним».
И в этот момент разнеслось:
— Наследный принц прибыл!
Лю Цян тоже наконец отыскал в самом дальнем углу Гао Биня, у которого весь лоб был багровым от поклонов. Не успел он подойти к нему, как появился принц, и всем пришлось склониться в приветствии.
Дофу ликовал в душе: «Хи-хи-хи, я пришел!»
— Прошу всех подняться, присаживайтесь, — Сюй Дофу наконец-то оказался в обстановке, которая была ему абсолютно понятна и привычна.
Он решил остаться обедать именно здесь и сказал Ван Юаньюаню:
— Династический преемник сядет здесь и разделит трапезу со всеми.
Ван Юаньюань почтительно склонился и пригласил наследного принца занять главное почетное место.
На дворцовых пирах главное место всегда оставалось свободным для высокопоставленных особ.
Проходя мимо, Сюй Дофу заговорщически подмигнул своим приятелям. Лю Цян, заметив это, тут же расплылся в улыбке: «Упитанный карапуз остался все тем же упитанным карапузом!»
Когда все уселись.
Сюй Дофу объявил:
— Почтенные господа, присаживайтесь. Пусть музыка продолжает играть, а танцы — продолжаются!
В зале снова зазвучали изысканные струнные и бамбуковые инструменты, создавая весьма элегантную атмосферу.
Когда все расселись по местам, Сюй Дофу обвел зал взглядом. Не найдя Гао Биня, он громко спросил:
— А где Гао Бинь?
Согласно табели о рангах, Гао Бинь должен был сидеть в первых рядах, но вместо этого он, весь дрожа от страха, выполз из самого дальнего и темного угла. Оказавшись посередине, он тут же пал ниц, умоляя о пощаде.
Атмосфера в зале мгновенно изменилась.
Два двоюродных брата Ли Ана тут же занервничали. Ли Ан ведь только что уверял, что Его Высочество наследный принц невероятно великодушен и не станет сводить счеты. Разве это называется «не сводить счеты»?
Гао Бинь уже в столь солидном возрасте, он явно не учился с ними в одном классе, и никто толком не знал, какая кошка пробежала между ними, но стоило принцу сесть, как он первым же делом принялся призывать Гао Биня к ответу.
Что же будет с ними двумя?! [Сжались от ужаса.jpg]
Ли Ан подумал: «Сюй Дофу действительно очень добрый и мирный, честное слово».
Сюй Дофу, восседая на почетном месте, произнес:
— Вчера ты грозился, что через два дня найдешь династического преемника и как следует со мной поквитаешься. Теперь двух дней ждать не нужно, я сам пришел к тебе. Как именно ты желаешь со мной поквитаться?
Гао Бинь стоял на коленях посреди зала, не переставая бить поклоны и молить о пощении.
— Ваш ничтожный слуга вел себя неподобающе и оскорбил Ваше Высочество!
Ван Юаньюань выступил вперед и сурово прикрикнул:
— Какую такую официальную должность ты занимаешь, что смеешь именовать себя "Вашим ничтожным слугой" перед лицом принца? Разве в семье Гао тебя не учили правилам этикета?
Гао Бинь поспешно исправился:
— Этот ничтожный человек виновен! Вчера я не знал, что предо мной сам Его Высочество наследный принц, и нанес вам оскорбление. Этот ничтожный человек осознал свою вину, молю Ваше Высочество пощадить меня на этот раз!
В зале воцарилась гробовая тишина.
Те из одноклассников, кто прежде позволял себе колкости в адрес Сюй Дофу, теперь занимались глубоким самоанализом, и в их душах зрел неподдельный ужас.
— Вчера ты не ведал о моем статусе, а я не из тех, кто цепляется к пустякам и ищет ссоры на пустом месте. Однако ты, пользуясь чужой властью, притеснял людей, принуждал к сделке силой, да еще и бахвалился: "Если не продадите, вам не выбраться живыми из столицы". Династический преемник и не знал, что в столице империи Шэн все отныне решается по указке семьи Гао? — Сюй Дофу высказал все без обиняков.
Хотя сейчас он и сам вовсю пользовался своим высоким положением, чтобы подавить противника, Гао Бинь вполне заслужил подобную кару.
Слова эти были чрезвычайно вескими и суровыми. Гао Бинь был далеко не глуп и принялся с глухим стуком биться лбом о каменный пол, вымаливая прощение.
Увидев, что со лба Гао Биня уже вовсю струится кровь, Сюй Дофу поморщился. Заметив это, Ван Юаньюань тут же взмахнул рукой и нарочито тонким, вкрадчивым голоском скомандовал:
— Гао Бинь нанес оскорбление Его Высочеству наследному принцу и нарушил придворный этикет. Эй, стража, увести его и выдворить за пределы дворца!
Маленький Додо все-таки был слишком мягкосердечным и не выносил вида крови.
Вскоре подоспевшие слуги уволокли Гао Биня прочь, а другие служанки тщательно вытерли пол.
Атмосфера в зале окончательно испортилась.
Сюй Дофу посмотрел на своих одноклассников, но те не смели встретиться с ним взглядом.
Он казался им суровым жнецом смерти: стоило ему перевести взор на кого-то, как тот тут же испуганно вжимал голову в плечи и замирал, словно напуганный перепел. Исключение составляли разве что Янь Хуайцзинь, Лю Цян, Ли Ан и Чжоу Цюань.
— Давайте кушать, — Сюй Дофу возился все утро и до сих пор маковой росинки во рту не было.
Если императорские яства остынут, они потеряют весь свой изысканный вкус.
Вот только в зале по-прежнему стояла звенящая тишина, не было слышно даже легкого звона посуды.
Сюй Дофу поел немного, но почувствовал себя крайне неуютно и тоскливо. Он поднял голову и встретился взглядом с Янь Хуайцзинем. Сюй Дофу улыбнулся ему, и Янь Хуайцзинь ответил теплой улыбкой.
Сюй Дофу перевел взгляд на остальных. Ли Ан и Чжоу Цюань явно хотели о многом спросить, но из-за торжественности обстановки, судя по всему, сдерживались из последних сил — точь-в-точь как он сам. А что до Лю Цяна... Лю Цян вовсю уплетал еду, словно настоящий поросенок.
С тем же успехом его можно было переименовать в Лю-Поросенка.
Сюй Дофу повернулся в другую сторону —
Раздался громкий стук: пиала с грохотом повалилась на пол. Двое до боли знакомых одноклассников один за другим рухнули на колени, истошно запричитав:
— Ваше Высочество наследный принц, в прошлом этот ничтожный был глуп и неразумен, позволяя себе наговаривать на вас за вашей спиной! Молим Ваше Высочество проявить великодушие и не поминать грехи мелких людишек!
Сюй Дофу показалось, что эти двое выглядят ужасно знакомо. Он уставился на своих друзей, безмолвно взывая о помощи.
Кто это вообще такие?
Ли Ан смутился: ...
— Ваше Высочество, это двоюродный брат и кузен вашего покорного слуги.
Сюй Дофу наконец вспомнил. Это же те самые ребята, которые по поводу и без повода шептались о нем за его спиной.
Стоило ему повернуться в их сторону, как они тут же пугались, выпрямлялись или бросались наутек. Из-за этого он ни разу толком не видел их лиц спереди, только со спины или в профиль — ведь они каждый раз умудрялись развернуться и удрать, едва он собирался открыть рот.
Так это, оказывается, были они.
— Да поднимайтесь вы, династический преемник вовсе не винит вас. Ну подумаешь, наговаривали на меня за спиной, — проявил широту души Сюй Дофу.
Стоявшие на коленях юноши пришли в неописуемый ужас, у них перехватило дыхание от удушья, и они оба рухнули без чувств, упав в обморок.
Ну вот, пришлось уносить на носилках еще двоих.
Ван Юаньюань взмахнул рукой. На сей раз он прекрасно понял замысел принца и распорядился:
— Перенести их в боковой павильон и пригласить императорского лекаря для осмотра. Если ничего серьезного не обнаружится, отправить обратно по домам.
Сюй Дофу снова обвел взглядом зал — у-у-у, теперь одноклассники вообще боялись поднять на него глаза.
Для них он сейчас был самым настоящим вестником смерти!
Даже еда потеряла всякий вкус.
Как раз в этот момент вошел Сяо Луцзы. Склонившись в глубоком поклоне, он доложил:
— Ваше Высочество, Его Величество ожидает вашего прибытия в зале Пэнлай.
Дофу тут же отложил палочки для еды. Вот и отлично, вот и славно! Его маленькие одноклассники оказались слишком уж нежными созданиями.
На самом деле он вовсе не собирался никого запугивать, просто кузены Ли Ана были излишне трусливы и в корне неверно истолковали его слова. Он ничуть не сердился, так что лучше уж отправиться в зал Пэнлай.
Заодно навещу старого учителя Ху.
Учитель Ху, я иду к вам~
Перед уходом наследный принц Дофу решил проявить заботу о соучениках:
— Продолжайте кушать. Ли Ан, ты передай своему брату и кузену, что династический преемник действительно на них не в обиде. Пусть будут посмелее в будущем. И вообще, пусть либо не говорят о людях гадостей за глаза, либо, если уж приспичит высказаться, говорят это прямо в лицо.
Ли Ан подумал: «Если ты хочешь, чтобы они дома получили знатную порку от отцов, так прямо и скажи».
В тот же вечер в резиденциях графа Чжунъи и графа Юнчэн практически одновременно из главных дворов раздались глухие, ритмичные звуки «шлеп-шлеп» — это отцы нещадно пороли своих непутевых чад.
Мальчишки истошно вопили на все лады:
— Отец, я осознал ошибку, я больше не буду! Да откуда мне было знать, что этот Сюй Дофу — наследный принц?! Я всего-то пару раз сболтнул лишнего у него за спиной, а стоило ему повернуться, я сразу же улепетывал! О-о-о-о, прекрати бить!
— Ты еще смеешь пререкаться?! Ещё смеешь оправдываться!
— Тебя отправили во дворец учиться, а не устраивать кавардак!
Ребенок, не выдержав суровой экзекуции, истошно завыл:
— Отец, да ты ведь сам раньше с пренебрежением отзывался о Сюй Дофу и запрещал мне с ним водиться! Вот я и наговорил на него!
Граф Юнчэн на мгновение опешил: ... Это действительно были его собственные слова. Сам виноват.
В конце концов, порку прекратили, но граф Юнчэн пребывал в глубоком унынии. Его волосы, казалось, побелели еще сильнее.
Он тяжело вздыхал и сокрушался, после чего вынес вердикт:
— Завтра я лично отведу тебя во дворец, чтобы принести извинения.
— Отец, завтра у принца день отдыха. Больше всего на свете Чжун Дофу любит, когда наступают каникулы и выходные. Если мы заявимся к нему завтра, он наверняка будет крайне недоволен.
Граф Юнчэн удивился:
— А? Серьезно?
— Абсолютная правда.
Мальчишке смазали израненные места целебной мазью. Его задница превратилась в сплошное кровавое месиво, так что он мог лежать только на животе, не в силах уснуть.
Он тихонько всхлипывал, утирая слезы, не смея плакать в голос или громко разговаривать, и лишь едва слышно бормотал под нос:
— У-у-у-у, ну с какой стати этот Сюй Дофу вдруг стал наследным принцем... У-у-у-у, моя попа так ужасно болит...
Вот уж истинная головная боль.
Внутри зала Пэнлай.
Здесь вовсю звенели кубки, вино лилось рекой, атмосфера была невероятно теплой и непринужденной. Со всех сторон так и сыпались изысканные славословия в адрес Его Величества.
Разумеется, находились и те, кто пребывал в глубокой тревоге.
Старый учитель Ху сидел на своем месте, словно деревянный истукан, и лишь спустя долгое время смог выдавить из себя хоть каплю энергии, обратившись к Янь Нину:
— Ты ведь знал обо всем заранее, верно?
Прежде Янь Нин несколько раз настоятельно советовал ему проявлять больше терпения и снисхождения к Сюй Дофу.
Янь Нин лишь загадочно улыбнулся: «Знал ли я о дне рождения Его Величества? Ну разумеется, знал».
Он уклонился от прямого ответа, ловко переведя разговор на другую тему.
Учитель Ху все прекрасно понял. Задним числом он осознал, что его только что заданный вопрос был весьма бестактным.
Прежде они с Янь Нином не поддерживали близких отношений, однако Янь Нин, зная правду, несколько раз давал ему ценные подсказки, тем самым уберегая от совершения непоправимой ошибки. За это следовало бы искренне поблагодарить Янь Нина, вот только сейчас у старика совершенно не было сил для светских любезностей.
Янь Нин, видя, что лицо учителя Ху без всякой видимой причины словно постарело разом на добрый десяток лет, проникся к нему сочувствием. Он по собственной инициативе поднял кубок с вином и произнес:
— Учитель Ху, наследный принц отныне является учеником нас двоих. Его Высочество по натуре своей послушен и стремится к знаниям, просто к нему нужно применять более гибкие и изощренные методы обучения. Мы с вами в будущем сможем вместе хорошенько обдумать этот вопрос.
Лучше бы он этого не говорил! От этих слов у учителя Ху голова пошла кругом.
Прежде, как бы он ни пытался учить Сюй Дофу, тот оставался все таким же непроходимым неучем, и учитель Ху в конце концов просто махнул на него рукой, предоставив самому себе. Но теперь так поступать было категорически нельзя!
Сюй Дофу стал наследным принцем, от его образования теперь зависела судьба государства и алтарей предков. Если он упустит его воспитание и погубит потенциал —
В будущем великая династия Шэн окажется на краю гибели, и это станет его личным грехом, величайшим преступлением перед историей!
В душе учителя Ху невольно зародилась робкая мысль о том, чтобы подать прошение об отставке и вернуться в родную деревню на покой.
С другой стороны, в первых рядах сидел главнокомандующий Гао. Он изо всех сил выискивал удобный момент, чтобы пасть ниц перед Государем и вымолить прощение за грехи сына.
А еще он твердо вознамерился, вернувшись домой, самолично всыпать Гао Биню по первое число.
Подумать только, связался с оперной актрисой и накликал на семью такую колоссальную беду! Уж лучше переломать негодяю ноги, чтобы сидел безвылазно в поместье и мирно поправлял здоровье...
— Наследный принц прибыл!
У учителя Ху от неожиданности даже борода дрогнула. Эх.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Маленький принц Дофу:
— Династический преемник и впрямь невероятно великодушен!
http://bllate.org/book/17727/1707677
Готово:
