Готовый перевод I am Unexpectedly Not Human! / Я, оказывается, не человек!: Глава 123

Когда Кун Янь и Цан Ли телепортировались в Наньлин, они увидели, что некогда тихий переулок Иньфэн забит людьми до отказа, точно так же, как и улица в Пекине.

Не обращая внимания на толпу снаружи, они переместились прямо во двор особняка семьи Кун. И как раз вовремя: павильон Тинъюнь уже был по кругу облит бензином, а какой-то человек склонился, собираясь чиркнуть зажигалкой. Людей во дворе было немного, человек пять-шесть. Несколько держали в руках канистры, а тот, что стоял впереди — зажигалку.

Они в предвкушении ждали, когда вспыхнет пламя. И вдруг из ниоткуда появились двое. Толпа оцепенела. Двое из нападавших мгновенно узнали Кун Яня — того самого духа из нашумевшего видео. Но никто не смел даже пошевелиться. Воздух вокруг них словно сгустился, выдавливая кислород из легких. Тела мгновенно ослабли, лишившись всех сил. В этот миг они узнали, что такое настоящий, первобытный ужас.

Цан Ли чувствовал, как Кун Янь в его объятиях застыл, словно ледяная статуя. Он был в такой ярости, что даже не мог говорить, и Цан Ли стало невыносимо больно за него.

Дракон перевел ледяной взгляд на вспыхнувший огонек зажигалки. За долю секунды до того, как пламя коснулось бензина, Цан Ли взмахнул рукой. Из ниоткуда возник вихрь высотой в половину человеческого роста. Он подхватил зажигалку, канистры и всех людей во дворе, закружил их и одним мощным броском вышвырнул за пределы стены.

Вылетев за забор, вихрь тут же рассеялся. Люди и вещи с грохотом посыпались прямо на головы толпе, собравшейся снаружи. Раздались крики ужаса — внезапно падающие с неба люди повергли толпу в шок. Поднялся невообразимый гвалт.

— Пошли вон.

Слово прозвучало негромко, но оно эхом отозвалось в ушах каждого присутствующего, ввинчиваясь в самый мозг. Этот голос пробуждал инстинктивный, леденящий кровь страх. В одно мгновение переулок Иньфэн, всё еще забитый людьми, погрузился в мертвую, абсолютную тишину. Никто не осмеливался издать ни звука.

Следом за этим вокруг особняка Кун поднялся невидимый барьер, наглухо отрезав его от внешнего мира.

Кун Янь долго смотрел на знакомые очертания павильона Тинъюнь. Сделав глубокий вдох, он попытался унять бушующее пламя гнева. Если бы эти люди действительно сожгли павильон... он не ручался за то, что бы он с ними сделал.

Первые двадцать лет своей жизни он считал себя потомком рода Кун. Да, теперь он знал правду о своем происхождении, но считал своим долгом защищать наследие предков Кун. Только так он мог отплатить им за двадцать лет защиты и приюта.

Цан Ли призвал поток чистой воды и тщательно, сантиметр за сантиметром, смыл весь бензин. Он прекрасно знал, что значат для Кун Яня эта семья и этот павильон. Знал, насколько тяжел этот груз в его сердце. Всё, что было дорого Кун Яню, было дорого и ему.

Закончив уборку, Цан Ли увидел, что Кун Янь всё еще стоит с каменным лицом. В следующую секунду Кун Янь почувствовал теплое прикосновение губ к виску и услышал низкий шепот:

— Сокровище мое, не расстраивайся.

Затем сильные руки снова заключили его в объятия. Кун Янь обнял Цан Ли в ответ. Слушая мерный, успокаивающий стук его сердца, он покачал головой, давая понять, что он в порядке. В этот момент барьер вокруг дома слегка завибрировал. Цан Ли пошевелил пальцем, и перед ними из воздуха выплыл крошечный карп.

Карп открывал и закрывал рот, но оттуда доносился донельзя искаженный и панический голос Ли Юя:

— Босс! Весь интернет завален новостями о том, что невестка (Сяо Янь) убивает людей! — Он судорожно вздохнул, и голос стал чуть ровнее. — В тех темах, где вели трансляцию от домов в Пекине и Наньлине, кто-то пару минут назад выложил фото и тексты. Пишут, что духи начали резню, и уже есть жертвы. Сейчас это разлетелось по всей сети, и с каждой секундой подробности становятся всё безумнее.

Рядом раздался спокойный голос Му Дяньмо:

— Босс, на данный момент очевидно, что кукловод пытается стравить людей и духов. Но тот факт, что вся агрессия направлена конкретно на Сяо Яня, говорит о наличии у них скрытого мотива.

После этих слов карп рассыпался на чешуйки, которые немного покружились в воздухе, поблекли и исчезли.

Главное управление Отдела Шаньхай.

В одном из кабинетов Чжэн Хуэй сидел за столом. За его спиной стоял Чжао Чун. Свет от монитора отражался в стеклах его очков, придавая его лицу отталкивающее выражение.

— Как обстановка? — На губах Чжао Чуна играла улыбка, но в ней не было ни капли привычной мягкости и скромности. В его голосе сквозило лихорадочное нетерпение, делая его совершенно непохожим на себя прежнего.

— Всё идет в точности по нашему плану, — с воодушевлением доложил Чжэн Хуэй. — С тех пор, как появилась новость об убийствах, совершенных Кун Янем, в сети началась настоящая война. Кое-кто еще пытается призывать к разуму, называя это фейками. Но большинство уже поддалось панике. Они задаются вопросом: правда ли, что законы не писаны для духов? И если так, то любой человек может быть разорван в клочья обезумевшим монстром в любую секунду?

— Что еще? — Чжао Чун постукивал пальцем по спинке кресла. Слушая доклад, он о чем-то напряженно размышлял.

«Этого мало. Огонь разгорается слишком медленно.»

Голос Чжэн Хуэя дрожал от возбуждения. Он развернул монитор к Чжао Чуну и ткнул пальцем в заголовок, выделенный красным:

— Смотрите! Уже появились призывы взять духов под тотальный контроль или вообще изгнать их из человеческого мира! — Он указал на количество просмотров и комментариев: — И у этой идеи сотни тысяч сторонников!

Чжао Чун неспеша пробежал глазами по тексту. В отличие от экзальтированного Чжэн Хуэя, он оставался абсолютно спокоен. Усмехнувшись, он приказал:

— Запускайте следующую статью.

«Давайте посмотрим, насколько глубока бездна человеческой злобы. Уверен, она превзойдет даже мои ожидания.»

Вилла в Пекине.

Перед Ли Юем лежало несколько телефонов, их экраны непрерывно обновлялись. Внезапно раздалась серия резких, режущих слух уведомлений. Ли Юй инстинктивно скривился — у него уже выработался условный рефлекс: как только звучит этот сигнал, жди беды.

Но, взяв один из телефонов и прочитав закрепленный заголовок, он понял, что его дурные предчувствия были лишь цветочками.

«Да вы издеваетесь?! Только не говорите мне, что там то, о чем я подумал!»

В топе висела свежайшая статья с кричащим названием: «ДУХИ НЕ МОГУТ НАВРЕДИТЬ ЛЮДЯМ! ОНИ ОГРАНИЧЕНЫ ЗАКОНОМ!».

Трясущимися пальцами кликнув по ссылке и пробежав текст глазами, Ли Юй почувствовал, как мир вокруг рушится.

Автор, позиционирующий себя как чистокровный дух, распинался о том, что из-за ограничений Небесного Дао духам строжайше запрещено причинять вред людям, иначе их ждет суровая кара. Мол, не паникуйте, люди и духи могут жить в мире! Да, духи сильны, но среди них много и слабых. Люди и духи делят один мир, и нет причин для ненависти.

Дочитав этот опус, Ли Юй понял, что истинное название этой статьи должно звучать так: «Мы очень сильные, но не можем дать сдачи! Приходите и бейте нас!».

Передав телефон Му Дяньмо, Карп простонал:

— Вот же... Лишь бы мир в труху! Если люди узнают об этом ограничении... даже я, с моими рыбьими мозгами, понимаю, к чему это приведет.

Информация распространялась со скоростью лесного пожара. Вскоре толпа, осаждавшая виллу Цан Ли, тоже узнала новости. До этого большинство колебалось. Искушение завладеть силой духов было велико, но они понятия не имели, насколько эта сила сокрушительна. Никто не хотел рискнуть жизнью и быть убитым духами, сидящими внутри. Поэтому они просто стояли вокруг дома и ждали.

Но теперь... какой-то дух сам заявил, что они не могут убивать людей. Не могут поднять на них руку. А что, если они, собравшись такой толпой, смогут схватить этого седоволосого духа? Если это возможно...

Вооружившись этим «охранным талисманом», первый смельчак бросился к воротам виллы. Без малейших колебаний. И его пример стал заразительным. Один за другим, отталкивая друг друга, люди ринулись на штурм. Убедив себя, что они в бронежилетах, они отбросили все страхи.

А когда исчезает страх, ничто больше не может сдержать первобытную алчность.

Глядя, как толпа бьется о невидимый барьер, подобно диким зверям, почуявшим запах мяса, Ли Юй с раздражением задернул шторы. С глаз долой — из сердца вон. Он по-лягушачьи распластался на диване, глядя в потолок.

— Как в таких условиях вообще можно жить?! Что там говорят в штаб-квартире?

Му Дяньмо сидел в кресле, не отрывая глаз от внутреннего форума Отдела.

— С самого начала там идет бесконечный спор. Все пытаются вычислить, какой идиот это запостил. Запрет на причинение вреда людям — наша главная уязвимость. И теперь, когда люди о ней узнали, последствия будут катастрофическими.

— Это будет бесконечный конвейер катастроф! — Ли Юй картинно закатил глаза. Мир вокруг казался ему чрезвычайно опасным местом. — И что, Отдел вообще ничего не предпринимает?

Заметив странное выражение лица Му Дяньмо, он расширил глаза:

— Они что, с ума сошли?

— Они идут к своему концу, — Му Дяньмо отложил планшет и телефон и, последовав примеру Ли Юя, откинулся на спинку дивана. — Отдел до сих пор бездействует. Похоже, власть действительно сменилась. Как думаешь... раз уж погода меняется, может, нам тоже стоит провести «генеральную уборку» и вымести весь этот мусор?

«И заодно вытащить Сяо Шу и забрать его с собой.»

Му Дяньмо размышлял. Судя по развитию событий и реакции Босса... Босс явно ждет, пока все крысы вылезут из нор, чтобы прихлопнуть их одним ударом?

Ли Юй моргнул, его огромные глаза недоуменно захлопали:

— В смысле... можно? — На этот раз шестеренки в его голове провернулись на удивление быстро. — Стоп. Неужели Босс ничего не делает, потому что ждет, пока вся нечисть вылезет на свет, чтобы потом срубить им головы одним махом?

Он пробормотал, обращаясь к Му Дяньмо (которого назвал "старой кисточкой"):

— Знаешь, я никогда еще так ясно не ощущал, что Босс... действительно собирается покинуть этот мир и вернуться домой.

Кабинет начальника Отдела Шаньхай.

Чжао Ижэнь только что закончила разговор с правительственной верхушкой. Но у людей творился такой же хаос и разброд во мнениях, как и в Отделе. Никакого единого плана. Устав слушать эти споры, она просто повесила трубку.

Оперев голову на руку, она чувствовала смертельную усталость. В этот момент дверь кабинета открылась. Шаги были незнакомыми — явно не Чжао Чун. Не поднимая головы, она бросила ледяным тоном:

— В чем дело? — Она по привычке решила, что пришел кто-то из начальников групп. Ответа не последовало, но шаги продолжали приближаться. Чжао Ижэнь перестала крутить ручку в пальцах. Между ее бровей залегла глубокая складка. Она подняла голову, собираясь разразиться гневной отповедью, но слова застряли у нее в горле. Голос пропал.

В нескольких шагах от ее стола стоял мужчина. Высокий, на вид ему было не больше тридцати. Но его глаза... В них читалась такая всепоглощающая, пугающая усталость, какая бывает только у глубоких стариков. Чжао Ижэнь смотрела на него, не моргая. Кровь в ее жилах словно застыла. Пальцы разжались, ручка покатилась по столешнице и с громким стуком упала на пол.

Этот звук словно нажал кнопку «Пуск». Глаза Чжао Ижэнь расширились, лицо стало пепельно-серым. Мышцы лица судорожно задергались. Она несколько раз открывала и закрывала рот, прежде чем смогла выдавить из себя хриплый шепот:

— Ты... Ты...

Смесь шока, узнавания и ужаса перед правдой, в которую она отказывалась верить. Мужчина, глядя на ее реакцию, казалось, был искренне рад. На его губах появилась улыбка. В этот момент стало заметно их внешнее сходство — они действительно были похожи, разве что мужчина выглядел намного моложе нее.

— Что такое? Мы не виделись столько лет, и ты уже не узнаешь папу? — Мужчина подошел ближе, разделенный с ней лишь шириной стола. Он протянул руку и кончиками пальцев нежно коснулся морщинок в уголках ее глаз. В его голосе звучала деланная жалость: — Посмотри на мою маленькую дочку. Мы так давно не виделись... Как же сильно ты постарела!

Слышать это от человека, который выглядел как ее младший брат, было дико и гротескно.

Его пальцы скользнули от уголков глаз вниз по щекам, очерчивая контуры лица, и остановились у уголков губ, опущенных вниз. Он легонько постучал по ним:

— Раньше папа так любил смотреть, как ты улыбаешься. Моя хорошая девочка, мы столько лет не виделись... Улыбнись папе?

Если бы не его идеально гладкая кожа и молодое лицо, это действительно походило бы на трогательную сцену воссоединения отца с дочерью после долгой разлуки. Вот-вот бросятся друг другу в объятия и зарыдают.

Глаза Чжао Ижэнь оставались неподвижными, как у марионетки. Она неотрывно смотрела на мужчину, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Но ее ноги непрерывно дрожали, а кончики пальцев оледенели.

Видя, что она не реагирует, не говорит и не собирается улыбаться по его приказу, Чжао Цюань убрал руку и небрежно вытер ее об одежду.

— Моя послушная дочка меня не узнает. Папе очень грустно.

После долгой паузы, в течение которой Чжао Ижэнь миллиметр за миллиметром изучала его лицо, она наконец обрела голос. Он был сухим, как песок в пустыне:

— Ты... человек или демон?

Она понимала, что этот вопрос уже не имеет никакого смысла. Но ей нужно было услышать ответ. Нужно было, чтобы этот мужчина — человек, которым она восхищалась больше всего на свете, — сам развеял ее последние иллюзии.

Чжао Цюань прекрасно читал мысли дочери. Стерев с лица улыбку, он посмотрел на эту стареющую женщину. Внезапно его глаза потемнели, словно в них капнули чернила. Белки исчезли, оставив лишь бездонную, пугающую черноту.

— Как думаешь, кто я теперь — человек или демон?

Он играл с ней, как с полумертвой мышью.

Собрав в кулак всю свою волю, Чжао Ижэнь загнала бурю эмоций глубоко внутрь. Нацепив ледяную маску суровости, она посмотрела на этого до боли знакомого и совершенно чужого «человека»:

— Зачем ты пришел? — Ее челюсти двигались с трудом, словно заржавевшие петли.

Чжао Цюань откровенно забавлялся, наблюдая за ее потугами сохранить достоинство. Ведь эту маску непроницаемости она переняла у него. Это вызывало легкую ностальгию... хотя воспоминания о тех годах уже порядком стерлись из его памяти.

Какая жалость.

— Да так, ни за чем. Просто решил заглянуть, проверить, как у тебя дела.

— У меня всё отлично. — Чжао Ижэнь сделала глубокий вдох. Ее пальцы, лежавшие на краю стола, впились ногтями в дерево так глубоко, что пошла кровь. Она не изменила выражения лица и повторила: — Я спрашиваю еще раз: какова твоя цель?

Чжао Цюань разочарованно вздохнул:

— Моя дочь стала такой скучной. Ну хорошо. Допустим, я отвечу, что пришел повидаться и заодно попросить тебя не делать резких движений. Ты согласишься?

Вдруг Чжао Ижэнь почувствовала, как густая черная аура, подобно змее, переползла через стол и обвила ее тело, приковав к месту. Она открыла рот, собираясь ответить, но тут в воздухе раздался тихий треск, похожий на разрыв ткани. И рядом с Чжао Цюанем заклубилось облако черного дыма.

В голове мелькнула дикая, но абсолютно логичная догадка. Из бурлящей черноты шагнул мужчина в черном плаще. Он был высок и статен. Его подбородок, слегка видневшийся из-под капюшона, имел безупречные очертания, а кожа была ослепительно белой.

Чжао Ижэнь мертвой хваткой вцепилась взглядом в этого мужчину. Внутри нее бушевал ад. Как она могла забыть... Как она могла его забыть!

Скинув капюшон и встретившись с расширенными от ужаса глазами Чжао Ижэнь и ее искаженным от ярости лицом, Чун Жэнь невозмутимо кивнул:

— Давно не виделись, Ижэнь.

http://bllate.org/book/17666/2350170