Вэнь Сяо решал задачи с поразительной скоростью — даже когда Чи Е был рядом и ему было трудно сосредоточиться, это не помешало ему закончить целый лист заданий меньше чем за час.
Перед уходом он взял у соседа свой чёрный рюкзак и спросил:
— У тебя много дел в ближайшие дни?
Его лицо выглядело спокойным, да и вопрос звучал как простая формальность, но Чи Е безошибочно уловил скрытые за ним чувства.
— Завтра после обеда я освобожусь. Лечащий врач моей мамы вызвал меня в больницу, а потом дел не будет.
Вэнь Сяо ничего не ответил — только повесил рюкзак на плечо и тихо стоял. Сердце Чи Е наполнилось невероятной нежностью.
— Завтра… мы сможем увидеться снова?
— Хорошо, — тут же согласился Вэнь Сяо. — В девять вечера на баскетбольной площадке?
Время и место уже были выбраны, и улыбка в глазах Чи Е стала ещё заметнее.
— До встречи на площадке.
***
— Сяо-Сяо, у тебя хорошее настроение? — За ужином даже бабушка заметила.
Вэнь Сяо на мгновение замер, когда брал еду палочками, а затем как ни в чём не бывало положил рёбрышко в миску.
— Так заметно? — не стал отрицать он.
— Очень заметно. — Женщина сидела напротив, укутанная в бежевую шаль, и наливала ему суп. — Мне хоть уже и нужны очки для чтения, но такое я всё ещё вижу. Случилось что-то хорошее?
Она всегда очень переживала за него. После того случая Вэнь Сяо долгое время не мог спать, иногда засыпал только с помощью лекарств, но вскоре снова резко просыпался от кошмаров. Он был настолько слаб и не мог есть, что не мог подняться с кровати, и даже совсем перестал с кем-либо общаться. Каждый день она боялась, что он никогда не сможет выбраться из тени той трагедии.
Но дни шли, и наконец ему стало лучше. Она забрала его в Миннань и перевела в другую школу, надеясь, что так он сможет отдалиться от прошлого и попробовать начать всё заново. В конце концов, человек всегда должен идти вперёд.
К счастью, в новой школе у него постепенно появились друзья и приятные моменты.
Вэнь Сяо попытался найти причину своего хорошего настроения, но так и не смог её сформулировать — наверное, потому что он и Чи Е договорились встретиться завтра вечером и поиграть в баскетбол.
Если разложить по полочкам, сама по себе игра в баскетбол — занятие самое обычное, время и место тоже ничем не примечательны, они уже много раз бывали на этой площадке. Если и была причина, то, пожалуй, в самом факте «договорённости»: именно это придавало событию особый смысл — при том что и время, и место, и само времяпрепровождение были самыми заурядными.
Это… свидание?
Бабушка предположила:
— Может, дело в этой ежемесячной контрольной? Твой классный руководитель звонил мне и сказал, что учитель ошибся и недосчитал тебе десять баллов по математике. Хотя ты всё равно был первым, но сто сорок и максимальный балл — всё-таки не одно и то же.
Юноша отозвался коротким «М-м» и сменил тему:
— Бабушка, а ты как училась в школе?
— Я? — Та задумалась. — В детстве я училась в школе для девочек. Успеваемость у меня всегда была отличная — французский я выучила именно тогда. Хотя говорила я на нём довольно посредственно, но читать и писать без проблем могу и сейчас. Я обычно была первой или второй в школе, сочинения писала хорошо. Учитель китайского, узнав, что мне нравятся математика и физика, несколько дней ходил расстроенный и очень об этом сожалел. В нашей семье, кажется, только у твоей мамы были проблемы с учёбой.
— Мама? Она говорила мне, что по математике и физике у всегда получала максимальный балл, — удивился Вэнь Сяо.
— Она тебе не врала, но, наверное, не говорила тебе, что по китайскому языку часто сдавала чистые листы? Когда она отдавала работу, та была как новая — кроме имени и ученического номера, ничего не было. Не знаю, сколько раз мне приходилось ходить в школу и улаживать это, пытаясь замолвить за неё словечко! — Бабушка положила кусок тушёного рёбрышка в миску внука. — Хорошо, что ты пошёл не в мать. Если бы ты тоже сдавал чистые листы по китайскому, у меня было бы ещё больше седых волос!
Вэнь Сяо замер с палочками в руке и вдруг спросил:
— Бабушка, а если я когда-нибудь сделаю что-то не так?
— Тогда давай сначала определим, что считать «неправильным поступком», — ответила женщина. Её взгляд упал на него, и она медленно заговорила: — Ты, наверное, понимаешь, что в этом мире правильное и неправильное — вещи относительные. Если уж на то пошло, они были придуманы людьми, чтобы общество могло выжить. Поэтому правильное и неправильное не абсолютны. Если ты не нарушаешь закон, не причиняешь вреда невинным и следуешь правилам, которые сам для себя установил, — это не ошибка.
— Бабушка верит в тебя. Ты умный, понимаешь правила, и, что особенно редко, умеешь мыслить ясно и здраво. Так что съешь ещё один кусочек, Сяо-Сяо. Ты всё ещё слишком худой, тебе нужно немного поправиться!
Вэнь Сяо не стал возражать и послушно съел мясо.
***
Когда есть то, чего ждёшь с нетерпением, время летит очень быстро.
Вэнь Сяо закончил задания, решая их вдвое медленнее обычного, а затем предупредил бабушку, что идёт на баскетбольную площадку внизу. Та обрадовалась и, продолжая вязать, сказала:
— Побольше двигайся, но раньше десяти не возвращайся.
Юноша взял ключи и переобулся в кроссовки.
— Хорошо, запомнил.
Один из фонарей рядом с площадкой перегорел и ещё не был починен, поэтому было темнее, чем обычно. Вэнь Сяо пришёл на десять минут раньше. Он прошёлся по площадке пару раз, затем сел, прислонившись к баскетбольной стойке, и достал телефон.
До девяти оставалось пять минут.
Парень открыл групповой чат класса и увидел, что там вовсю бурлит обсуждение.
Шангуань Юй: [Я потратил все карманные деньги за неделю, но так и не выбил карту 5S!]
Староста Чэнь Чжэньюй: [Потому что ты только что нелегально пересёк границу из Африки и ещё не получил разрешение на проживание в моей Великой Европе, ха-ха-ха!]
Чжао Иян: [Потому что ты мало задонатил! Давай, парень, вложи все карманные деньги за месяц!]
Шангуань Юй: [Блин, Мастер, твоя компания занимается разработкой и внедрением этой игры?]
Вэнь Сяо какое-то время листал переписку, а потом взглянул на время — из пяти минут прошло уже три. Он убрал телефон в карман.
А потом начал считать про себя: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…
Однако когда счёт дошёл до трёхсот, на площадку никто так и не пришёл.
Предположив, что Чи Е, должно быть, задержали какие-то дела и он не успевает, Вэнь Сяо снова достал смартфон, открыл приложение для решения задач, наугад выбрал предмет, установил максимальный уровень сложности и принялся сосредоточенно решать.
Белые кроссовки стояли на бетоне, длинные ноги были свободно расставлены, а пальцы чётко очерченными костяшками выбирали ответы, после чего проводили по экрану и переходили к следующему вопросу. Он остановился только когда система предупредила, что осталось всего десять процентов заряда.
Девять двадцать три.
Вэнь Сяо почувствовал беспокойство. Он открыл список контактов и сразу же увидел имя Чи Е. У него было мало друзей, а контактов — ещё меньше. В телефонной книге были только бабушка и сосед. Его палец на мгновение завис над экраном, но через несколько секунд колебаний он всё же нажал на вызов.
Устанавливается соединение.
Вместо монотонного гудка раздавался голос:
«Телефон абонента выключен».
Выключен?
Вэнь Сяо предположил, что смартфон Чи Е, возможно, разрядился или случилось что-то ещё. Он остался сидеть у баскетбольной стойки, а через десять минут снова набрал номер — и услышал то же самое:
«Телефон абонента выключен».
Когда заряд упал до шести процентов, юноша перестал звонить. Убедившись, беззвучный режим не включён, он убрал устройство в карман.
***
Больница
В коридоре было тихо, но внезапно из одной из палат донёсся громкий плач. Кто-то тихо пытался успокоить плачущего, но тот не унимался. Одна из медсестёр спросила, что случилось.
— Пациент из третьей палаты. Я думала, он продержится дольше. Говорят, он был учителем на пенсии, и каждый день к нему приходило много учеников. Но он ушёл так внезапно…
Чи Е только что подписал уведомление о критическом состоянии. Пальцы, державшие ручку, всё время дрожали — ни одна линия не была ровной. Он подошёл к посту медсестёр и хриплым голосом поинтересовался:
— У вас есть зарядка для телефона? Мой разрядился.
Все медсёстры его знали. Одна из них открыла ящик, достала белое зарядное устройство, протянула ему, утешающе говоря:
— Сегодня дежурит доктор Ян, она очень хороший врач. Не волнуйтесь.
Чи Е взял зарядку и поблагодарил.
Розетка была рядом. Он подключил телефон, и через некоторое время то автоматически включился. С девяти часов прошёл уже почти час. Чи Е глубоко вздохнул и дрожащими пальцами набрал номер Вэнь Сяо.
«Извините, телефон абонента выключен. Sorry…»
А потом медсестры увидели, как юноша снова набрал номер: услышав сообщение о том, что телефон выключен, он сбрасывал вызов и повторял всё заново. Он набрал номер шесть или семь раз подряд. Женщины переглянулись, и та, что дала ему зарядку, осторожно заметила:
— Может быть, ему сейчас неудобно, поэтому он выключил телефон? Или просто не зарядил его?
Сейчас люди звонят по телефону реже, чем раньше, а тех, кто способен запомнить номер наизусть, и того меньше. Но Чи Е набирал его с такой уверенностью и так привычно — вероятно, человек на том конце был для него по-настоящему важен.
Другая медсестра тоже поддержала коллегу:
— Может быть, стоит отправить сообщение или написать в WeChat? Когда он включит телефон, он обязательно увидит… или…
Чи Е поднял голову. Неизвестно почему, но голос говорившей медсестры стал тише, и она испуганно отвела взгляд. Глаза юноши были тёмными, и в них таилось мрачное беспокойство; казалось, он чего-то боялся, и во взгляде проступала паника.
Осознав, что с его эмоциональным состоянием что-то не так, Чи Е прикрыл глаза и с усилием подавил нарастающее беспокойство. Он взял зарядное устройство и снова сел на тот же стул.
В реанимации продолжалась суета; эта ночь была самой обычной, как и множество других до неё. Чи Е машинально набирал номер Вэнь Сяо — снова и снова, пока палец не начал болеть.
Он уже три недели не появлялся в школе. Бывало, они не виделись по несколько дней, и даже редкие встречи проходили в спешке. По вечерам они созванивались или по телефону, или по видеосвязи, но обычно это происходило глубокой ночью — либо Вэнь Сяо ждал допоздна, либо они успевали перекинуться лишь парой слов, и он незаметно для себя засыпал.
Просыпаясь, Чи Е смотрел на длительность их видеозвонка — обычно там было полчаса или сорок-пятьдесят минут, — значит, пока он спал, сосед не сразу вешал трубку.
Но Вэнь Сяо никогда ничего не говорил об этом. Он слушал его скучные рассказы о работе, помогал, когда он уставал, помогал заботиться о Я-Я в больнице, а вчера перед уходом спросил, есть ли у него время. И когда услышал, что можно встретиться на баскетбольной площадке, в его глазах загорелась нескрываемая радость.
Вэнь Сяо…
Его рука, до этого висевшая вдоль тела, сжалась в кулак и с глухим ударом врезалась в стену за стулом. Чи Е запрокинул голову, уставился в ослепительно белый свет люминесцентной лампы, и вдруг почувствовал, что он… поступает безответственно. Это он первым настойчиво ворвался в его жизнь, шаг за шагом приближаясь к нему. Это он привёл Вэнь Сяо к воде, намочил его ноги и заставил вместе с собой тонуть так, что теперь было нелегко выбраться.
Но что теперь?
Вчера он говорил, что нужно сообщать ему обо всём — будь то болезнь или что-то ещё. Он даже был уверен, что сможет справиться с любой проблемой.
Но он был слишком самоуверен. Слишком высокомерен. Слишком самонадеян.
Телефон выключен. Возможно, Вэнь Сяо не хочет с ним разговаривать. Но гораздо более вероятно, что… он всё ещё ждёт его на баскетбольной площадке.
Он уже знает, что Чи Е нарушил обещание и не придёт, но всё равно упрямо ждёт.
Сердце сжалось, и при каждом вдохе юноша ощущал удушье. Он сжимал телефон, но боль от этого была такой несущественной [1] и притуплённой, словно он перестал что-либо чувствовать. Он не мог понять, откуда берётся эта режущее чувство, которое накатывало волна за волной, заставляя мышцы напрягаться и не давая расслабиться.
[1] 鸿毛般轻浮 hóngmáo bān qīngfú — букв. лёгкий, как гусиное перо; неважный, несущественный.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза тыльной стороной ладони, прячась от яркого света.
Неизвестно, сколько прошло времени. Металлическая дверь реанимации открылась, и лечащий врач вышел, чтобы пригласить его в кабинет для разговора.
Мужчина снял маску и заговорил прямо:
— На этот раз мы спасли её, но ситуация… очень тяжёлая. Мы сделаем всё возможное, однако насчёт того, что будет дальше, никаких гарантий дать не можем.
— Я понимаю, — спокойно кивнул Чи Е.
Врач посмотрел на сидящего напротив юношу. В нём чувствовалась свойственная этому возрасту решимость, но было и необычное для его лет спокойствие. Черты его лица уже приобрели чёткие, выразительные очертания — он был красив и, вероятно, привлекал внимание многих в школе.
Врачу было жаль его, но он продолжил:
— Наше лечение эффективно, но оно не успевает за скоростью ухудшения состояния твоей мамы. Мы уже задействовали лучшее оборудование, новейшие препараты, самые действенные схемы диагностики и лечения — но результат оставляет желать лучшего. Я надеюсь, что ты сможешь это принять.
Чи Е снова кивнул.
— Я знаю.
Дойдя до этого момента, врач открыл рот, но не знал, как сформулировать следующие слова.
— В каком состоянии моя мама сейчас? — Чи Е заговорил сам.
Понимая, что тот имеет в виду, женщина ответила:
— У твоей мамы сильное желание жить. Это одна из причин, почему её состояние, несмотря на постоянные ухудшения, всё же не обостряется. Сила воли человека — мощнейший стимул [2], который поддерживает организм.
Чи Е помолчал, и его голос стал хриплым:
— Если моя мама хочет жить, я не сдамся. Моя младшая сестра ждёт её дома. Ей всего шесть лет. — Он поднялся. — Спасибо вам за вашу работу.
Его мать перевели в реанимацию; Чи Е подошёл к кассе. Проводя картой и вводя пин-код, он всё время подсчитывал, сколько денег осталось на карте и на сколько дней их хватит.
Когда принтер перестал жужжать, ему протянули квитанцию об оплате и попросили расписаться. Уладив все формальности, юноша взял тонкий листок, сделал несколько шагов — совсем небольшое расстояние — и остановился, не в силах идти дальше.
Сжимая бумагу, он присел на корточки прямо там, низко опустил голову и беззвучно заплакал.
[2] 强心剂 qiángxīnjì — букв. средство для укрепления сердца; обр. то, что придаёт сил, бодрости, уверенности.
***
На пустой баскетбольной площадке Вэнь Сяо прислонился к ржавой стойке. Ноги затекли, телефон разрядился и выключился. Он догадывался, что уже, наверное, перевалило за половину одиннадцатого.
Он размял ноги, и кроссовки, которые он специально надел для встречи, застучали бетон. Дозвониться до Чи Е не удалось, уже было поздно, и бабушка начнёт беспокоиться. Юноша не стал больше ждать, развернулся и пошёл обратно по той же дороге.
На краю площадки он обернулся. С дерева над ним падали листья, и один из них как раз упал ему на плечо.
***
Когда Чи Е добежал до баскетбольной площадки, вокруг было пусто — ни души. А на бетоне повсюду были рассыпаны листья.
***
В понедельник на утренней самоподготовке весь класс обсуждал летние дополнительные занятия. Был уже конец мая, через несколько дней наступит июнь, а за июнем скоро придёт июль.
— Прошлым летом, кажется, дополнительные занятия длились две недели? Пятнадцать или двадцать дней? Я уже забыл! — озабоченно сказал Сюй Жуй. — С этой идиотской логикой нашей школы, если даже после десятого класса у нас так долго были занятия, то что же будет перед двенадцатым? Может, нас ждёт «главный козырь» [3]?
[3] 王炸 wángzhà —термин из карточной игры «Доучжудичжу» (斗地主). Комбинация из двух джокеров (маленький и большой король) — самая сильная карта в игре, которую невозможно побить; обр. самый сильный ход, «всё или ничего».
Чжао Иян ответил без особого энтузиазма:
— Ну и что? Не будут же они заставлять нас заниматься два месяца подряд?
Не успел он договорить, как Сюй Жуй зажал ему рот.
— Чёрт, только не сглазь! Если они действительно заставят нас заниматься два месяца, я лично оттащу тебя к статуе Конфуция, подвешу и сожгу в качестве жертвы Небу!
Чжао Иян вырвался из рук одноклассника.
— Да Конфуций вообще не признаёт всей этой ерунды с жертвоприношениями! — Заметив Вэнь Сяо, он поздоровался: — Вэнь Сяо, твоя простуда уже прошла? Голос ещё хриплый?
— Намного лучше. — Тот сел за парту и заметил на столе бутылку бутылку грушевого напитка с леденцовым сахаром. — Это чьё?
— Шангуань пришёл рано и видел, как какая-то незнакомая девочка оставила это. Видимо, она слышала, что у тебя горло болит. — Чжао Иян уже хорошо по опыту знал юношу: тот почти никогда не брал еду от других, а уж к чему-то, тайком оставленном на его парте, и вовсе не притронулся бы. Единственное, что он съедал без остатка, — это завтрак, который приносил Чи-гэ.
Заметив, что паренёк то и дело поглядывает на бутылку, Вэнь Сяо сказал:
— Если хочешь — отдам тебе.
— Спасибо, брат! — Одноклассник поднял брови.
Чи Е появился во время большой перемены после второго урока. Первым его заметил Чжао Иян — он не поверил увиденному, подумав, что глаза его подводят или ему просто померещилось, и даже потёр их.
— Чёрт, Чи-гэ? Мне не кажется?
Ручка Вэнь Сяо на мгновение замерла. Последнюю вертикальную черту в иероглифе «解» [4] он провёл, слишком сильно нажав на ручку, и проткнул бумагу.
[4] 解 jiě — решение (задачи).
Заметив, что Чи Е пришёл даже без рюкзака, Чжао Иян с любопытством спросил:
— Чи-гэ, ты что, с пустыми руками?
— Не с пустыми. — Тот поставил на парту принесённый завтрак и, встретившись взглядом с соседом, тихо сказал: — Соевое молоко, чуть подслащённое.
Вэнь Сяо перевёл взгляд на завтрак, отложил ручку, разорвал пакет и, вставив трубочку, сделал глоток. Чи Е смотрел, как он, опустив глаза, сосредоточенно пьёт, и в его глазах вдруг защипало.
Никто из них не упомянул о том, что произошло накануне.
Чи Е не спросил, сколько юноша ждал его на площадке. Вэнь Сяо не спросил, почему тот не пришёл. Один ел завтрак, другой сидел рядом и молча смотрел — словно в немой сцене.
Чжао Иян чувствовал: что-то было не так. И Чи-гэ, и Вэнь Сяо — оба вели себя необычно. Но в чём именно заключалась эта странность, он не мог понять.
Наверное, дело было в атмосфере.
Чи Е не задержался надолго. Дождавшись, пока юноша доест принесённый завтрак, он убрал пустой стаканчик и пакет и коротко произнёс:
— Я пошёл.
Сосед поднял голову и посмотрел на него. Он не стал больше ничего спрашивать и лишь кивнул.
— Хорошо.
— Чи-гэ, ты уже уходишь? Ты что, просто пришёл принести Вэнь Сяо завтрак? — растерялся Чжао Иян.
— А ты как думал? — Парень усмехнулся уголками губ.
Одноклассник вдруг почувствовал, что только что перед ним совершенно демонстративно выставляют свои отношения напоказ [5].
— …Чёрт!
Прозвенел звонок. Учитель физики вошёл в класс и первым делом посмотрел на последний ряд:
— Мне показалось, или я только что видел Чи Е?
— Учитель, вам показалось! — Чжао Иян с весёлым видом прикрыл друга.
Мужчина тоже решил, что ему, скорее всего, просто померещилось.
— Ладно, не будем об этом. Давайте все — и мальчики, и девочки, все без исключения — доставайте учебники и внимательно посмотрим на теорему, которую я повторял уже не меньше сотни раз…
Под партой на телефон Вэнь Сяо пришло сообщение от Чи Е в WeChat. В диалоговом окне загорелась надпись «печатает...».
Юноша быстро набрал в ответ: [Не нужно извиняться.]
После того как он отправил эти три слова, надпись «печатает...» исчезла.
Вэнь Сяо, не поднимая головы, снова напечатал: [Это не твоя вина.]
[5] 秀一脸 xiù yī liǎn — букв. демонстрировать прямо в лицо; обр. показать отношения перед другими. Слово 秀 — это заимствование из английского show («показывать»). В китайском интернет-сленге оно означает: хвастаться, выставлять напоказ, показывать что-то крутое, чтобы вызвать зависть.
⊰⊱
От автора
Посылаю сердечко из весенних ростков~ Люблю вас, спасибо, что читаете, спокойной ночи.
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17591/2622538
