Готовый перевод My Deskmate Distracts Me From My Studies / Сосед по парте мешает мне учиться: Глава 10

Так, сам того не желая, он пробыл в плену почти полурока.

Вэнь Сяо открыл глаза, сознание ещё не до конца прояснилось. В ушах звучал голос учительницы китайского:

— «Народ помнил его добродетель и поставил ему храм к западу от павильона Аньян» [1]. Ученик, ты только что пил минеральную воду, а не красное вино за тысячу юаней, так что можно не изображать опьянения и сладкой истомы?

— Продолжим. Кажд… вы двое, позвольте спросить, что это у вас что за сеанс соседского дружелюбия?

[1] 安阳 ānyáng — это павильон, который находился в исторической области Аньян (не путать с современным городом Аньян в провинции Хэнань). В учебнике упоминается фраза: «Народ помнил его добродетель и поставил ему храм к западу от павильона Аньян». Это прямая цитата из «Истории Поздней Хань» (后汉书). Она относится к истории о добродетельном чиновнике по имени Ван Хуань (王涣), который был известен как справедливый судья и мэр, защищавший простых людей от произвола чиновников и разбойников. Он настолько полюбился народу, что после его смерти в 105 году н.э. жители собрали деньги и, в знак вечной благодарности, построили в его честь храм-святилище именно «к западу от павильона Аньян» .

Вэнь Сяо было трудно дышать и он не сразу понял, что происходит, пока не услышал голос Чи Е:

— Учительница, всё, что вы сейчас видите — всего лишь галлюцинация.

Женщина приподняла тонкую бровь:

— Вы так крепко держитесь за руки — вряд ли это мне мерещится.

Только тогда Вэнь Сяо заметил, что он изо всех сил сжимал правое запястье Чи Е почти до синевы. Он застыл.

Учительница китайского не рассердилась всерьёз. С одной стороны, даже ей самой от её же лекции о древнекитайском тексте хотелось спать. С другой, Чи Е хоть и прогуливает постоянно, но не наглый и грубый — если не считать того, что он не учится, во всём остальном он вполне сносный. А Вэнь Сяо с момента перевода вёл себя тихо и прилежно — впечатление о нём у неё было очень хорошее.

Поэтому она придумала:

— Раз уж вы такие дружные соседи по парте, что даже на уроке держитесь за руки, то и сидите так. До самого звонка.

Вэнь Сяо: «…»

Чи Е: «…»

Когда женщина снова поднялась на кафедру, Вэнь Сяо заговорил первым:

— Извини.

Чи Е:

— Не стоит.

Один сжимает другому запястье, да ещё со всех сторон летят взгляды — Чи Е показалось, что это какой-то сюр: надо было сразу вырываться, когда Вэнь Сяо только схватил его!

Но держать кого-то за руку — кроме Я-я, это был первый раз за семнадцать лет.

Он прокашлялся, пытаясь найти тему, чтобы разрядить странную атмосферу:

— Что тебе такое приснилось? Вцепился так — думал кости мне переломаешь.

Вэнь Сяо не ответил, снова сказал «Извини» и спросил:

— Пальцы не затекли?

Чи Е, который был «в плену» всё это время:

— Давно затекли.

Подумав, Вэнь Сяо предложил:

— Давай теперь ты сожмёшь моё запястье?

Чи Е счёл предложение разумным. Дождался, пока тот отпустит, размял руку и сжал его запястье. И тут же присвистнул:

— И правда хлюпик. Запястье какое тонкое.

Вэнь Сяо холодно ответил:

— Я одной рукой уложу тебя в нокаут пластиковой трубой.

Чи Е: «…»

Он мгновенно вспомнил, на что способен его сосед, и попытался спасти положение:

— Вот именно. Не зря говорят: «Не суди о человеке по внешности».

Вэнь Сяо издал «Мм», принимая эту версию.

Чи Е, не решаясь шевельнуться, продолжал сжимать тонкое бледное запястье и вдруг вспомнил, как на утренней самоподготовке Ли Пэй приходил кланяться и извиняться:

— Кстати, этот тип Ли Пэй — ещё та шваль. То, что он весь в бинтах припёрся прощения просить — подставить хотел.

Вэнь Сяо прекрасно понимал, что Чи Е взял всю вину на себя и полностью выгородил его

— Снова я твой должник.

Тот лишь небрежно усмехнулся уголком губ:

— Мелочи. Разберёмся.

Он прокрутил в голове всё, что можно, — тем для разговора не осталось. А рассчитывать на Вэнь Сяо? Да скорее завуч перестанет ловить учеников у школы, чем тот заговорит.

Минуты тянулись как часы. Когда наконец прозвенел звонок с урока, Чи Е с облегчением отдёрнул руку. Сидящие спереди Чжао Иян и Шангуань Юй одновременно развернулись:

— Ну ни фига себе! Вы и правда целый урок так просидели?

Чи Е откинулся на спинку стула:

— А то?

Шангуань Юй с сочувствием ответил:

— Вообще-то, если бы вы опустили руки под парту, то могли бы и не держаться, учительница с кафедры всё равно бы не увидела.

Услышав это, Чи Е повернул голову, встретился взглядом с Вэнь Сяо и выдавил одно-единственное слово:

— Бля.

***

На большой перемене все ученики рассыпались по спортивной площадке, словно чёрные и белые фигуры на шахматной доске. Директор школы лично взял микрофон и объявил о том, что на северо-восточном углу площадки была обнаружена древняя могила, и предупредил всех учеников: приближаться к этой зоне запрещено.

Кто-то удивился:

— Оказывается, это кенотаф Ван Чжунмина! [2] Мы это проходили по литературе: учёный, мыслитель, педагог, основоположник неоконфуцианства. Чую, на экзамене в конце семестра точно попадётся!

Чи Е посмотрел на стоящего рядом соседа:

— Вот значит на чьём кенотафе мы «пляшем под утреннюю гимнастику».

Чжао Иян, словно локатор [3], тут же переспросил:

— Чего делаем? Пляшем?

Вэнь Сяо стоял прямо и ответил кратко:

— Ничего.

[2] 王仲明 wáng zhòngmíng — Ван Чжунмин, выдающийся китайский ученый эпохи Сун, был ключевой фигурой в развитии конфуцианской мысли, заложив основы для более поздних великих философов, таких как Чжу Си.

Кенотаф (от греческих слов kenos — пустой и taphos — могила) — это надгробный памятник, который не содержит тела умершего. В тексте романа используется термин 衣冠冢 yīguān zhǒng — букв. могила одежды и головного убора. Это точный китайский аналог кенотафа. Такой тип памятника ставили, когда: тело человека было утеряно; по каким-то причинам останки нельзя было перенести в родовое захоронение; человека хотели почтить на родине, хотя он был похоронен в другом месте. В «могилу» клали не тело, а личные вещи — одежду, шапку, обувь, иногда волосы или другие предметы, которые принадлежали умершему.

[3] 顺风耳 shùnfēng’ěr — букв. ухо, слышащее ветер; ирон. всезнающий, всеслышащий; Держащий ухо по ветру (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини мореходов)

***

Едва все вернулись в класс, как в дверях появился запыхавшийся Сюй Жуй.

— Новости! Срочные новости с передовой!

Убедившись, что все взгляды устремлены на него, он удовлетворённо кивнул.

Кто-то поторопил:

— Ну говори, какие новости?

— Да дай сформулирую! — Сюй Жуй дважды кашлянул. — Последние новости: на северо-востоке спортплощадки не только кенотаф, там ещё и сопутствующую могилу откопали [4]. Предположительно — ученика господина Ван Чжунмина. Вокруг всё огородили, натянули жёлтые ленты и поставили синие пластиковые щиты — никого не пускают.

— Реально?

— Ну конечно! Приезжали эксперты, всё, что имеет ценность, увезли.

Кто-то спросил:

— Тогда зачем огородили, если всё уже вывезли? Почему нас не пускают?

— А вдруг у тебя слишком слабые нервы — в «дьявольский круг» попадёшь [5], ха-ха-ха!

[4] 陪葬墓 péizàng mù — сопутствующее захоронение. Могила, которая находится рядом с основной.

[5] 鬼打墙 guǐ dǎqiáng — устойчивое выражение, которое буквально переводится как «дьявол бьёт в стену» или «нечистая сила возводит стену». Это явление, при котором человек в знакомой местности внезапно теряет ориентацию в пространстве. Он идёт в одном направлении, уверенный, что движется по прямой, а на самом деле ходит по кругу, возвращаясь на одно и то же место.

В выпускных классах давление большое, так что любая новость вызывала бурю обсуждений.

В следующие два дня Сюй Жуй таскал всё новые слухи. То эксперты приезжали и уезжали, то школа попала в телик, то после вечерних занятий какая-то парочка увидела, как из северо-восточного угла вылетела белая тень и зарыдала.

Отрапортовав новости, он задумался:

— Плач? А может, это Ван Чжунмин в своё время задал своим ученикам слишком много домашки?

— Это у тебя её мало! — Классный руководитель Сюй Гуанци только что вошёл в дверь и с ноги отпихнул Сюй Жуя от учительского стола. — За событиями следить можно, но никаких глупостей не выдумывайте. Повторяю: не соваться в северо-восточный угол! Не шататься по школе после вечерних занятий! Всем ясно?

По классу разнеслось нестройное:

— Понятно.

Сюй Гуанци довольно кивнул:

— Хорошо. Теперь посмотрим на ваши домашние задания по математике, которые вы сдали утром. Эх, какая же это мука — проверять вашу писанину! К счастью, мне осталось терпеть вас всего полтора года, иначе мои волосы… точно бы не уцелели…

На вечерней самоподготовке Сюй Гуанци увёл старосту по математике в учительскую проверять работы. Первые три минуты в классе было относительно тихо, но когда за ними перестали следить, всё закипело — как будто под полом тлели угли и кипела вода.

Сюй Жуй пригнулся и, крадучись, передвигался по классу как краб [6], пока не замер у парты Чжао Ияна:

— Есть сверхсекретная операция. Приглашаю тебя присоединиться. Примешь приглашение?

С этими словами он протянул сложенную в несколько раз салфетку, на которой было написано: «Приглашение».

Чжао Ияна это позабавило:

— Бедновато, конечно, но ладно. Какая операция? Рассказывай.

Сюй Жуй, сохраняя таинственность, спросил Шангуань Юя:

— Ваше Величество, а вам приглашение нужно?

Шангуань Юй был дружен с Чжао Ияном — раз тот принял, принял и он:

— Я повелеваю — даю добро.

[6] 八字步 bāzì bù — букв. шаг иероглифом «восемь»; ходить вразвалочку, носки врозь

Раздав все приглашения, Сюй Жуй наконец перешёл к делу, понизив голос до шёпота:

— Секретная операция называется: «Ночное приключение»!

Чжао Иян:

— Вот это да! Я о том же подумал. Погнали, это будет жёстко!

Учиться было скучно, а тут ещё директор и классный руководитель то и дело повторяли: не приближаться к северо-восточному углу спортплощадки. Вместо того чтобы подавить любопытство, эти запреты только подстёгивали дух бунтарства и желание сделать наоборот.

— Лао Сюй запрещает нам туда ходить — значит, мы пойдём. Может, та парочка правду говорила, и там правда ночью призрак плачет?

Сюй Жуй закивал:

— Я знал, что вы — мои единомышленники!

Они переглянулись и захихикали. Чжао Иян спросил:

— Кто ещё участвует?

— Я, ты, Шангуань и Чи-гэ — на подхвате.

— Чи-гэ? — удивился Чжао Иян. — Он же после большой перемены испарился?

— Я ему позвонил. Он сначала не захотел, но потом я сказал, что заплачу гонорар — две тысячи. Он подумал и согласился. Если Чи-гэ будет с нами, то даже если там есть привидения, они от его крутой ауры не подступятся!

— А так можно? — Чжао Иян смерил Сюй Жуя взглядом. — Староста, не знал, что ты богач.

Сюй Жуй сморщился:

— Какой там богач! Это мои карманные деньги на Новый год. И теперь они все перешли к Чи-гэ.

Вспомнив что-то, Чжао Иян повернулся и спросил у Вэнь Сяо:

— Присоединишься к нам?

Вэнь Сяо как раз писал тест по физике:

— Нет.

Сюй Жуй вставил:

— Чи-гэ так и сказал: «Вэнь Сяо откажется». Он сказал, что ты хилый и здоровьем слабоват — ни за что не пойдёшь. А если пойдёшь и подует сырой ветер, то точно расхвораешься.

Ручка в руке Вэнь Сяо замерла, стержень глубоко воткнулся в бумагу.

Чжао Иян подумал:

— Тоже верно. Значит, нас четверо. Решено!

Прозвенел звонок. Чжао Иян позвонил домой и сказал, что пойдёт к Шангуань Юю делать уроки. Шангуань Юй сделал то же самое и сказал, что пойдёт к Чжао Ияну разбирать задания. Закончив, они не спеша начали собирать сумки — тянули время.

Вэнь Сяо дописал последнюю задачу по математике, закрыл колпачок ручки и объявил:

— Я с вами.

Сюй Жуй растерялся: он же только что сам сказал, что не пойдёт?

***

Дождавшись, когда почти во всех классах погаснет свет, четверо вышли из школы. Обогнув стену по внешнему периметру, они в конце концов остановились у северо-восточного угла спортплощадки.

Ветер был холодный. Вэнь Сяо стоял на тротуаре, с рюкзаком на одном плече и руками в карманах, и вдруг подумал — а зачем, собственно, он пошёл в это «приключение»? Сначала его сосед по парте был ненормальным, теперь, похоже, он и сам заразился.

Шангуань Юй окинул взглядом высоту стены:

— Это сложнее, чем на экзамене незаметно достать шпаргалку.

Сюй Жуй потирал замёрзшие руки:

— Шекспир однажды сказал: жизнь героя начинается с вызова и попытки! А Лу Синь сказал [7]: мы все воины, и воин не страшится никаких трудностей — ни мечей, ни стен!

[7] 鲁迅 lǔ xùn — Лу Синь (1881-1936) — величайший китайский писатель XX века, основоположник современной китайской литературы

Чжао Иян был человеком действия. Он тоже потер руки и сказал:

— Отойдите! Я попробую!

С этими словами он бросил рюкзак Шангуань Юю, разбежался, упёрся ногой в стену, ухватился за решётку и, как обезьяна, взобрался наверх. Перемахнув на другую сторону, он даже не сразу понял, что случилось:

— И всё? Я уже здесь?

Шангуань Юй перебросил ему рюкзак, встал у стены и, прежде чем лезть, бросил Сюй Жую:

— И Шекспир, и Лу Синь — оба правы!

К тому моменту, как пришёл Чи Е, почти все уже перелезли.

Вэнь Сяо поинтересовался:

— А Я-я?

Чи Е:

— Вывел её на улицу, и мы немного побегали. Пришли домой — она сразу отключилась.

Вэнь Сяо: «…»

Он посмотрел на стену:

— Ты первый или я?

— Ты.

Так пятеро оказались в северо-восточном углу спортплощадки. Было темно, хоть глаз выколи, а ветер пронизывал до костей. Сюй Жуй вертел головой и взволнованно сказал:

— Завтра я расскажу нашему классу об этом приключении! Мы попадём в заголовки сплетен и станем легендами школы Миннань! Может, и через три-пять лет нас будут вспоминать!

Чжао Иян с важным видом объявил:

— Стойте, не двигайтесь! Сейчас я проведу церемонию! Я сегодня на вечерней самоподготовке выучил заклинание изгнания злых духов храма Цинъян [8]! Думаете, зря меня «Великим Мастером» зовут?

[8] 青阳观 qīngyáng guàn — Храм или Даосский монастырь Цинъян. Название буквально означает «Лазурная светлая обитель». Это вымышленный (или реальный, но малоизвестный) храм, который Чжао Иян упоминает для убедительности. 驱邪神咒 qūxié shénzhòu — божественное заклинание для изгнания злых духов.

Пока Чжао Иян размахивал руками, Вэнь Сяо, стоя на краю, спросил Чи Е:

— А ты зачем пришёл?

Чи Е честно ответил:

— Ради денег.

Когда Чжао Иян закончил свои пассы, пятеро пригнулись, приподняли натянутую вокруг участка жёлтую ленту и пролезли внутрь.

Сюй Жуй приготовился основательно — у него был фонарик. Он посветил направо и налево, а потом струсил:

— Я один с фонариком. А вдруг привидение заметит меня первым?

Шангуань Юй:

— Смотря какое привидение — мужчина или женщина. Если женщина — она точно не на тебя посмотрит, будет на Чи-гэ и Вэнь Сяо смотреть.

— Логично. — Сюй Жуй снова включил фонарик, сделал два шага вперёд и застыл. — Я не могу! У меня ноги подкашиваются!

Чжао Иян закатил глаза:

— Ты же сам организовал приключение, а как дошло до тела, так самым ссыкливым оказался?

Откуда же Сюй Жую было знать, что здесь так страшно? Дунул ветер, вдалеке что-то зашуршало, и он чуть с ума не сошёл от испуга.

Чи Е, подумав, что раз ему заплатили, сказал:

— Это синие щиты колышатся. Идите за мной.

Он пошёл вперёд. Вэнь Сяо — следом. Чжао Иян и Шангуань Юй тоже поспешили. Сюй Жуй, сжимая в руках фонарик, колебался: идти с ними или остаться на месте. Остаться на месте — очень даже неплохой вариант. Для завтрашних сплетен материала уже предостаточно.

Чи Е чуть повысил голос:

— Сейчас привидение появится…

Он не договорил. Сюй Жуй, словно за ним гналась свора собак, рванул вперёд и спрятался за спиной Шангуань Юя и зажмурился:

— Иду!

Когда они зашли ещё глубже, Чи Е понизил голос и спросил:

— Сосед, боишься?

Вэнь Сяо мельком взглянул на него:

— А ты?

Чи Е тихо усмехнулся:

— Боюсь, что тебе страшно.

Вэнь Сяо сделал полшага вперёд, оказавшись рядом с ним — плечо к плечу. Это и стало ответом.

Группа раскололась: одни шли как на прогулку, другие — как на эшафот. Будто две параллельные вселенные [9].

Сюй Жую казалось, что везде — спереди, сзади, под ногами, над головой — за ним следят привидения. Он уже сто раз пожалел, что вообще сюда попёрся. В такое время лучше бы дома задания делал — не в этом ли счастье? Учил бы стихи! Слушал мамины нотации! Ну разве не кайф?

[9] 画风 huà fēng — букв. манера живописи. В разговорном интернет-сленге используется для обозначения разницы в атмосфере, настроении, стиле поведения.

Сделав ещё пару шагов, Сюй Жуй вцепился в одежду Шангуань Юя:

— Чи-гэ… ты что-нибудь слышишь?

Чи Е остановился и спросил у Вэнь Сяо:

— А ты?

Вэнь Сяо кивнул:

— Шаги. Двух человек.

Чжао Иян сглотнул:

— Неужели это два ученика самого Ван Чжунмина вышли ночью погулять?

Сюй Жуй плюхнулся на землю, забыв, что она грязная. Трясясь, он бормотал:

— Я же серьёзно учил литературу! Последовательность «мыслитель, педагог, писатель» никогда не путал! Не трогайте меня! Я виноват, не надо было сюда приходить, нарушать ваш покой…

Вэнь Сяо тихо спросил:

— Он… притворяется?

Чи Е объяснил:

— Нет, реально боится.

Вэнь Сяо: «…»

Чи Е терпения было не занимать. Он прервал Сюй Жуя:

— Так что — идём дальше за жёлтую ленту или расходимся?

Сюй Жуй действительно заплакал:

— Может… лучше по домам?

Чжао Иян, который до этого особо не боялся, после того как Сюй Жуй рухнул и разревелся, и сам почувствовал, как волосы на голове зашевелились:

— Да, может… пойдём домашку делать?

В этот момент по земле раздался чей-то быстрый топот, а затем громкий крик:

— При-ви-де-ни-е-е-е!

Сюй Жуй вскочил на ноги и бросился наутёк вслед за Чжао Ияном и Шангуань Юем, вопя:

— Привидение!

Второй голос, с ещё большим ужасом тоже заверещал:

— Точно привидение!

Вэнь Сяо остался стоять на месте, а Чи Е схватил его за запястье:

— Без резких движений! Даже не думай драться!

Вэнь Сяо посмотрел на него как на идиота.

Тот объяснил:

— Я просто боялся, что ты сгоряча, не разбираясь, начнёшь распинывать всех направо и налево.

Вэнь Сяо глянул на ногу Чи Е — та на полшага выступила вперёд.

Чи Е сменил тему:

— Как думаешь, они уже далеко уже убежали?

Вэнь Сяо прикинул:

— Скоро будет круг.

И действительно, не прошло и минуты, как показался Сюй Жуй, за ним Чжао Иян и Шангуань Юй, несущиеся как угорелые. Сюй Жуй, который по физкультуре всегда с трудом набирал проходной балл, на этот раз опередил всех.

Взгляд Вэнь Сяо упал на двух отставших:

— Последний, кажется, из нашего класса?

Сюй Жуй, наглотавшись холодного ветра, выдохся:

— Тащите меня… в преисподнюю… я больше не могу… побегу ещё раз…. и точно… на тот свет отправлюсь…

Он ещё не договорил, как сзади кто-то не успел затормозить и врезался в него. Оба рухнули на резиновое покрытие. Сюй Жуй дрожащей рукой посветил фонариком в лицо упавшему:

— …Ты как здесь оказался?

— А ты?!

И тут издалека ударил мощный луч:

— Кто там?!

***

При свете уличного фонаря охранник оглядел каждого по очереди:

— Мы уж думали, грабители могил, — в его голосе слышалось разочарование.

Сюй Жуй тут же подыграл:

— А мы не думали, что кто-то в школе будет патрулировать среди ночи.

Луч фонаря упал на ноги Вэнь Сяо:

— Ну-ка рассказывайте, чего не спится?

— Домашнее задание по литературе повторяли, — ответил Сюй Жуй.

Охранник помолчал пару секунд, а затем направил свет на остальных:

— А вы?

Ли Вэньчэн, известный своим страхом перед Чи Е, сказал совершенно искренне:

— Меня все считают трусом, вот я и пришёл специально тренировать смелость.

Вэнь Сяо с трудом его припоминал — в первый день, когда он только перевёлся, Лао Сюй хотел подсадить того к Чи Е, но он отказался.

Охранник проработал в школе двадцать лет и видывал всякое. Он махнул рукой:

— За мной. В сторожку. Запишете свои фамилии и номера. Завтра доложу вашему классному руководителю. А после этого — всем по домам.

Они вышли из школы и замерли на краю дороги чувствуя, что удача ускользнула в последний момент [10].

[10] 功败垂成 gōng bài chuí chéng — потерпеть поражение на пороге победы, проиграть в последний момент

Сюй Жуй вздохнул:

— Всё, завтра нас точно заставят писать объяснительные!

Чжао Иян тоже вздохнул:

— Восемь тысяч иероглифов минимум, а там — как повезёт, может и больше Пиздец.

Сюй Жуй стиснул зубы и с благородным видом сказал:

— Чи-гэ, твою объяснительную я… напишу за тебя. В конце концов, я же тебя нанял за деньги злых духов отгонять.

Он ждал, что Чи Е откажется. Но тот даже и не подумал:

— Ладно, удачи.

Вэнь Сяо уставился на него. Не выдержав этого взгляда, Чи Е впервые в жизни испытал чувство вины. Он же сам его в это втянул.

Помявшись, он сказал:

— Ладно, восемь тысяч… разделим пополам. По четыре тысячи. Это максимум, что я могу!

От автора

Посылаю вам слегка пьяное сердечко из бутылок элитного красного вина ~

От переводчиков

一千一瓶的红酒 yīqiān yīpíng de hóngjiǔ— красное вино по тысяче юаней за бутылку (символ дорогого, «статусного» удовольствия) 

Перевод «В цветах — кувшин вина»

http://bllate.org/book/17591/1661694