У Вэнь Сяо от природы были полуопущенные веки. Вблизи его взгляд становился острым, как лезвие, — даже при тусклом свете в зрачках мерцали крошечные льдинки. Тонкие губы были слегка сжаты, а на лице застыло привычное холодное безразличие.
Теперь под глазом тянулась кровавая царапина, которая сразу бросалась в глаза. Взгляд Чи Е невольно задержался на ней.
Но он не ожидал, что Вэнь Сяо решит ударить именно сейчас.
Они стояли слишком близко. Хотя Вэнь Сяо был надёжно прижат к стене, его левая рука, до этого спокойно висевшая вдоль тела, вдруг без предупреждения метнулась к виску Чи Е. Тот рефлекторно поднял руку для блока, и в ту же секунду Вэнь Сяо сомкнул пальцы правой руки и резко ударил в открытый кадык противника!
Чи Е сделал полшага назад, восстанавливая равновесие, и отклонился, уклоняясь от атаки. Вэнь Сяо мгновенно отдёрнул левую руку — она оказалась всего лишь отвлекающим манёвром — и тут же всадил колено в его ничем не защищённый живот!
Твою ж мать!
Да чтоб тебя! Так удар левой был всего лишь обманкой!
Но Чи Е тоже был не промах. Уходя в сторону, он молниеносно перехватил запястье Вэнь Сяо, резко дёрнул его на себя и одним движением снова крепко впечатал парня в стену.
Удерживая тонкое бледное запястье, он негромко усмехнулся:
— Прежде чем нападать, мог бы хоть как-то намекнуть? — Юноша не рассердился, наоборот — это показалось ему захватывающим и даже забавным, и он с живым любопытством спросил: — И чем же я тебя так обидел?
Вэнь Сяо больше не вырывался. Его голос, словно пропитанный зимним ночным туманом, прозвучал холодно и отчуждённо:
— Ты стоял слишком близко.
Это что, предупреждение?
Отпустив его запястье, Чи Е отступил на шаг:
— Такое расстояние устраивает?
Вэнь Сяо поправил одежду, натянул капюшон чёрной толстовки и, даже не взглянув на него, развернулся и ушёл.
Чи Е остался стоять на месте, глядя на его худощавый удаляющийся силуэт — и подумал, что эта «колючка» и правда оказалась слишком острой.
***
Вернувшись домой, Вэнь Сяо сразу принял душ. Сняв очки, он почувствовал, как капли воды осели на ресницах. Царапина под глазом, промытая, больше не кровоточила, оставив лишь бледную розовую полосу. Он открыл холодильник и достал банку Колы.
На письменном столе лежали два листа с задачами по математике. Отпив немного, он взялся за ручку. Первые задания были простыми — он решил их быстро, но на последнюю задачу смотрел минут десять и так и не смог к ней подступиться.
После драки в груди всё ещё тлело смутное беспокойство. В комнате стало душно, и Вэнь Сяо встал, чтобы открыть окно. Холодный ветер ворвался в комнату, мгновенно принося ощущение свежести и ясности.
Улица Цзючжан ночью была тихой и спокойной — лишь изредка раздавался собачий лай, который быстро стихал.
Он рассеянно скользил взглядом по окнам. Вдруг юноша увидел, как напротив распахнулось окно, и маленькая девочка облокотилась на подоконник, непонятно что делая.
Напоминает Я-я.
Он уже хотел присмотреться получше, как на столе зазвонил телефон. Его номер знали лишь двое. Со старыми одноклассниками он давно разорвал все связи, а в новом классе ни с кем даже не обменивался контактами, так что нетрудно было догадаться — это могла быть только бабушка.
Голос у неё был, как всегда, мягкий:
— Всё ещё задачи решаешь?
— Угу, по математике не доделал. Осталось два листа.
— Тогда как закончишь, ложись спать пораньше, — бабушка сделала паузу, а потом заговорила ещё мягче: — Доктор Линь сказал мне, что ты уже больше двух недель в Миннань, но так ни разу к нему не зашёл.
Вэнь Сяо смотрел на окно напротив. Девочка, похожая на Я-я, кажется, поливала цветы. Он сжал губы и ничего не ответил.
Бабушка тихо вздохнула:
— Я записала тебя на субботу на утро. Адрес ты знаешь, не забудь сходить.
Молчание затянулось. Наконец, Вэнь Сяо тихо ответил:
— Хорошо.
***
В больнице при медицинском университете Миннань круглый год было полно народу. Эскалаторы, ведущие вверх и вниз, постоянно издавали гулкие звуки, словно вот-вот могли выйти из строя от перегрузки.
Сжимая стопку квитанций, Чи Е оплатил в кассе картой и остановился в холле. На квитанции стояла ярко-красная печать финансового отдела, ещё не успевшая высохнуть, и он, не заметив, испачкал ею руку. Он не обратил на это внимания, сверил суммы и убедился, что всё в порядке.
И вдруг, подняв глаза, он неожиданно заметил знакомое лицо.
Чи Е машинально убрал бумажки в карман куртки.
Вэнь Сяо был не в школьной форме — казалось, весна пришла для него раньше срока; он словно не боялся холода и был одет только в чёрную водолазку, ворот которой поднимался почти до подбородка, делая и без того небольшое лицо ещё более миниатюрным.
Но Чи Е хорошо знал эту больницу: коридор, по которому шёл Вэнь Сяо, вёл только в одно место — психиатрический центр.
Несмотря на неожиданную встречу, Вэнь Сяо, по крайней мере, не развернулся и не ушёл. Он поздоровался:
— Какое совпадение.
Чи Е:
— И правда. Я немного простыл и записался к врачу. Не думал, что и тебя здесь встречу.
Вэнь Сяо посмотрел на него — и не увидел ни малейших признаков простуды, ради которой нужно было идти в больницу. Он понял, что эту причину, скорее всего, придумали на ходу за пару секунд, но не стал лезть в чужие дела и лишь кивнул:
— Мм, тогда я пошёл.
Однако не прошло и получаса, как они снова столкнулись.
Рядом с больницей тянулся ряд ресторанчиков. Их было много, но ни один не выглядел так, чтобы там можно было спокойно посидеть — такое впечатление, что, поев в любом из этих мест, можно было сразу отправляться в реанимацию.
За последние год-два Чи Е каждую неделю бывал в больнице по несколько раз, так что место знал отлично. Он всегда ходил в одну и ту же пельменную — до тех пор, пока хозяин не стал узнавать его в лицо.
Юноша занял единственный свободный столик, и хозяин, увидев его, сразу спросил:
— Как обычно, четыре ляна со свининой? [1]
Чи Е улыбнулся:
— Да, и зелени побольше.
— Будет сделано!
[1] 1 лян ≈ 50 граммов, 4 ляна ≈ 200 граммов (т.е. одна порция)
Разламывая пару одноразовых палочек — и будто повинуясь какому-то внутреннему чутью, — Чи Е поднял голову и увидел, как Вэнь Сяо, отодвинув прозрачную пластиковую занавеску, зашёл внутрь.
В обед зал уже был полностью заполнен. Чи Е заметил, что тот заказал пельмени, окинул взглядом помещение и только потом подошёл к его столику:
— Можно подсесть?
Когда он сел, Чи Е сказал:
— У тебя хороший вкус. Из всех забегаловок у больницы только здесь нормально. В других съешь миску лапши — такое чувство, что глотнул яда [2].
[2] 鹤顶红 hè dǐng hóng — букв. красный гребень журавля. Классический яд из китайских романов, символ смертельного отравления. 断肠草 duàncháng cǎo — букв. трава, разрывающая кишки; общее название ядовитых растений в китайской традиции.
Вэнь Сяо мельком глянул на него:
— Хорошо, что ты не слишком громко это говоришь.
— Хорошо? — Чи Е усмехнулся, понимая к чему он клонит. — Если бы я говорил громче, хозяева всех соседних заведений уже бежали бы за мной с метлами. Зрелище было бы то ещё.
В кастрюле кипели пельмени, поднимая клубы пара, а на столе лежала заламинированная карта меню. Чи Е дважды прочитал названия блюд и цены с начала до конца, потом с конца до начала — и понял, что сидеть вот так молча, лицом к лицу — ощущение довольно странное.
Он нашёл тему для разговора:
— А в пятницу школу по телевизору показывали, ты слышал?
У Вэнь Сяо что-то такое припоминал — кажется, на перемене он слышал, как староста об этом обмолвился.
— И что показывали?
Чи Е:
— На северо-восточном углу спортплощадки пустовал участок, и школа решила выкопать ямы и посадить деревья. А когда начали — наткнулись на исторический памятник. Представляешь? Похоже чья-то гробница. У нашей школы две с половиной тысячи лет истории — тот, кто похоронен рядом, наверное, был непростым человеком.
Вэнь Сяо выслушал, чуть помолчал и выдал:
— Дискотека на могиле? [3]
Чи Е расхохотался:
— Ты слишком далеко зашёл, сосед. Какие там танцы — максимум зарядку cделать! [4]
[3] 坟头蹦迪 fén tóu bèng dí — букв. танцевать диско на чьей-то могиле. Разговорное, шутливо-циничное выражение о неуважительном поведении по отношению к умершим.
[4] 坟头蹦广播体操 fén tóu bèng guǎngbō tǐcāo — букв. прыгать (танцевать) утреннюю гимнастику на могиле. Чи Е обыгрывает предыдущую фразу, заменяя «дискотеку» на «утреннюю гимнастику».
Почувствовав, что атмосфера для разговора сложилась вполне благоприятная, Чи Е спросил:
— Ну что, мы в расчёте?
Он имел в виду ту потасовку в переулке.
Честно говоря, он и сам не понял тогда, зачем его понесло прижимать Вэнь Сяо к стене. С таким-то колючим характером — было бы странно, если бы тот не начал драку. Подумав, Чи Е решил, что его импульсивность можно списать на то, что у всех семнадцати-восемнадцатилетних парней иногда кипит кровь.
Вэнь Сяо двумя пальцами держал прозрачный пластиковый стаканчик с янтарным горячим чаем. У него были красивые пальцы, и в его руках этот пластиковый стакан не выглядел дешёвым одноразовым мусором — скорее как дорогой фарфор.
Чи Е, не подумав, брякнул:
— Тебе бы в рекламе сниматься.
— Что?
— Ничего.
Вэнь Сяо не стал допытываться, а лишь ответил на предыдущий вопрос:
— Так или иначе, я был тебе должен.
Чи Е подумал, что быть чьим-то «кредитором» довольно приятно.
***
В понедельник, когда все пришли в школу, коридоры гудели как рынок — все обсуждали захоронение, обнаруженное у спортплощадки. Чи Е подошёл к двери класса и ещё не успел зайти, как услышал за спиной паническое бормотание Сюй Жуя:
— Чи-гэ? Ну всё, я точно опоздал… Это конец…
Чи Е приподнял бровь:
— С чего ты взял, что опоздал?
— Ну как же? Я встретил тебя — значит, точно опоздал!
Чи Е: «…»
И ведь не докопаешься, логика верная. Он поднял палец, указывая на часы над доской:
— Друг, смотри внимательно: даже первого звонка не было. Какое опоздание?
Он подошёл к своему месту и поздоровался:
— Доброе утро, народ!
Заметив, что его сосед сосредоточенно учит английский, он добавил:
— Доброе утро, сосед.
Вэнь Сяо на секунду отвлёкся:
— Доброе.
Чжао Иян уловил в этом что-то странное и шепнул своему соседу:
— Шангуань, у меня такое чувство, будто я наблюдаю, как Третья мировая война исчезает в лучах зимнего солнца.
Шангуань Юй подумал, что у этого типа в голове уже шарики за ролики заезжают:
— Какая ещё Третья мировая... Если сбросить бомбу, какие на неё будут действовать силы? [5]
Чжао Иян: «…»
[5] Отсылка к физике (сила тяжести, сила броска, сопротивление воздуха). Шангуань Юй, как человек технического склада, переводит пафосную метафору Чжао Ияна на язык физики, тем самым высмеивая его.
Он снова оглянулся: Вэнь Сяо учил английский, Чи Е одолжил у него ручку и просто крутил её в руках.
Хотя Чжао Иян и признавал, что Чи Е человек порядочный, он не мог отрицать — иногда тот бывал реально опасным. Он хорошо помнил ту вечернюю самоподготовку в первом семестре, когда Чи Е вышиб ногой дверь, ворвался в класс и набросился на Чжан Минфэна. А потом, когда того увезли в больницу, они с их старостой по хозяйственной части оттирали шваброй кровь на полу.
Поэтому, когда Вэнь Сяо — холодный, как лёд, — только перевёлся и сел за последнюю парту, он даже начал переживать, что они не уживутся.
А оказалось — всё очень даже… гармонично?
Мир действительно полон чудес.
Прозвенел первый звонок на утреннюю самоподготовку. Вэнь Сяо достал нужные учебники и заметил, как в класс через переднюю дверь вошёл Ли Пэй. Голова у него была замотана бинтами, ходил он согнувшись, словно не мог выпрямиться.
Кто-то ахнул:
— Ли Пэй, это кто тебя так разукрасил? Пару дней не виделись.
Парень остановился было у кафедры, но потом замялся и пошёл к последнему ряду, к окну.
У Чжао Ияна сердце ушло в пятки:
— Чёрт, неужели это Чи-гэ его так отделал, и он теперь пришёл мстить?
Через полминуты Ли Пэй замер у парты Вэнь Сяо. На его лице читалось унижение, а если присмотреться — страх. Он сглотнул и отвесил самый что ни на есть стандартный поклон.
В классе воцарилась полная тишина — все были в недоумении: что вообще происходит?
В груди у Ли Пэя, в том месте, куда пришёлся удар ногой, всё ещё ныло. Он, запинаясь, выдавил:
— Я… я теперь… буду обходить тебя стороной… пожалуйста…
— Ладно, — Чи Е перебил его, небрежно развалившись на стуле и уставившись на Ли Пэя. — Сказал — и хватит. А то моего соседа напугаешь. — Он усмехнулся уголком губ. — Он хилый и болезненный, только и хочет учиться.
Когда Ли Пэй ушёл, одноклассники отвернулись — ну, ясно, это Чи Е его избил. Чего ещё ожидать.
Вэнь Сяо вытащил ручку, которую крутил в пальцах:
— Кто тут хилый и болезненный?
— Я, — Чи Е без зазрения совести признал это, а потом добавил: — Ручку забыл. Дашь? Могу арендовать, скажем, за 0,5 юаня за урок.
Вэнь Сяо бросил ему ручку:
— Маловато будет, не интересно.
Внутри было душно — двери и окна плотно закрыты, народу много. Учитель китайского начал урок — не прошло и десяти минут, как половина класса уже спала.
Чи Е стало скучно, он одолжил у Чжао Ияна приставку Switch и играл. Закончив уровень, он повернул голову и увидел, что сосед по парте уже уснул. Неясно, снился ли ему кошмар или просто поза была неудобной — брови всё время были нахмурены.
Вэнь Сяо спал неглубоко. В полусне он осознал, что был в кабинете у врача. Вокруг всё белое, а в воздухе — запах дезинфекции. Доктор Линь сидел за столом, сжимая в руке ручку, и спрашивал:
— Тебе всё ещё часто снятся те сцены?
Он услышал свой собственный голос:
— Нет, я давно их не видел.
Он солгал.
Они приходили к нему очень часто — отец, мать и младшая сестра. Сны были до боли чёткими, будто это случилось вчера.
Они всё ещё жили в его голове.
Доктор Линь кивнул, что-то записывая в блокнот, а потом спросил:
— А сейчас? Когда ты видишь воду, лёд, лодки и слышишь сигнал тревоги — тебе страшно?
— Нет.
Доктор Линь закрыл колпачок ручки:
— Судя по твоим ответам, твои симптомы постепенно исчезают. Восстановление идёт медленно, но не стоит терять надежду.
В этот миг он слился со своим «я» из сна и кивнул:
— Спасибо.
Едва он вышел из кабинета, как блестящие гладкие мраморные плитки на полу в одно мгновение превратились в трясину. Чёрная грязь забурлила, а через секунду — замёрзла, превратившись в тонкий слой льда, под которым бурлила тёмно-синяя, почти чёрная океанская глубина.
Вэнь Сяо в страхе шагнул назад, но в следующую секунду поднявшаяся волна потащила его вниз, и он в панике ухватился за проплывающую мимо корягу.
В классе учитель китайского как раз объяснял:
— «Когда Чжугэ Дань поднял мятеж в Шоучунь, император Вэй выступил в поход, а Чжи повёл гражданских и военных чиновников провинции Цзинчжоу в авангарде войск» [6]. Какие ключевые моменты нужно передать при переводе этого предложения? Запишите.
Чи Е опустил взгляд под парту — его правое запястье было крепко зажато пальцами Вэнь Сяо. Он подумал про себя: «Я не виноват, что конспект не пишу. Что я могу сделать? Да меня взяли в плен!»
От автора
Посылаю вам сердечко из подсолнухов ~
От переводчиков
Для тех, кого заинтересует, немного погружаемся в китайскую историю ~
[6] Чжугэ Дань (诸葛诞 zhūgě dàn) — полководец царства Вэй эпохи Троецарствия. В 257 году н.э. поднял мятеж против фактического правителя Сыма Чжао (который контролировал трон Вэй).
Чжи (芝 zhī) или Дэн Чжи (邓芝 dèng zhī) — полководец царства Шу (а не Вэй). Здесь небольшая путаница — вероятно, в учебном тексте упрощённо или ошибочно. Дэн Чжи был известным полководцем Шу, участвовал в походах против Вэй.
Этот исторический отрывок относится к эпохе Троецарствия (三国时期 sānguó shíqī) — одному из самых известных периодов китайской истории (примерно 220-280 годы н.э.). После падения династии Восточная Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.) Китай распался на три враждующих царства: Вэй (魏 wèi), Шу (蜀 shǔ) и У (吴 wú). Это время бесконечных войн, интриг, союзов и предательств. Именно этот период лёг в основу знаменитого романа «Троецарствие» (三国演义) — одного из четырёх великих классических китайских романов.
К середине III века в царстве Вэй фактическая власть принадлежала не императору, а клану Сыма (Сыма И, его сыновья Сыма Ши и Сыма Чжао). Они постепенно оттесняли императорский род Цао.
В 257 году Чжугэ Дань, который был сторонником императорского рода Цао, поднял восстание против узурпатора Сыма Чжао. Он захватил город Шоучунь и призвал на помощь царство У.
Однако войска Сыма Чжао (формально — императора Вэй) окружили Шоучунь. Дэн Чжи — полководец царства Шу — должен был выступить как авангард, но поход затянулся, и восстание было подавлено. Чжугэ Дань погиб.
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1661690
