Сны, путаные и вязкие, один за другим сменяли друг друга, пока в конце концов Лю Цинсянь не вернулся в тот самый день решающей битвы.
Его сознание, покинув тело, парило в вышине. Он видел собственный труп, неподвижно лежащий на земле и постепенно остывающий под проливным дождем. Вода заливалась в зияющую дыру в груди, словно стремясь заполнить её, точно глубокую грязную лужу.
Лю Цинсянь вздрогнул и распахнул глаза.
Он увидел знакомый потолок его покоев на пике Линсюэ. Светлые занавеси кровати и сосновые оконные рамы казались одновременно родными и бесконечно далекими — весточка из прошлой жизни. Только вот...
Лю Цинсянь нахмурился. В груди и впрямь разливался холод. Неужели ледяной дождь из кошмара просочился в реальность?
Он повернул голову и замер. Прямо у кровати на стуле сидел статный мужчина в лазурных одеждах и с невозмутимым видом поливал его грудь водой из серебряного кувшина.
У незнакомца были тонкие, летящие к вискам брови, узкий разрез глаз и бледные губы — весь его облик напоминал безмятежный пейзаж, написанный тушью. Мужчина даже не заметил, что хозяин комнаты очнулся; он сосредоточенно читал свиток, удерживая его одной рукой, а другой размеренно лил воду. Движения его были настолько выверенными и уверенными, что окажись он в современном мире, наверняка взял бы золото на чемпионате среди бариста.
Лю Цинсянь глубоко вздохнул и, стараясь сохранять спокойствие, спросил:
— Что ты делаешь?
Мужчина поднял голову.
— О, проснулся? — сухо бросил он. — Ты дрых как убитый, вот я и решил подлить тебе водички, а то вдруг жажда замучит.
— Пэй Нинъюнь! — Лю Цинсянь отпихнул серебряный сосуд и в ярости прикрикнул: — Воду льют в рот, если хотят напоить! Ты меня с цветком перепутал?!
Пэй Нинъюнь, лорд пика Цунлань, состроил непередаваемую мину:
— Мечтать не вредно. Я «из уст в уста» только с женщинами делюсь.
Лю Цинсянь закатил глаза, решив не тратить силы на споры с этим «стальным» натуралом. Постепенно чувство реальности возвращалось к нему. Он огляделся, но больше в комнате никого не было.
— А где старшая сестра Вэнь?
Пэй Нинъюнь прищурился, в его голосе прорезалось недовольство:
— С чего это ты первым делом о ней спрашиваешь? Что это за мысли у тебя на её счет?
Лю Цинсянь не сразу понял намек, а когда догадался, возмутился:
— Что за чушь ты несешь! Мой ученик вернулся вместе с ней, я просто хотел узнать, как он!
— А, этот... — Пэй Нинъюнь протянул гласную. — Сейчас он как раз проходит испытание ордена.
Лю Цинсянь похолодел.
— Сколько... сколько я проспал?
— Да не так уж много. Дня два с половиной.
Эти слова оглушили Лю Цинсяня.
— И... как давно началось испытание?
— Сегодня последний день, — лениво отозвался Пэй Нинъюнь.
Лю Цинсянь рванулся с постели. Пэй Нинъюнь, хоть и был остер на язык, среагировал мгновенно и подхватил его под локоть.
— Куда собрался? Ты истощен, твой «сердечный светильник» поврежден. Тебе лучше не вставать.
Лю Цинсянь оперся на него, с трудом удерживаясь на ногах.
— Нельзя. Я обещал ему... обещал, что буду ждать его у финиша.
Услышав это, Пэй Нинъюнь снова не удержался от шпильки:
— А ты, я гляжу, всем сердцем прикипел к этому юноше.
— Юноше? — Лю Цинсянь на мгновение растерялся, решив, что речь о Син Яньчжу, и поспешил поправить: — Я имею в виду того ребенка-полудемона.
Пэй Нинъюнь усмехнулся:
— Ребенка? Да этот малец уже вошел в возраст «танцующего слона». Ему скоро шестнадцать.
Лю Цинсянь не поверил.
— Быть не может. Он же совсем маленький, вот такой вот... — Он попытался показать руками рост.
В начале «Апокалипсиса Небесного Демона» даже Син Яньчжу было всего шестнадцать. Судя по их разнице в телосложении, Инь Сюаньи никак не мог быть ровесником главного героя.
Однако Пэй Нинъюнь не стал ничего объяснять. Он лишь фыркнул и перевел тему, указав на запястье Лю Цинсяня:
— Раз уж ты так печешься о своем ученике, я не стану тебя держать. Но будь осторожен. Смотри, чтобы старшие братья не увидели этот тотем.
Лю Цинсянь в замешательстве опустил взгляд и ахнул. На его запястье красовался странный знак. Кроваво-красные линии сплетались в замысловатый узор, напоминающий изящный браслет из алых нитей, обвивающий кость.
— Что это?
Пэй Нинъюнь ответил многозначительно:
— Об этом тебе стоит спросить своего дражайшего ученика.
Не получив прямого ответа, Лю Цинсянь мысленно постучался к Системе:
«Система, ты знаешь, что это за тотем?»
После странного молчания Система деревянным голосом отозвалась:
«Мне это неизвестно».
Лю Цинсянь опешил: «?»
Вопросы множились, но тревога за судьбу Инь Сюаньи на испытании перевешивала всё остальное. Превозмогая головокружение и тупую боль во всем теле, он направился к выходу.
Пэй Нинъюню надоело смотреть на его нетвердую, «полуживую» походку. Он сделал пару шагов вперед и подставил плечо:
— Глаза бы мои не видели это позорище! Пошли! Довезу тебя на мече.
На душе у Лю Цинсяня потеплело. Он улыбнулся:
— Благодарю, младший брат.
***
Пэй Нинъюнь был искусен в медицине, но слаб в искусстве меча. Он не обладал великой силой в своих тонких белых руках, привыкших перебирать иглы и варить снадобья. Поэтому, когда в свое время пятеро учеников выбирали себе «клинки жизни», он без колебаний выбрал Тайсу — узкий и легкий меч, подобный струе горного ручья.
Для Лю Цинсяня это обернулось сущей мукой. Он и в лучшие-то времена побаивался летать, а теперь, стоя на узком Тайсу, дрожал так, что едва не спровоцировал у себя приступ акрофобии.
Заметив его мертвенную бледность, Пэй Нинъюнь снова фыркнул:
— Вечно ты выглядишь как привидение. Если бы старшая сестра Вэнь... Цзиньлуань... не хвалила тебя, никто бы в ордене и не догадывался о твоих способностях.
Лю Цинсянь опешил:
— О каких способностях? Я и сам не в курсе.
Но тут же спохватился, расплывшись в довольной улыбке:
— Старшая сестра меня хвалила?
Пэй Нинъюнь слегка прибавил скорость. Лю Цинсянь тут же замолчал и в ужасе вцепился в рукав соученика.
— Сестра рассказала нам всё. Мол, ты только с виду слабый, а на самом деле скрываешь истинную мощь. И что в критический момент на тебя можно положиться больше, чем на кого-либо другого.
Пэй Нинъюнь искоса глянул на него:
— Говорят, твое мастерство меча достигло небывалых высот, а культивация просто поразительна?
Только сейчас Лю Цинсянь понял, в чем дело. Очевидно, соплеменники видели его в деле, когда он использовал бафф от «чит-кода», и сделали неверные выводы.
Он поспешил прояснить ситуацию:
— Это был вопрос жизни и смерти. Я выложился на полную, прыгнул выше головы. Сейчас я и доли того повторить не смогу.
Пэй Нинъюнь сопел, точно закипающий чайник, и Лю Цинсянь так и не понял, поверил он или нет. Просвещенный «книжным» знанием, он вел себя тише воды, боясь лишний раз задеть острого на язык брата — не хватало еще, чтобы тот в будущем подмешал ему в лекарства какую-нибудь гадость.
Он принялся жаловаться Системе:
«В первом прохождении я и не замечал, что шиди такой несносный. Эффект бабочки что, и характеры персонажей переписал?»
Система помедлила, а затем сухо пояснила:
«Дело не в изменениях. Просто в прошлый раз ты не обращал на них внимания».
Лю Цинсяню стало не по себе от этого замечания. В первом прохождении он был одержим главным героем, тратя все силы на его воспитание, и почти не интересовался жизнью остальных. А когда началось вторжение демонов, судьбы пиковых лордов ордена Линьцан сложились трагически, и исправлять что-то было уже поздно.
Но теперь...
Лю Цинсянь бессознательно сжал рукав Пэй Нинъюня сильнее. Тот сохранял все то же лениво-пренебрежительное выражение лица, однако мечный полет стал заметно плавнее.
Лю Цинсянь невольно улыбнулся.
В прошлый раз он ошибался. Не только протагонист, но и все эти люди были важнейшими частями этого мира. Пусть даже План нестабилен, они — живые существа, чьи поступки вызывают бесконечные круги на воде сюжета.
«Система, — искренне спросил он, — я ведь не помню, чтобы автор в книге уделял им столько внимания. Ты точно дала мне всю информацию?»
Система отозвалась с раздражением:
«Просто выполняй миссию. Зачем тебе знать о них больше? В конце концов ты вернешься в реальность. Даже если этот мир уцелеет, они останутся для тебя чужими людьми».
Лю Цинсянь стоял на своем:
«Не пойдет. Знать врага и знать союзника — залог победы. Я долго думал: мое поражение в прошлый раз могло быть вызвано именно пренебрежением к второстепенным персонажам. Обвинения героини Мин Ванъянь в конце — разве они не подтверждают это?»
Системе было нечего возразить. Она словно погрузилась в раздумья, а затем неохотно сдалась:
«Что ж, ладно. В черновиках автора было указано, что Пэй Нинъюнь и Вэнь Цзиньлуань — любовники».
— Что?! — вскрикнул Лю Цинсянь, заставив Пэй Нинъюня недоуменно обернуться.
Лю Цинсянь поспешно выдавил улыбку и опустил голову, изо всех сил стараясь сдержать гримасу шока.
Вот это инсайд! Настоящая сенсация! Пока толпы читателей на форумах пускали слюни на Вэнь Цзиньлуань, у неё, оказывается, давно был официальный партнер!
Система хладнокровно продолжала:
«К чему эти истерики? Какая разница, любовники они или нет? Ты ведь и раньше не знал об этом, но как-то умудрялся с ними взаимодействовать».
— В том-то и дело, что разница огромная! — горько усмехнулся Лю Цинсянь.
Знай он об этом в первый раз, ни за что не стал бы сообщать Пэй Нинъюню о пропаже сестры Вэнь. Разве тогда этот внешне холодный, но ранимый шиди бросился бы в безумную атаку, решив отравить легионы демонов ценой собственной жизни?
Он постарался взять себя в руки. Теперь, обладая этим знанием, он сможет действовать осмотрительнее. Только вот...
Он со страхом покосился на спину Пэй Нинъюня. Кажется, этот парень сейчас искренне видит в нем соперника...
***
Прежде чем Лю Цинсянь успел придумать, как загладить воображаемую вину, Пэй Нинъюнь холодно бросил:
— Прилетели.
Лю Цинсянь встрепенулся. Соскочив с Тайсу, он поспешил к главным воротам ордена Линьцан.
Там уже собралась огромная толпа. На высоком помосте восседали пиковые лорды, наблюдая за процессом, а ученики внутренних и внешних врат теснились внизу, пытаясь пробиться к Цзинъюю, чтобы посмотреть на новичков.
Испытание заключалось в восхождении по Лестнице Вопрошания Дао. Ступени были усеяны ловушками и заклинаниями, наложенными главами пиков, и только и ждали, когда адепт совершит ошибку. Первые двести человек, добравшиеся до ворот, принимались в орден. Первая двадцатка и особо одаренные ученики зачислялись во внутренние врата пяти пиков.
Лю Цинсянь твердо решил: неважно, какой результат покажет Инь Сюаньи, он просто выпросит его у главы ордена. Все равно он считается «бесполезным» лордом, и желающих идти к нему в ученики обычно не находится.
— Ого, парень на первом месте просто невероятно талантлив! Какое блестящее будущее его ждет! — донеслись до него восторженные крики учеников у Цзинъюя.
Лю Цинсянь хмыкнул: наверняка это главный герой работает на публику. Раз так, то Цзинъюй будет фокусироваться исключительно на Син Яньчжу, игнорируя остальных. Поэтому он не стал протискиваться к экрану, а направился сразу к помосту.
Дао Сяово, которому явно наскучило это зрелище, то и дело зевал. Заметив приближающихся Лю Цинсяня и Пэй Нинъюня, он тут же выпрямился и помахал рукой:
— Шиди, иди сюда, садись рядом со мной.
Лю Цинсянь послушно подошел, и тут же Дао Сяово прошептал ему на ухо с явной неприязнью:
— Эта мелкая змея Пэй тебя не обижала?
Лю Цинсянь не знал, смеяться ему или плакать.
Дао Сяово обладал внешностью прекрасной девы: изысканные черты лица, алая родинка в складке века, придававшая взгляду некую роковую, почти осязаемую прелесть. Но за этим фасадом скрывался буйный нрав и чудовищная физическая сила. Этот человек мог запустить в собеседника тяжелой бронзовой курильницей из-за малейшего пустяка. В первом прохождении Лю Цинсяню потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к такому контрасту.
Когда-то при выборе оружия этот «надежный» мужчина, не найдя подходящего меча, пришел в ярость. Он поднял на уши всю Кузницу мечей, и тогдашний глава ордена, от греха подальше, в виде исключения выдал ему огромную саблю из черного железа весом в сто цзиней. Оружие назвали Усмиряющим знать, и только тогда Дао Сяово успокоился.
— Нет, что ты, — так же шепотом ответил Лю Цинсянь. — Шиди даже любезно подвез меня.
Затем, вспомнив про кувшин, он все же решил «настучать»:
— Но когда я очнулся, он поливал мою грудь водой.
К его удивлению, лицо Дао Сяово приняло странное выражение.
— Неужели этот паршивец изменился? — пробормотал он. — Надо же, не пожалел воды из «Ручья спящего дракона», чтобы подпитать твой сердечный светильник.
Лю Цинсяня словно током ударило. Только сейчас он понял: Пэй Нинъюнь вовсе не издевался над ним, а лечил редчайшей целебной водой.
Сердце наполнилось благодарностью, он уже хотел было обернуться и что-то сказать, но в этот момент внизу раздался восторженный вопль:
— Первый пришел!
Лю Цинсянь мгновенно отбросил лишние мысли и вскочил.
— Ты куда? — крикнул ему в спину Дао Сяово. — Сядь обратно, ты еще не поправился!
Лю Цинсянь не ответил. Проталкиваясь сквозь толпу, он бежал к финишной черте.
Раз Син Яньчжу уже на месте, внимание Цзинъюя наконец переключится на других кандидатов, и появится шанс увидеть в нем фигуру Инь Сюаньи.
Вскоре на Лестнице Вопрошания Дао показался юноша. Пошатываясь, он бежал к воротам — первый из всех, кто смог добраться до цели.
http://bllate.org/book/17557/1709494
Готово:
