Ворвавшись во Лиюань, Чу Вэйин принялась на чем свет стоит поносить Чжао Тяньцзюэ. Она в красках расписывала его подлость и коварство, пока разговор плавно не перетек на Цин Нина. Девушка превозносила его храбрость и стойкость перед лицом врага с таким жаром, будто тот отправился в поместье Чжао не за семейной реликвией, а ради спасения всего человечества.
Цин Нин, слушая это, уже и сам начал собой гордиться.
Чу Вэй одарил его едва уловимой усмешкой — в ней явно сквозила ирония, — но перебивать сестру не стал. Он терпеливо выслушал всю историю от начала до конца, после чего негромко спросил:
— Иными словами, сегодня тебе удалось лишь мельком взглянуть на эту семейную реликвию? Ты уверена в ее подлинности?
— Ну... — Чу Вэйин на мгновение замялась. — Коробочка выглядела весьма солидно.
Старший брат не собирался ее корить. Он лишь скользнул взглядом по Цин Нину и беззаботно улыбнулся.
— Ничего страшного. Завтра можно будет наведаться к нему снова.
— Опять?! — Чу Вэйин едва не вскрикнула от отчаяния. — Брат, пощади меня!
— Тогда не пойдем, — Чу Вэй негромко закашлялся.
Ничуть не обеспокоенный, он отряхнул ладони и поднялся, чтобы подбросить благовоний в курильницу. При таком неторопливом характере Чу Вэя добиться его симпатии и доверия можно было лишь через годы. Ему, казалось, даже в голову не пришло поинтересоваться планами Цин Нина, хотя вчера они договаривались, что именно тот возьмется за это дело.
«Нужно брать инициативу в свои руки», — решил Цин Нин. Он облизнул пересохшие губы и заговорил:
— Молодой господин, если вы хотите решить этот вопрос поскорее, у меня есть одна задумка.
Чу Вэй лениво взглянул на него:
— И какая же?
— Нам снова понадобится помощь старшей мисс. Пусть она возьмет пару ребят и вечером еще раз навестит поместье Чжао. К тому времени, как она вернется домой, семейная реликвия уже будет здесь.
Цин Нин загадочно улыбнулся. Чу Вэй, прикрыв крышку курильницы и легонько по ней постучав, ответил с поразительной легкостью:
— Что ж, хорошо.
Цин Нин даже растерялся.
«Ему точно не всё равно? Такое ощущение, будто передо мной не глава корпорации, а типичный прожигатель жизни, который только и умеет, что птиц кормить, с женщинами любезничать да книжки почитывать».
Чу Вэйин, услышав согласие брата, недовольно фыркнула, но возражать не стала. Вместо этого она отправилась выбирать помощников. Среди прочих оказался и Ши Сюй, который, кажется, мечтал избить Цин Нина при каждом удобном случае. При виде «соперника» парень так раздувал ноздри, что едва не бросался в атаку, как рассерженный петух.
Цин Нин дружелюбно улыбнулся ему и помахал рукой:
— Привет, Ши Сюй!
Тот лишь резко отвернулся и презрительно хмыкнул.
Поскольку им предстояло действовать порознь, Цин Нин не стал участвовать в обсуждении налета. Весь вечер он хранил молчание, составляя компанию Чу Вэю за чтением книг, пока на город не опустились сумерки.
Пора было выступать.
Чу Вэй, подперев голову одной рукой и держа книгу в другой, с мягкой улыбкой проводил их взглядом.
— Возвращайтесь скорее, — напутствовал он их тоном заботливого отца.
Чу Вэйин скорчила брату рожицу и, опасаясь, что тот замерзнет, вытолкала парней за дверь.
— Подбрось углей в жаровню! — крикнула она Чунь Сян.
Та звонко отозвалась из глубины дома, и лишь тогда Вэйин со спокойной душой покинула поместье.
Водитель — тот самый парень с лихой манерой езды — взялся подвезти Цин Нина. Без надзора старшей мисс он стал куда словоохотливее и принялся без умолку трещать о том, как сильно Ши Сюй ее боготворит. Видимо, заметив напряжение между ними, тот хотел, чтобы Цин Нин проявил снисходительность к чувствам этого «фаната».
Цин Нин великодушно отмахнулся:
— Что и говорить, Ши Сюй — парень преданный, настоящий мужчина!
Водитель с довольным видом погладил свою лысину, явно чувствуя себя наставником, направившим заблудшую душу на путь истинный.
Чу Вэйин со своими людьми уже вошла через главные ворота поместья Чжао. Машина, в которой сидел Цин Нин, остановилась неподалеку. Выбравшись наружу, он в одиночку прокрался к стене дома.
Современные особняки в европейском стиле разительно отличались от традиционных сыхэюаней: глухие стены соседствовали здесь с открытыми балконами, за которые было на удивление удобно цепляться. Затаившись в тени, Цин Нин принялся наблюдать за задним двором. Раз в пятнадцать минут мимо его укрытия проходил патруль из пяти человек.
Задняя часть дома была закрыта для гостей. В окнах пяти комнат было темно. Улучив момент между обходами охраны, Цин Нин вскарабкался на второй этаж. Убедившись, что в помещении никого нет, он юркнул за тяжелые шторы и замер, ожидая, когда Чу Вэйин закончит устраивать переполох внизу.
Крики и шум снизу доносились лишь приглушенным эхом, разобрать слова было невозможно. Вскоре кто-то торопливо поднялся на второй этаж, зашел в соседнюю комнату и через пару минут так же спешно спустился.
Перед выходом Цин Нин проинструктировал Вэйин: даже если всё сведется к мимолетному взгляду, она должна заставить Чжао Тяньцзюэ показать семейную реликвию. Не ради проверки подлинности, а чтобы понять, где он ее прячет. Раз человек обернулся так быстро, значит, тайников в комнате нет.
Спустя несколько минут шаги на лестнице послышались снова. На этот раз наверх поднялся не только слуга, но и сам Чжао Тяньцзюэ. Похоже, Чу Вэйин со своими людьми ушла.
— Господин, с чего бы это Чу Вэйин решила вернуться? — донесся из соседней комнаты тонкий, скрипучий голос.
Чжао Тяньцзюэ холодно усмехнулся:
— Вернулась — и славно. Это лишь доказывает, как сильно семья Чу дорожит своей семейной реликвией. Чем важнее для них эта безделушка, тем выгоднее для нас.
«Эта?» — в голове Цин Нина всплыл вопрос. Неужели...
— Как вы проницательны, господин! — принялся льстить помощник. — Мои куриные мозги до такого бы не додумались. Я-то только и делал, что злился на эту бабу. Надоела она мне до смерти!
Судя по звукам, Чжао Тяньцзюэ закурил.
— Если бы ты до такого додумался, то сам бы стал боссом, а не бегал у меня на посылках. Учись, пока я жив.
Цин Нин прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Откуда у этого Чжао такая непоколебимая уверенность в собственной исключительности?
— Господин... — раздался в дверях томный, воркующий голосок.
Помощник, судя по всему, поспешил открыть дверь. Голос стал глуше:
— Ох, Третья наложница, вы уже здесь.
— Пошел прочь, — капризно бросила женщина. Послышался глухой удар — видимо, она отвесила парню пинка. — Вечно вы, противные мужики, крутитесь возле господина, ему и на меня времени не остается.
Цин Нин мысленно присвистнул. Даже Цуй-цуй не удержался от удивленного возгласа.
«Ничего себе Чжао Тяньцзюэ дает! — прокомментировал ИИ. — Третья наложница... Да о ней в семье Чу даже не слышали!»
«Третья! — подхватил Цин Нин. — Значит, где-то есть еще как минимум две».
Тем временем помощника выставили за дверь. Из соседней комнаты послышались характерные причмокивания, за которыми последовал женский шепот:
— Пойдем в спальню, здесь слишком жестко.
Чжао Тяньцзюэ похотливо хохотнул, раздался хлопок закрываемой двери — парочка сменила диспозицию.
Цин Нин с облегчением выдохнул и на цыпочках прокрался в соседнюю комнату. В слабом лунном свете он сразу заметил заветную шкатулку на столе. Видимо, помощник уходил в такой спешке, а хозяин был настолько занят «делами», что о семейной реликвии просто забыли.
«Ну и ладно», — подумал Цин Нин.
Он подхватил коробку, быстро перемахнул через балкон и растворился в ночной тишине.
Гуантоу, ожидавший его в машине, уже успел задремать. Цин Нин пару раз хлопнул его по щекам.
— Гони! — скомандовал он.
Водитель, не то до конца проснувшись, не то действуя на автомате, рванул с места. Вскоре они уже были в поместье Чу.
Лиюань был залит светом — Чу Вэй ждал его. Еще на подходе Цин Нин услышал, как дядя Мэн и Чунь Сян уговаривают молодого господина идти отдыхать. Тот лишь с улыбкой отмахивался, словно послушный ученик.
Стоило Цин Нину показаться в дверях, как по двору пронеслось:
— Молодой господин, он вернулся!
Чу Вэй негромко хмыкнул. Цин Нин, разгоряченный и гордый собой, подскочил к нему и протянул шкатулку:
— Я принес.
Чу Вэй с улыбкой принял ношу, но тут же поддразнил:
— А ты, малыш, оказывается, мастерски умеешь воровать.
Цин Нин густо покраснел.
— О чем ты, брат? — вмешалась Чу Вэйин, заглядывая в коробку. — Это наша вещь. Мы просто вернули ее истинному владельцу.
— По-моему, она поддельная, — Цин Нин присел перед Чу Вэем и потер нос.
Тот невозмутимо открыл шкатулку.
— С чего ты взял?
— Я слышал разговор Чжао Тяньцзюэ с помощником. Он говорил о «той» семейной реликвии... Такое чувство, что он прекрасно знает о подделке и в курсе, где находится настоящая.
Чу Вэй передал коробку сестре. Та принялась крутить и ощупывать камень, но никакой фальши не заметила.
— Действительно, фальшивка, — Чу Вэй отхлебнул горячего чая и протянул чашку Цин Нину. — На улице зябко, выпей — согреешься.
— Э-э... а? — Цин Нин опешил.
Даже Чу Вэйин уставилась на брата в немом шоке. Она смотрела на него с немым вопросом: «Ты в курсе, что ты из нее уже пил?» и «С чего это ты вдруг решил его напоить?»
Цин Нин и Чу Вэй переглядывались пару секунд. Молодой господин выглядел предельно благожелательно.
«Что это он затеял?» — подумал Цин Нин.
«У старшего молодого господина просто отличное настроение», — ответил тот.
«Ну ладно».
Цин Нин снял крышку, подул на чай и спокойно сделал глоток. Вернув чашку владельцу, он вежливо поблагодарил:
— Спасибо, молодой господин. Совсем другое дело.
Чу Вэй передал чашку Чунь Сян, та наполнила её свежим чаем. Он снова отхлебнул и поинтересовался:
— Это новый сорт, только вчера купили. Душистый, правда?
Цин Нин выдавил из себя улыбку:
— Да, очень ароматный.
А про себя добавил:
«Твою ж налево!»
http://bllate.org/book/17520/1659585
Готово:
