ГЛАВА 21. ХРУПКОСТЬ ЖИЗНИ
— Сяо Мо, ну прости ты меня, а? Сдаюсь, виноват! — Хань Дун уворачивался от ударов, вымаливая пощаду. Куда только делась его былая спесь?
Су Мо и сам изрядно выдохся. Он замер, тяжело дыша, и вперил в Хань Дуна сердитый, но уже не такой яростный взгляд.
Хань Дун потер ушибленную ногу и виновато пробормотал:
— Я же понимаю, что ты хочешь сказать. Шутить надо в меру, да? Напугал я тебя. Сам не думал, что свалюсь... Кто же знал, что ты так дернешься.
«Кто... кто это еще дергался?» — Су Мо обиженно надулся, хотя в глубине души понимал: Хань Дун поступил по-мужски. Одно дело — дурацкие шутки, и совсем другое — тот миг, когда тот, не раздумывая, прикрыл его собой и сорвался в воду. Такое не забывается.
— Ну и сорванец, — покачал головой Дядя. — С малых лет от него одни беспокойства. Ладно, я пойду, а вы возвращайтесь поскорее, пора обедать.
— Хорошо, Дядя, идите, — отозвался Су Цзинь.
Лян Цинь, наблюдая за парочкой в стороне, негромко произнес:
— Брат Цзинь, тебе не кажется, что Дун-цзы только и делает, что задирает Сяо Мо? С нами-то он совсем другой. Попробуй мы его так пнуть — он бы нас на куски порвал. А тут... Сяо Мо его колотит почем зря, а он и пальцем не шевельнет.
— Наверное, Дун-цзы просто жалеет Сяо Мо, — предположил Су Цзинь. — Вот и уступает ему, пытается развеселить.
— Ну, только он и решается на такие шутки. Я бы поостергся, — Лян Цинь почувствовал, как кто-то тянет его за руку.
Маленький Тянь Сяоюй смотрел на него снизу вверх.
— Брат, пойдем рыбу ловить.
— Ладно, идем, — Лян Цинь подхватил малыша на руки и зашагал к воде.
Су Цзинь снова посмотрел на брата. Хань Дун опять что-то нашептывал ему, и Су Мо, расплывшись в довольной улыбке, вновь принялся его пинать.
С тех пор как брат подрос, Су Цзинь почти не видел, чтобы тот так дурачился. Сейчас Сяо Мо казался обычным восемнадцатилетним парнем — живым и задорным.
— Сяо Мо, давай я тебе помогу! — крикнул Су Цзинь.
Хань Дун тут же метнул в него колючий взгляд. Су Цзинь лишь фыркнул:
— Что «зависаешь»? Мне что, родному брату помочь нельзя?
— Мое тело позволено колотить только Су Мо, — отрезал Хань Дун.
От этих слов Су Мо стало не по себе. Поймав на себе смеющийся взгляд Хань Дуна, он отвесил ему еще один пинок и поспешил уйти.
— Что, всё? Махач окончен? — крикнул ему вдогонку Хань Дун.
Су Мо обернулся и посмотрел на него как на идиота. Су Цзинь закатил глаза:
— Ты что, мазохист? Тебе нравится, когда тебя бьют?
Хань Дун ухмыльнулся:
— Наверное. Кстати, Сяо Мо сегодня спит со мной.
— А? — Лян Цинь удивленно поднял бровь.
— Угу, — Хань Дун уверенно кивнул.
Он догнал Су Мо у края водохранилища и по-хозяйски закинул руку ему на плечо.
— Чего на ужин хочешь? Я приготовлю.
Су Мо недоверчиво покосился на него. Хань Дун, словно прочитав немой вопрос в его глазах, улыбнулся:
— Я выучил пару простых рецептов. Юньюнь научила.
При упоминании Юньюнь лицо Су Мо мгновенно омрачилось. Он резко сбросил руку Хань Дуна. Тот замер в полном недоумении:
— Эй, ты чего? Опять я что-то не то ляпнул?
Лян Цинь, сидевший неподалеку, бросил в воду камешек:
— Орите погромче, всю рыбу распугаете.
— Отвали! — огрызнулся Хань Дун.
Он легонько толкнул Су Мо в плечо:
— Ну что случилось? Опять характер показываешь?
Су Мо раздраженно попытался оттолкнуть его, но Хань Дун крепко перехватил его запястье и смягчил тон:
— Ну чего ты? А?
— Да не спрашивай ты его, — подал голос Лян Цинь. — Если Сяо Мо не хочет чего-то говорить, ты из него и слова не вытянешь.
— Посмотри мне в глаза, — Хань Дун силой развернул Су Мо к себе.
Тот не выдержал его прямого, испытующего взгляда и отвел глаза в сторону.
— Ты из-за Юньюнь злишься?
Су Мо тут же вскинул голову. Хань Дун понимающе усмехнулся:
— Так я и думал. Хань Юньюнь — моя двоюродная сестра. Та девушка, которую ты видел тогда... она мне не пара.
Су Мо изо всех сил старался сохранить равнодушный вид, но в груди разлилось тепло. Он и сам не понимал, почему его так задевала личная жизнь Хань Дуна. Просто не хотелось, чтобы тот разменивался на случайные связи, пачкая само понятие любви.
— Плевать, — Су Цзинь возник за их спинами словно призрак. — Какое Сяо Мо дело, есть у тебя девушка или нет? Тоже мне, нашел время для объяснений.
Су Мо согласно вздернул подбородок. Хань Дун, глядя на его самодовольную мину, не удержался от смеха.
— Ладно, проехали. Давайте лучше решим, что на ужин. Попросим тетушку что-нибудь сообразить.
— Я, когда сюда шли, видел на горе дикие грибы. Их можно есть? — спросил Су Цзинь.
— Не знаю, надо у местных спросить. Если съедобные, нажарим вечером с картошкой, — предложил Хань Дун.
Хань Дун и Су Цзинь пошли вперед, вскоре за ними последовал и Су Мо. На берегу остались лишь двое: большой парень и маленький мальчик. Тишину над водохранилищем нарушал только плеск волн, лизавших берег. Обоим эта тишина была по душе.
— О, клюет! — Су Цзинь резко потянул леску. На крючке затрепетал крупный, упитанный карп. — Сяоюй, гляди какой! Сейчас придем — запечем в фольге.
Рыба отчаянно билась в руках. Тянь Сяоюй осторожно коснулся чешуи маленьким пальчиком.
— Брат Лян Цинь, а мы можем его отпустить?
— Отпустить?
— У него ведь дом там... Ему, наверное, страшно.
Детское сострадание — то чистое чувство, которое когда-то было в каждом из нас. Лян Цинь посмотрел в полные надежды глаза малыша и сдался.
— Хорошо. С этого дня будем рыбачить просто так. Поймали — и обратно в воду.
Карп нырнул в глубину, а Сяоюй просиял такой лучезарной улыбкой, что Лян Цинь и сам не заметил, как данное в шутку обещание стало законом его жизни. За годы он отпустит на волю больше рыб, чем смог бы сосчитать.
Вернувшись в свою комнату, Су Мо обнаружил, что его вещей нет. Он обыскал всё вокруг, но одежды и след простыл. Как раз в этот момент заглянул Су Цзинь.
«Брат, где мои вещи?»
— Вещи? — Су Цзинь хлопнул себя по лбу. — Точно, Хань Дун же сказал, что ты спишь у него. Наверное, он их и перетащил.
«Вот же гад!»
Су Мо, не сдерживая гнева, хлопнул дверью и ворвался в комнату Хань Дуна. Тот как раз был в душе. Быстро окинув взглядом помещение, Су Мо нашел свою сумку и уже собирался уходить, когда дверь ванной распахнулась. Хань Дун вышел абсолютно нагим. С его волос стекали капли воды, медленно прокладывая дорожки по шее и груди.
В голове у Су Мо словно что-то коротнуло. Он резко отвернулся и, прижимая к себе охапку одежды, пулей вылетел из комнаты. Хань Дун опешил — он редко видел Су Мо в таком замешательстве. Обычная горделивая осанка сменилась суетливым семенящим шагом.
— Ты чего? — крикнул он вслед.
Су Мо лишь на миг замер, метнул косой взгляд и скрылся, пылая ушами.
— Он что, покраснел? — пробормотал Хань Дун с усмешкой.
Ночь в деревне была сказочной. Звезды усыпали небо так густо, что казалось, до них можно дотронуться рукой. Сидя на пороге дома и глядя в эту бездонную высь, чувствуешь, как в душе воцаряется покой.
Су Мо глубоко вдохнул ночной воздух, наслаждаясь моментом.
— Красиво тут, правда? — Су Цзинь присел рядом. — Сяо Мо, а у тебя есть мечта?
Су Мо посмотрел на него и промолчал. Мечта? Для него это слово звучало слишком роскошно. Он хотел учиться, хотел твердо стоять на ногах, хотел... говорить. Но разве это возможно?
— А вот у меня есть мечта, — Хань Дун устроился с другой стороны и привычно обнял Су Мо за плечи. В другой руке у него дымилась сигарета. — Моя мечта — быть рядом с тем, кого я... ну, вы поняли.
— Господи, Дун-цзы, у тебя кроме «шуры-муры» вообще мысли в голове есть? — фыркнул Су Цзинь.
— Есть, конечно.
Братья одновременно посмотрели на него. Взгляд Хань Дуна остановился на лице Су Мо. В лунном свете его «глаза-персики» отражали сияние звезд.
— Баловать того, кого хочу баловать.
Су Мо поджал губы и снова уставился на небо. Су Цзинь усмехнулся:
— Слушай, ты меняешь подружек чаще, чем рубашки. Кого ты там баловать собрался?
— Будущую жену, — Хань Дун толкнул Су Мо плечом и, заглядывая ему в лицо, спросил: — Верно я говорю?
«При чем тут... при чем тут я? Меня-то зачем спрашиваешь?» — Су Мо пихнул его локтем в ответ и недовольно покосился.
— Да уж, посмотрим, когда ты остепенишься. А пока лучше об учебе думай.
Хань Дун затянулся:
— Тоска. Не хочу больше учиться.
— А что делать будешь? Учись давай, не майся дурью.
— Видно будет, — Хань Дун сделал еще пару затяжек.
Су Мо украдкой разглядывал его профиль. Стоило признать: черты лица у Хань Дуна были на редкость правильными и мужественными.
— Сяо Мо, иди ко мне в комнату спать. У твоего брата там совсем тесно.
— Иди-иди, — подхватил Су Цзинь. — Ты же сам жаловался, что дышать нечем. Как раз у Дун-цзы места много.
«Брат, а мы разве не вместе?» — Су Мо и хотел бы пойти, но перспектива делить кровать с Хань Дуном его пугала.
— Что он сказал? — спросил Хань Дун.
Су Цзинь решил, что в гостях не стоит привередничать, поэтому ответил:
— А, говорит, ладно. Ай-ай... больно же!
Договорить он не успел — получил чувствительный щипок. Хань Дун всё понял, но развивать тему не стал.
— Тогда неси вещи ко мне. У меня и душ в комнате есть.
Су Мо пулей вскочил на ноги, отвесил обоим по пинку и скрылся в доме. Два сапога пара!
— Ох, блин, — Хань Дун выбросил окурок. — Честное слово, не будь он твоим братом, я бы ему так всыпал...
— И почему же ты его не трогаешь? — прищурился Су Цзинь.
Хань Дун посмотрел на него:
— Ради тебя стараюсь.
— Надо же, какой я важный, — рассмеялся Су Цзинь.
Поднявшись наверх, Су Мо столкнулся с братьями Лян. Лян Цинь нес на руках укутанного в полотенце Сяоюя. Малыш разомлел после купания и мирно сопел на плече брата.
— В доме прохладно после душа, — шепотом сказал Лян Цинь, глуповато улыбаясь. — Отнесу его скорее в постель.
Су Мо кивнул и зашел в большую комнату Хань Дуна. Свет включать не стал — лунного сияния, заливавшего всё вокруг, было вполне достаточно.
— Мыться будешь?
Су Мо вздрогнул — он не заметил Хань Дуна. Тот закрыл дверь и зажег свет.
— Может, вместе сполоснемся?
Су Мо одарил его презрительным взглядом, подхватил чистую одежду и скрылся в ванной, демонстративно провернув ключ в замке.
«Вместе? Размечтался».
***
Утренний воздух в деревне был необыкновенно свежим, с легким ароматом влажной земли. Су Мо проснулся ни свет ни заря и отправился к рисовым полям. Стояла пора сбора урожая: крестьяне уже вовсю работали, связывая золотистые снопы в ровные ряды.
— Ты тоже не спишь? — Лян Цинь шел по меже.
Су Мо кивнул. «А где Сяоюй?»
— Спит еще, без задних ног, — Лян Цинь протянул ему крупный помидор.
Едва Су Мо коснулся плода, как его глаза расширились. В сознании яркой вспышкой промелькнуло видение: Лян Цинь в больничном коридоре, врачи, суета...
— Что с тобой?
Су Мо схватил Лян Циня за руку, пытаясь разглядеть подробности, но видение оборвалось. Его всегда бесило, что он может заглядывать в будущее лишь на пять часов вперед.
«Срочно возвращайся домой. С твоей бабушкой может что-то случиться».
— С бабушкой? — Лян Цинь знал о шестом чувстве Су Мо, но поверить в такое средь бела дня было сложно. — Сяо Мо, я ценю твои предчувствия, но с чего бы вдруг? Она меня с утра пирожками кормила, просила овощей деревенских привезти...
«Поверь мне хоть раз! Если опоздаешь, случится непоправимое!» — Су Мо отчаянно зажестикулировал и нахмурился.
Лян Цинь озадаченно почесал затылок.
— Ладно. Позавтракаю и съезжу, проверю. Присмотришь за Сяоюем?
Су Мо кивнул. «Только уезжай как можно скорее».
— Хорошо, не волнуйся.
Завтрак затянулся на два часа. Собрав сумку с овощами, Лян Цинь собрался в путь.
— Сяоюй, веди себя хорошо. Если всё будет в порядке, я вечером вернусь.
— Братик, возвращайся поскорее!
— Обязательно.
Попрощавшись с хозяевами, Лян Цинь уехал на машине Хань Дуна.
— Что там с его бабушкой? — Хань Дун серьезно относился к предсказаниям Су Мо.
Тот выглядел крайне обеспокоенным. Он беззвучно произнес три слова: «Ей очень плохо».
Су Мо не знал деталей. Он не знал, успеет ли Лян Цинь. Оставалось только надеяться.
— Не переживай, Лян-цзы парень быстрый, всё будет хорошо.
Но больше всего отсутствие брата тревожило маленького Сяоюя. Он прождал весь вечер, но Лян Цинь так и не появился. Уже перед самым сном Хань Дуну позвонили. Он включил громкую связь.
— Алло, Лян-цзы, ты как? — спросил Хань Дун.
Вместо ответа из трубки донеслись тяжелые, сдавленные рыдания.
— Ты чего плачешь? Что стряслось? — встревожился Су Цзинь.
Лян Цинь на том конце провода зарыдал в голос:
— Это я виноват... Опоздал... Врачи говорят... Бабушка Дан не дотянет до утра... Всё из-за меня... Она ждала меня, хотела пельменей наварить... А я... я обещал ей, что она еще горя не будет знать...
Эта новость оглушила всех. Бабушка Дан была душой их компании — всегда веселая, гостеприимная. Когда у Су Цзиня когда-то было туго с деньгами, именно она вязала Сяо Мо и Су Цзиню теплые шапки и варежки на зиму.
— Бабушка Дан... — у Сяоюя потекли слезы.
Су Цзинь с покрасневшими глазами крикнул в трубку:
— Лян, держись! Мы сейчас будем!
Сборы были недолгими. Дядя лично сел за руль, чтобы довезти их до Чанъюаня.
Родители Су примчались в больницу сразу после звонка Хань Дуна. Они нашли Лян Циня в пустом лестничном пролете — он сидел на ступенях, спрятав лицо в ладонях, и его плечи мелко дрожали.
Мама Су не выдержала и заплакала. Как же хрупка человеческая жизнь... Ведь всего пару дней назад бабушка Дан улыбалась ей и говорила, что обязательно должна дожить до свадьбы внука.
Люди... Мы так мало ценим то, что имеем, пока не станет слишком поздно.
http://bllate.org/book/17506/1658417
Готово:
