Помощник лекаря, прихрамывая, приблизился к гостям.
— Лицо моё обезображено огнем, боюсь напугать почтенных господ, оттого и ношу маску. Прошу простить мне сей изъян, — проговорил он смиренно. — Вы пришли за советом или за снадобьями?
Цзян Ехун лишь теперь заметил багровые следы ожогов, тянувшиеся к самым уголкам глаз мужчины. В душе шевельнулось раскаяние.
— Прости, я не знал, — искренне ответил он. — Как тебя зовут?
— Ничтожного зовут Фу Цзю.
Жун Жо тем временем окинул взглядом лавку. Помещение было небольшим, но всё здесь дышало чистотой и строгим порядком.
— Ты здесь один за главного? — поинтересовался юноша.
— Да, только я, — Фу Цзю пригласил их присесть на скамью во внутренней части лавки.
— Скажи, не заходила ли к вам за лекарствами владелица швейной мастерской, У Хуэйюнь?
Помощник лекаря, продолжая раскладывать подсохшие травы по ящичкам, кивнул:
— Была такая. Около месяца назад жаловалась, что боли в пояснице никак не проходят. Доктор Ду трижды ставил ей иглы и выписал рецепт.
— А на плохой сон она не жаловалась? — уточнил Жун Жо.
— Было и такое. Госпожа У говорила, что её терзают мигрени, голова буквально раскалывается, а по ночам мучают кошмары. Доктор Ду подобрал для неё успокаивающую курительную смесь в саше — велел повесить у изголовья для крепкого сна.
Жун Жо достал тот самый ароматный мешочек и протянул Фу Цзю.
— Но почему в этом саше такая огромная доза мандрагоры?
Фу Цзю замер, оставив работу, взял мешочек и осторожно вдохнул аромат.
— Госпожа У жаловалась на невыносимые сны, — медленно произнес он, — потому доктор и добавил мандрагору. Она ядовита, спору нет, но в малых дозах отлично снимает боль и дарит покой. Однако здесь... — он нахмурился, — её и впрямь слишком много.
— Что будет, если человек вдохнет лишнего?
Он принялся копаться в травах, наполнявших мешочек.
— Отравиться насмерть через запах сложно, если не есть её всухую. Но если смешать её с другим определенным снадобьем, аромат вызовет яркие галлюцинации и привыкание. Днем человека будет преследовать вялость, он станет сонным и потерянным, а со временем яд накопится в теле, и головные боли только усилятся.
— Значит, доза мандрагоры была изменена намеренно... — задумчиво проговорил Жун Жо.
Фу Цзю, дрожащими руками листая журнал приемов, поспешил оправдаться:
— Прошу вас, взгляните. В нашей лавке на каждого больного есть запись. Каждая крупица, каждый вес — всё задокументировано. Ошибки быть не могло.
Записи были на редкость подробными, и дозировка мандрагоры в журнале была в разы ниже той, что они обнаружили в саше. Кто-то приложил руку к курительной смеси уже после того, как она покинула лечебницу.
— Простите, простите, я задержался! — В дверях показался мужчина лет тридцати с небольшим, худощавый, но с открытым, располагающим к себе лицом. Это был Ду Цзичан. Сняв с плеча аптекарский короб, он радушно улыбнулся: — Кто из вас занемог?
Цзян Ехун поднялся навстречу:
— Доктор Ду, я...
— О, да это же ловец Чу! Неужто вы к нам по делу о преступлении?
— Именно так. Нужно прояснить кое-что относительно госпожи У из швейной лавки.
— Спрашивайте что угодно, — Ду Цзичан поставил короб на стол. — Расскажу всё, что знаю.
— Когда именно госпожа У обратилась к вам за помощью?
Доктор сверился с журналом.
— Месяц назад. Ох, и печальная же история. Она жаловалась, что долго лечилась у своего двоюродного брата, Фу Юдао, но боли в спине только усиливались. Показала мне его рецепты — сами записи верны, а вот дозировка в готовых свертках никуда не годилась. Там, где нужно было добавить, он убавлял, и наоборот. Разве это лекарь? Это же вредительство чистое!
— Вы хотите сказать, что лечили её правильно, а мешочки со снадобьями собирали неверно?
— Именно так, — возмутился доктор. — Мы все в одном ремесле, негоже дурно говорить о коллегах, но это уже за гранью. Он её калечил.
— И потому госпожа У устроила в лавке Фу Юдао грандиозный скандал, — подытожил Цзян Ехун.
— Слышал об этом. Родственники, а так разругались... Говорят, с тех пор они и знать друг друга не желают.
— Взгляните на это саше, — Цзян Ехун передал доктору мешочек, полученный от Жун Жо.
Ду Цзичан, едва заглянув внутрь, изменился в лице:
— Мандрагоры здесь немерено... Погодите, а это что? Мухомор?!
Цзян Ехун в ядовитых грибах не смыслил и лишь вопросительно взглянул на спутника. Жун Жо пояснил спокойным, мягким голосом:
— Настой из этого гриба — заморская отрава, хотя и не самая сильная. Раньше её привозили гуннские торговцы для борьбы с насекомыми. Но что будет, если смешать её с мандрагорой в благовониях?
Доктор Ду отер холодный пот со лба.
— Это превратит жизнь человека в ад. Постепенно яд проникнет в кости, изнуряя больного. А если у несчастного и без того слабое здоровье... Ох, если добавить сюда еще и аконит — это будет идеальное убийство. Медленная, невидимая смерть.
Цзян Ехун и Жун Жо обменялись красноречивыми взглядами. Кто-то методично и хладнокровно убивал У Хуэйюнь, имитируя естественную болезнь. Это пахло местью.
— Доктор Ду, кто обычно забирал лекарства для госпожи У?
— Всегда приходил У Юй.
Цзян Ехун нахмурился — это имя он слышал впервые.
— И кто такой этот У Юй?
— Её племянник. Эх, непутевый малый. Всё свободное время пропадает в игорных домах. Говорят, спустил всё наследство, что оставил ему отец, теперь бездельничает и тянет деньги из тетки. Она в нем души не чаяла, потакала любым прихотям.
— У госпожи У был племянник? — Цзян Ехун едва скрыл удивление.
— Да, сын её старшего брата, У Хуэйчжоу. Правда, говорили, что Хуэйчжоу умер, так и не обзаведясь семьей, а мальчишка этот — плод тайной связи. Уж не знаю, правда ли это.
— Где он живет?
Доктор Ду удивился в ответ:
— Разве не в доме У Хуэйюнь? Ловец Чу, вы этого не знали?
Странно. В доме У об этом человеке не проронили ни слова, словно его и в помине не существовало. Намеренно скрыли?
— А-Жо, пойдем. Нужно найти У Шуня.
Они вихрем ворвались в швейную мастерскую. Увидев разгневанного ловца, У Шунь засуетился, не зная, куда деть руки.
— Ловец Чу, что-то случилось? Почему вы так внезапно...
— Мы были здесь столько раз, — оборвал его Цзян Ехун ледяным тоном, — и никто из вас даже не заикнулся об У Юе. Он жил в этом доме. Почему о нем молчали?
У Шунь тяжко вздохнул, лицо его осунулось.
— Господин ловец... Не в нашем желании дело. Сама хозяйка строго-настрого запретила упоминать его имя.
— Почему? Племянник и племянник, что в этом такого постыдного?
У Шунь затравленно оглянулся, пригласил гостей в комнату и плотно притворил дверь.
— Понимаете... У Юй ей вовсе не племянник. Он её родной сын.
Жун Жо вскинул брови. Такой поворот предугадать было сложно.
«Сын? Госпожа У никогда не была замужем, и наличие незаконнорожденного ребенка могло погубить её репутацию. Легенда о племяннике — логичное прикрытие. Но почему его так упорно прятали от глаз?»
— Не просто сын, господа... Сын, которого нельзя показывать людям, — У Шунь сокрушенно хлопнул себя по колену. — Что уж теперь таиться... Пятнадцать лет назад госпожа У встретила на озере Яоху молодого господина. Вскружил он ей голову, она и понесла.
— И он бросил её? — тихо спросил Жун Жо.
— Она была молода, упряма, слушать никого не желала. Родила втайне, отдала в бездетную крестьянскую семью. А когда с теми людьми случилась беда, забрала его к себе, выдав за племянника. Но мальчишка вырос... и стал пугающе похож на своего отца. Хозяйка боялась. Ох, как она боялась.
Жун Жо прищурился, в его взгляде блеснула догадка.
— Осмелюсь предположить, что отец мальчика — человек весьма высокого полета.
— Не то слово, — прошептал У Шунь. — Это был...
— Озеро Яоху, — перебил его Жун Жо бесстрастным тоном. — В тех краях есть лишь одно знатное семейство — Унань-ван. У него было три дочери и сын. Стало быть, отец У Юя — наследник Унань-вана, покойный принц-консорт Цуй Ин, муж принцессы Юйпин.
Цзян Ехун замер, пораженный.
— Отец У Юя — покойный муж принцессы?!
— Ловец Чу, умоляю! — взмолился У Шунь. — За этими стенами — ни слова! Мы все головы сложим, если это всплывет.
— Если всё так серьезно, зачем она посылала его за лекарствами? Не боялась, что кто-то узнает в нем черты принца-консорта?
— Только в последний месяц она дала ему волю. Парню дома не сиделось, он повадился бегать в игорные дома. Они из-за этого страшно скандалили, хозяйка чуть в могилу не сошла от переживаний.
— Где он сейчас?
— Ах, если бы я знал... Два года назад, когда принц-консорт скончался, принцесса Юйпин как-то прознала о мальчике. Она сама бездетна, по мужу тоскует безумно... Прислала людей, хотела признать его приемышем. У Хуэйюнь чуть ли не силой его в поместье гнала — такая удача! А У Юй — ни в какую. Даже поместье и золото, что принцесса ему отписала, не принял. И из дома Унань-вана за ним приходили, признать хотели... А он — в отказ.
Цзян Ехун навис над управляющим:
— Спрашиваю в последний раз: где сейчас У Юй?
— Может, в переулке Люцзя? Он там в детстве жил... Я искал его, да не нашел. Господин ловец, заклинаю вас, не губите нас, не выдавайте его тайну!
— Не бойся, я не дурак, — бросил Цзян Ехун.
Выйдя на улицу, он прибавил шагу. Жун Жо едва поспевал за ним.
— Брат Чу, госпожа У мертва уже несколько дней, а её единственный сын так и не явился. Это не просто странно.
— Здесь всё — сплошное противоречие, — сквозь зубы процедил Цзян Ехун. — Если он так похож на отца, почему его отпускали в лавку? Почему хозяйка так боялась его выхода в свет, если сильные мира сего уже и так всё знали и даже предлагали ему титулы? В этих рассказах концы с концами не сходятся. Они явно темнят.
— И еще одно, — добавил Жун Жо. — Если У Юй все эти годы жил в доме матери, он не мог не знать Гу Мэнъи. Неужели он спокойно смотрел на то, как её истязают?
http://bllate.org/book/17428/1662952
Готово:
