ГЛАВА 23. ТРИНАДЦАТЫЙ
Сплюнув кровь, Чи Шэнь вовсе не почувствовал слабости. Напротив, по всему его телу разлилась невероятная лёгкость, а истощение мгновенно улетучилось. Обрадованный, он торопливо сорвал с пояса расшитый золотом кошелёк, осторожно извлёк духовную кость пера юань и, затаив дыхание, погрузил её в золотую кровь Девятитысячелетнего Пэна Облаков, позволяя реликвии доверху вобрать в себя эссенцию древнего чудовища.
Кровь эта обладала удивительным свойством: едва лишь капли, попавшие на руки Чи Шэня или оставшиеся на поверхности духовной кости, покидали пределы каменного столба, как тут же рассеивались золотистой дымкой и сливались с висящим в воздухе туманом — ни единая капля не пропала понапрасну.
Поражённый этим зрелищем, мальчик поспешно закупорил горлышко костяного сосуда и лишь тогда перевёл дух. Взглянув на вершину столба, он заметил, что золотая кровь Пэна убавилась больше чем наполовину.
Но даже этого Чи Шэню показалось мало.
«Всё равно наружу мне пока не выбраться, — размышлял он, — а эта драгоценность жизненно необходима брату Сяну. Может, попытаться унести ещё немного?»
Он испробовал несколько способов, но ни один не сработал. На мгновение мальчиком овладело уныние, однако он быстро смирился с неудачей:
«Духовная кость пера юань принадлежит птичьему роду, и лишь благодаря этой древней связи мне удалось набрать крови Девятитысячелетнего Пэна. Будь всё так просто, возьми любой сосуд — и от этой эссенции давно бы ничего не осталось. Что ж, не стоит жадничать, надо оставить долю и тем, кто придёт после меня».
По натуре Чи Шэнь не был ни алчным, ни упрямым, а потому, сбросив с души тяжесть, почувствовал небывалое облегчение. Но едва он повернулся к выходу, как у входа в пещеру мелькнули три тени.
Впереди шёл юноша в расшитых золотом одеждах с нефритовым поясом. Его холодный взгляд и исполненное высокомерия лицо заставляли вспомнить о девятой принцессе, Дунмэнь Си, а в руке он сжимал гибкий меч Холодной Цикады. За ним следовали двое рослых мужчин в иссиня-чёрных одеяниях — Чи Шэнь узнал в них стражников из Императорской десятки.
Завидев мальчишку возле каменного столба, незнакомец изумился ещё пуще. Вскинув руку, он оставил телохранителей позади и, грозно насупившись, властно выкрикнул:
— Что за мелюзга?! Как ты смеешь осквернять своими стопами святилище Золотого Пэна?!
То был тринадцатый принц, Дунмэнь Сы. Разделившись с братьями и сёстрами в потайном ходу, он вместе со своей свитой спешил к заранее намеченным сокровищам. Их отряд двигался с невероятной скоростью, недоступной обычным людям, а потому принц был убеждён, что опередил всех.
Чи Шэню его надменный тон совсем не понравился.
«Раз уж открылся доступ в Драгоценное озеро, каждый вправе ходить где вздумается, — мысленно возмутился мальчик. — С чего это я вдруг стал “мелюзгой”? Кабы Императорский дом обладал достаточным могуществом, давно забрал бы эту эссенцию. А раз не сумели, нечего корчить из себя хозяев!»
Впрочем, открыто враждовать с венценосной особой Чи Шэнь не хотел, поэтому вежливо пояснил:
— Ваше Высочество, меня зовут Сян Сяобао. Я пришёл в Драгоценное озеро горы Цаньшань вместе со старшим братом, Сян Тянью. В лабиринте Дурманящих цветов мы разлучились, и я случайно брёл сюда.
— А-а, так ты тот самый сопляк, что вился под ногами у Сян Тянью, — Дунмэнь Сы с тихим щелчком вложил меч в ножны, явно не считая Чи Шэня за соперника. — Этот Сян Тянью, утянув первое место на состязаниях, совсем задрал нос. И о чём только думал третий брат, когда позволил ему притащить с собой немощного старика да сопливого мальчишку? Вслух никто перечить не стал, но за спиной многие роптали на такую несправедливость!
В его словах звучало откровенное пренебрежение. Чи Шэнь вспыхнул и уже собрался возразить, но тут один из стражников в чёрном подошёл к принцу и что-то быстро зашептал ему на ухо.
Глаза Дунмэнь Сы блеснули:
«Точно! Этот сосунок совсем недавно принял пилюлю Сотворения, потому-то небесный свет Золотого Пэна на него и не действует! Ни единой царапины, хотя любого из нас это сияние обжигает словно адский пламень, и чем выше духовные силы, тем горше боль. Отлично, теперь не придётся изводить плащ из ледяного шёлка».
Но тут же в его голове проскользнула иная мысль:
«Собрать эссенцию крови Пэна невероятно трудно — сколько предков уходило ни с чем! Даже шкатулка из нефрита Тысячи Печатей может не сработать. Неужели этот заморыш сумел сделать то, над чем бились лучшие умы Императорского дома? Не стоит спешить, сперва проверю его».
Приняв решение, тринадцатый принц громко произнёс:
— Раз уж ты попал сюда по ошибке, я не стану тебя сурово наказывать. Однако эссенция крови Золотого Пэна открыта предками нашей династии, и посторонним запрещено к ней прикасаться. Отдай всё, что успел забрать, и я отпущу тебя на все четыре стороны.
Будь на его месте Сян Тянью, он сначала бы рассмеялся, перевёл всё в шутку и закружил противнику голову, но ни за что не признался бы прямо. Однако Чи Шэнь был слишком неопытен. Разгневавшись, он мгновенно попался на уловку и чеканно отрезал:
— Вы ошибаетесь, Ваше Высочество! Диковинные сокровища принадлежат тем, кто их нашёл, и я ни разу не слышал, будто они являются собственностью Императорского дома. Раз уж я забрал кровь первым, то не намерен отдавать её!
Дунмэнь Сы обомлел.
«У него и впрямь есть сосуд для сбора крови! — поразился он. — Это точно дело рук Сян Тянью... Этот паршивец опаснее, чем кажется!»
Однако вслух принц заговорил с ещё большей жестокостью:
— Вся поднебесная принадлежит государю, а сие место уже давно объявлено владением династии! Не подчинишься приказу — совершишь измену, и я имею полное право казнить тебя на месте!
Чи Шэнь от возмущения нервно хохотнул. Вспомнив книжные мудрости о справедливости и человеколюбии, он возразил:
— Вода держит корму, но она же может её и потопить! Не переходите черту, Ваше Высочество! К тому же я забрал лишь половину эссенции, вторая часть осталась нетронутой. Нам обоим хватит с лихвой, к чему эти распри?
Дунмэнь Сы жаждал исполнить волю Августейшего родителя — Повелителя Драконов — и затмить успехи старших братьев и сестёр, чтобы снискать высочайшее расположение. Он намеревался забрать эссенцию до последней капли и не собирался тратить время на споры с книжным недоучкой. Повернув голову к телохранителям, он едва слышно шепнул:
— Выманите его из сияющего круга и только потом кончайте. Главное, чтобы он не догадался о наших трудностях и не засел там навечно.
Стражники кивнули и разошлись в разные стороны. В руках у каждого блеснули изогнутые костяные бумеранги. Свистящие снаряды, выпущенные одновременно, со всех сторон окружили Чи Шэня, не оставляя мальчику ни единой щели для бегства.
Чи Шэнь не ожидал, что принц отдаст приказ об убийстве без лишних слов. Мальчик метался вокруг каменного столба, укрываясь за его прочной толщей. И хотя смертельных ран удавалось избежать, острой костью его цепляло снова и снова, причиняя дикую боль.
Телохранители были искусными убийцами, годами точившими мастерство смертельного боя. Не будь приказа не убивать сразу, они прикончили бы ребёнка за три взмаха оружия.
Пригнувшись, Чи Шэнь уклонился от очередного выпада. Понимая, что долго не продержится, он намеренно открылся. Едва два костяных бумеранга со свистом устремились к нему с разных сторон, мальчик подловил момент, скрестил руки и, вложив в пальцы всю свою сокровенную силу, совершил отчаянный хват.
Острые края снарядов с треском рассекли кожу между большими и указательными пальцами. На землю хлынула алая кровь, а в локтях что-то сухо щёлкнуло — суставы не выдержали такой нагрузки.
Однако этот безумный риск оправдался: воспользувшись тем, что стражники били лишь в треть силы, он сумел намертво перехватить оба снаряда!
Заметив это, Дунмэнь Сы пришёл в неистовое бешенство. Выхватив из-за пояса серебристую ткань — тончайшую, прозрачнее шёлка, — он встряхнул её, превращая в широкий плащ, и накинул на плечи. Шагнув прямо в сноп губительного света, принц с выражением крайнего отвращения направился к мальчику. Остриё гибкого меча Холодной Цикады скользило по камню, издавая зловещий скрежет.
— Мал ещё, а упёрт, словно скала! — с ледяной угрозой изрёк он. — Пока не изведаешь настоящей боли, так и не поймёшь, каково твоё ничтожное место и в чём ты согрешил!
Руки Чи Шэня бессильно плетьми висели вдоль тела — суставы были вывихнуты, и даже простая попытка выпрямиться давалась с адским трудом. Полуприжавшись к каменному столбу, он не мог даже утереть градом валивший со лба пот. Понимая, что перед ним безжалостный палач, для которого чужая жизнь — лишь прах под ногами, и надежды на спасение нет, мальчик хрипло усмехнулся:
— Я рождён человеком и живу по законам чести! В чём же моя вина? Стыд и позор! Родился принцем, а опустился до грабежа и убийства... Чем ты лучше разбойников из глухой подворотни?!
Дунмэнь Сы с младенчества купался в роскоши. Пусть он и не был любимчиком венценосного отца, никто и никогда не смел кричать на него, осыпая дерзкими насмешками. И хотя он, подобно сестре, постигал технику Бесстрастия и Безликости, от безумной ярости его пальцы задрожали.
— Дерзкий червь! — процедил принц с ядовитой ухмылкой. — Оскорбление крови государя — смертный грех, и за это мало казнить тебя сотню раз!
Ещё мгновение назад он стоял в десяти шагах, а в следующий миг уже оказался перед самым носом Чи Шэня. Взмах кисти — и гибкий клинок молнией устремился к горлу мальчика.
Зажатый в угол, Чи Шэнь не мог ни уклониться, ни защититься. Зажмурившись, он мысленно попрощался с жизнью:
«Вот и всё...»
Но вместо смертельного удара раздался звонкий, чистый «дзинь!».
Боль не пришла. Приоткрыв один глаз, мальчик обомлел: прямо перед ним сияло золотистое марево. Лезвие меча Холодной Цикады упёрлось в полупрозрачный купол и застыло, не в силах пробить преграду.
Дунмэнь Сы, обладавший обширными познаниями, изумлённо ахнул, и в его глазах вспыхнула откровенная зависть:
— Доспех из камня сыпучих песков?! Откуда у тебя эта реликвия?!
Лишь услышав эти слова, Чи Шэнь вспомнил: из пяти лепестков цветка сыпучих песков четыре ушли на снадобье, а последний старец Дао Цзун переплавил в защитную броню. Тогда-то до мальчика дошло! Та странная пилюля, которую Сян Тянью заставил его проглотить перед входом в пещеру, и была этим самым доспехом. Оказывается, артефакт существовал не в виде доспехов, а в форме пилюли, которая в момент смертельной опасности создавала вокруг хозяина некрушимый щит. Удивительное волшебство!
— Надо же, а этот Сян Тянью куда богаче, чем кажется! Даже у меня слюнки текут, — с ядовитым восхищением прошипел Дунмэнь Сы. — Впрочем, сразу видно: он души в тебе не чает. Доверить столько бесценных сокровищ сопляку, едва ступившему на путь постижения сокровенного мастерства! Что ж, тем более я не могу выпустить тебя отсюда живым. Иначе наживлю себе опасного и мстительного врага!
Вернув себе хладнокровие, Чи Шэнь мгновенно оценил положение. Защитный барьер не вечен, а у тринадцатого принца наверняка найдётся способ пробить его — иначе он не держался бы так уверенно. Единственный шанс спастись — пока действует щит, устремиться обратно к лабиринту Дурманящих цветов.
Превозмогая дикую боль, мальчик поднялся и, цепляясь руками за стены, бросился к выходу. Дунмэнь Сы, разумеется, не намеревался отпускать добычу и с мечом наперевес ринулся вслед за ним.
***
Сян Тянью казалось, что они кружат по этому проклятому месту вечность. Истребив несметное количество призрачных тварей, он чувствовал, как в груди закипает тревога.
— Ты всё ещё не нашла дорогу?! — с нетерпением подогнал он Дунмэнь Си.
Едва он вымолвил эти слова, как стрелка на её компасе замерла, указывая на юго-восток. Дунмэнь Си уже собралась ответить, как вдруг резко развернулась и нанесла укол мечом — из непроглядного тумана ей навстречу метнулась пурпурно-золотая тень кнута, и оружие со звоном столкнулось в воздухе.
— А-Си! Это я! — раздался громкий клич, и из тёмного марева выступила Яо Синьжо. За её спиной маячила знакомая фигура — Брат У, У Юнь.
— Вот так встреча! Как ты оказалась вместе с братом Сяном?
Лицо Дунмэнь Си смягчилось:
— Меня затянуло в иллюзорный массив, и мы столкнулись случайно. Раз уж судьба свела нас вместе, пробьёмся сквозь этот заслон неупокоенных душ вчетвером, а там решим, что делать дальше.
Яо Синьжо заметила нефритовый компас в руках принцессы и спросила:
— Выход близко?
Указав мечом влево и чуть вперёд, Дунмэнь Си кивнула:
— Совсем рядом. Вот только к какому именно схрону выведет путь — мне неведомо.
Вокруг клубилась нередеющая тьма, плодя бесконечные полчища призраков. Не теряя времени на пустые разговоры, четверо путников обнажили оружие и ринулись напролом. Преодолев последний рубеж, они выскочили на открытое пространство, и перед ними вспыхнул яркий свет. У Юнь обернулся: тёмная мгла бурлила буквально в трёх дюймах от его лица, но переступить невидимую грань не могла. Мужчина с облегчением выдохнул, почувствовав, как с души спала тяжесть.
***
Тем временем Чи Шэнь из последних сил выбежал из грота. Золотистый щит, принявший на себя не один десяток сокрушительных ударов трёх нападавших, с оглушительным треском рассыпался в тот самый миг, когда мальчик пересек порог пещеры. Внезапный липкий ужас сковал его тело, а в следующее мгновение спину обдало леденящим холодом — остриё гибкого меча насквозь прошило его грудь.
Тонкое, словно рисовая бумага, лезвие меча Холодной Цикады прошло прямо через сердце, но на нём не осталось ни единой капли крови. Смертельно раненный, Чи Шэнь всё ещё продолжал бежать по инерции.
Дунмэнь Сы в один прыжок настиг свою жертву. Сжав рукоять, он с тихим свистом выдернул клинок.
Дыхание Чи Шэня мгновенно прервалось. Из раны тугой струей хлынула алая кровь, и мальчик с глухим стуком рухнул на колени. Душу обожгла ледяная тоска:
«Неужели... это конец?..»
Едва выбравшись из проклятого тумана, Сян Тянью и его спутники стали свидетелями этой жуткой картины. Глаза Сян Тянью налились кровью, и, совершив отчаянный прыжок, он взревел во весь голос:
— Бао-эр!
http://bllate.org/book/17417/1659152
Готово:
