Прошло много лет, но Цяо Юэ так и не смог забыть ту встречу.
Мальчик стоял против солнца. Кончики его иссиня-черных волос вспыхнули в контровом свете мягким ореолом, окрасившись в глубокие бронзовые тона. Взгляд был ясным и чистым, лишенным и тени земной скверны — словно перед ним возник маленький ангел, случайно упавший с небес.
— Ты подожди меня, ладно? Я принесу лекарство!
— М-м?.. — Цяо Юэ выдал лишь слабый, вопросительный стон. Он почти не расслышал слов.
Мальчик с трудом приподнялся. Ободранные в лесу голени были густо покрыты алыми ссадинами. Опершись спиной о сухую солому, он тяжело и прерывисто дышал. Цяо Юэ казалось, что он умирает. Без лекарств, еды и воды в такой глуши ему было не выжить.
Детские крики и шум погони постепенно стихали вдали. Где-то совсем рядом, в густой траве, надрывно застрекотали цикады. Цяо Юэ вдруг захотелось рассмеяться.
Смерть была совсем близко.
Ему суждено было погибнуть в этой богом забытой глуши, там, где его никто не знал. Тело остынет, посинеет, начнет гнить... А потом придут люди и, морщась, будут ворчать, что он своей падалью осквернил их землю.
Никчемная жизнь.
За эти несколько минут в его голове пронеслось бесконечное множество мыслей. Он гадал: если бы ему дали шанс выжить, что бы он сделал? Кем бы стал? Обрывки идей и горькие, удушливые эмоции целиком завладели его разумом.
— Эй, ты как? Живой?
Кто это? Кто говорит? Маленький Цяо Юэ с трудом разлепил веки. Мир перед глазами сначала поплыл мутным пятном, и лишь через несколько секунд очертания реальности обрели четкость.
— Ты почему вернулся? — спросил он. В его голосе не было ничего, кроме холодного безразличия ко всему сущему.
— Я... я принес воду и таблетки от жара, — мальчик улыбнулся ему — робко, чуть смущенно. — Это моя кружка. Если не брезгуешь, попей немного.
В руках Сяо Лу Си был дешевый пластиковый стаканчик небесно-голубого цвета с каким-то мультяшным принтом, наполненный водой больше чем наполовину. В другой руке он сжимал наполовину пустой блистер с таблетками. Увидев, что грязный маленький бродяжка не сопротивляется, Лу Си осторожно протянул ему воду.
В стакане была обычная теплая кипяченая вода, а лекарство — самое простое жаропонижающее.
Сначала Цяо Юэ сделал глоток, чтобы смочить пересохшее горло. У обычной безвкусной воды оказался странный, почти невозможный медовый привкус. Он молча проглотил таблетку и допил все до последней капли. Тепло разлилось по телу, и пустому, измученному желудку наконец стало легче.
Все это время маленький Лу Си послушно сидел рядом на корточках, не сводя с него глаз.
Цяо Юэ вдруг стало неловко за свой неопрятный вид и лохмотья. Он протянул стакан обратно и тихо пробормотал:
— Я не заразный. Если боишься, можешь обдать кружку кипятком... несколько раз.
— Да ничего, — Лу Си качнул головой. Он долго и пристально разглядывал Цяо Юэ, а потом вдруг выдал: — А ты очень красивый.
Ценитель прекрасного — это в нем было заложено с пеленок.
Даже слой дорожной пыли не мог скрыть тонких, изящных черт лица мальчика. Лу Си озадаченно почесал в затылке и пробормотал:
— Мама говорит, что родители бросают только некрасивых детей. Ты, наверное, просто не любил умываться, вот они тебя и оставили?
Цяо Юэ вспыхнул от обиды:
— Все не так! Меня похитили плохие люди.
— Плохие люди?! — мальчик округлил глаза. В них смешались восторг и испуг. — И где они? Давай пойдем и тайком побьем их!
Цяо Юэ лишь промолчал в ответ.
Когда первый порыв азарта утих, мягкое сердце Лу Си снова дало о себе знать. Он посмотрел на Цяо Юэ с искренним состраданием:
— Ты помнишь, где твой дом? Как ты вернешься? Твои папа и мама, наверное, очень плачут.
— Я вернусь домой.
— Точно! Давай найдем дядю полицейского! Полицейские помогут тебе вернуться, хочешь? — Ребенок так и сиял.
Цяо Юэ нахмурился:
— Не надо. Я помню домашний номер. Мне просто нужно позвонить, и за мной приедут. — Кто знает, не в сговоре ли полиция с работорговцами? Он не собирался сам прыгать тигру в пасть.
— Ого! У тебя дома есть телефон? Ничего себе, круто! — восхитился Лу Си.
В их глухой деревне телефоны были лишь у избранных. В семье Лу Си давно поговаривали о покупке, но отец твердил, что сначала нужно переехать в новый дом, а уж потом проводить связь. Так это дело и заглохло.
— А у вас разве нет? — Цяо Юэ был искренне ошарашен.
Лу Си честно мотнул головой.
— Вот оно как... — Сяо Цяо закусил губу, чувствуя, как тает его былая уверенность. — Слушай... а ты можешь найти место, откуда можно позвонить? Когда... когда я вернусь домой, я... я дам тебе очень много денег.
Похитители продавали детей ради наживы. Раз у него есть деньги, то за один звонок... Наверное, это сработает?
— Но у нас в деревне сейчас все телефоны сломались! — Лу Си был еще слишком мал, чтобы объяснять внятно. — Никуда не дозвониться, и к нам не пробиться. Если хочешь позвонить, надо ехать в город. Там один звонок стоит всего юань.
— Тогда я пойду в город прямо сейчас. — Цяо Юэ попытался подняться.
— Как ты пойдешь? — изумился Лу Си. — На автобусе до города ехать больше получаса. А у тебя жар! Вдруг тебя по дороге обидят плохие люди? И вообще... ты хоть дорогу знаешь?
Цяо Юэ замер.
Лу Си прикусил губу. Прошло несколько секунд, прежде чем он, словно идя на великую жертву, произнес:
— У нас на втором этаже никто не живет. Давай ты пока побудешь там несколько дней? Когда тебе станет лучше, у меня как раз будет день рождения. Дедушка даст мне карманных денег, и я отвезу тебя в город, идет?
Лу Си рос ребенком, полным сострадания. Будь перед ним взрослый, он бы и шагу навстречу не сделал, но это был такой же мальчишка, как он сам. Значит, привести его домой... совсем не страшно!
Этот ребенок казался мягким пушистым комочком. К тому же, судя по реакции деревенской детворы, чужаки здесь появлялись крайне редко. Значит, здесь безопасно.
На этом Цяо Юэ и порешил.
Так маленький Лу Си тайком провел гостя в свой дом. Здание было старым, в два этажа. Снизу жили люди, а наверху был лишь наспех сделанный ремонт — там сваливали всякий хлам и ненужную мебель.
Среди прочего там нашелся диван, который, если разложить, превращался в подобие кровати.
Лу Си стащил из шкафа внизу тонкое одеяло — на втором этаже было куда жарче, чем на первом.
Так было обустроено нехитрое убежище Цяо Юэ.
— Можешь спокойно жить здесь. К нам на второй этаж почти никто не заходит. Через три дня, когда пройдет мой день рождения, я отвезу тебя в город, — Лу Си лучезарно улыбнулся.
— Спасибо. — Цяо Юэ действительно не знал, что еще сказать.
— Пустяки! — Лу Си махнул рукой. Ему было просто жаль этого «маленького бродяжку». Он думал: если бы потерялся он сам, ему бы тоже хотелось, чтобы кто-нибудь помог.
Следующие два дня Лу Си втайне приносил ему еду. Боясь, что гость останется голодным, он таскал целые пачки печенья и персики из домашнего сада. В конце концов, это были подарки дедушки, так что он считал себя вправе распоряжаться ими как угодно.
На третий день наступил день рождения Лу Си. Семья купила большой торт, в доме было полно людей. Мальчик не решался подняться наверх, боясь выдать присутствие Цяо Юэ.
Лишь поздним вечером, когда терпение подошло к концу, Лу Си соврал дедушке, что проголодался. Он сам достал из холодильника лапшу и принялся кашеварить, не беспокоя стариков.
Дети в бедных семьях рано становятся взрослыми; Лу Си давно умел обращаться с газовой плитой.
Лапша получилась самой заурядной, к тому же он ее явно пересолил. Честно говоря, вышло не очень вкусно.
Однако Цяо Юэ и Шэнь Цзитуну казалось, что это была самая изысканная пища в их жизни. Снаружи уже стемнело. Они не решались зажигать свет, а потому просто шептались в густой темноте.
— Сегодня дедушка дал мне десять юаней на карманные расходы. Завтра я отвезу тебя домой.
— Угу! Когда я вернусь, я обязательно найду тебя.
— Договорились! Поклянемся на мизинцах. Сто лет — и ни одного слова лжи.
Две пары детских рук сплелись в темноте. За окном рассыпались искры звезд, и бледный лунный свет, льющийся в комнату, казался невероятно нежным.
— Чуть не забыл... С днем рождения, — Цяо Юэ вдруг смутился. — У меня сейчас нет подарка для тебя. Но когда я буду дома, я пришлю тебе очень много игрушек. Тех, что тебе нравятся.
— Мне не нужны игрушки, — маленький Лу Си оказался ребенком с тонкой душевной организацией. — Я люблю слушать песни. В прошлом году к нам в деревню приезжали показывать кино и пели... Это было так красиво.
— Тогда... тогда... — Цяо Юэ запнулся. В этот момент проявился Шэнь Цзитун — в общении он всегда был куда смелее. — Тогда я буду петь для тебя, идет? В будущем я выучу много-много красивых песен. Я буду петь, а ты — сидеть рядом и слушать.
Эти три дня стали для Цяо Юэ и Шэнь Цзитуна прекрасным сном. Им все еще казалось, что они заперты в том темном подвале и их вот-вот продадут, и только глядя на этого мальчика, они чувствовали, как липкий страх отступает, подобно отливу.
Он был для них теплым светом маяка, озарившим всё вокруг.
И тогда же они дали себе негласное обещание: как только вернутся домой, они заберут этого ребенка к себе. И больше никогда не расстанутся.
Навсегда. На веки вечные.
http://bllate.org/book/17413/1659327
Готово:
