На следующее утро Инь Шоу всё ещё нежился в постели, когда слуги доложили: Чэнь Сяочэнь просит аудиенции.
Услышав это, Инь Шоу мгновенно вскочил и велел впустить гостя. Вскоре вошёл Чэнь Сяочэнь. Заметив дворцовых слуг, он сдержанно и по всем правилам поклонился:
— Приветствую Великого Вана.
— Вольно, — Инь Шоу махнул рукой, отсылая прислугу.
Как только двери закрылись, Чэнь Сяочэнь отбросил официальный тон и усмехнулся:
— Ого, да ты никак ещё дрыхнешь? Солнце уже макушку припекает.
Инь Шоу сладко зевнул. С видом человека, не до конца оправившегося от вчерашнего хмеля, он откинулся на подушки и лениво взглянул на друга:
— Ты чего пришёл? Мы же только вчера виделись. Я вообще думал сделать перерыв в наших встречах. Нельзя нам так часто видеться — тебя же в два счёта прихлопнут...
— Ты ещё говоришь! Да меня вчера чуть не прихлопнули! — Сяочэнь, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно уселся на край кровати.
Инь Шоу мигом протрезвел:
— Да ладно? Что стряслось?
Сяочэнь придвинулся ближе и таинственно прошептал:
— Лис.
— Видел его? — Инь Шоу тоже невольно понизил голос до заговорщицкого шепота.
— Ха! — Сяочэнь не выдержал и прыснул, глядя на его серьезную мину.
Инь Шоу недовольно закатил глаза:
— Ты, малый, никак решил с утра пораньше меня разыграть?
— Вовсе нет! — Сяочэнь тут же посерьёзнел. — Я правду говорю. Вчера вечером... он действительно приходил.
— И ты его разглядел? — с любопытством спросил Инь Шоу.
— Белый лис... Мелькнул — и след простыл, — проговорил Сяочэнь.
— Может, померещилось?
— Могло бы, — Сяочэнь припомнил ночные события. — Мы же вчера прилично так приложились к кубку, и я завалился спать. Проснулся от страшного грохота, прямо подскочил от страха. Выбежал за дверь — и увидел белого лиса. Точно видел, своими глазами. И вот ещё, — он вытащил из-за пазухи Меч из соснового дерева. — Всё остальное можно списать на хмель, но этот меч... Он же сиял зеленым светом! Так что я уверен: это был оборотень, и пришёл он за моей головой.
Услышав про сияние меча и белую шкурку, Инь Шоу сразу вспомнил того девятихвостого лиса из Императорского сада. Сомнений почти не осталось. Он внимательно осмотрел друга:
— Но с тобой... с тобой всё в порядке?
— Если не считать пары седых волос от испуга, то цел, — признался Сяочэнь и снова усмехнулся: — Кто бы мог подумать, что дружба с тобой — это смертельный аттракцион.
— Эх, — Инь Шоу только развел руками. — Похоже, не зря я отдал тебе этот меч. Носи его теперь при себе, не снимая.
— Я вот боюсь, что если лис прознает про меч, то переключится на тебя, — Сяочэнь замялся, глядя на Меч из соснового дерева в руках. — Я думал об этом всю дорогу. Может... может, заберешь его обратно?
— Ни в коем случае! — отрезал Инь Шоу. — Оставь себе, со мной всё будет в порядке. Я этого лиса видел, он меня пока не трогает. К тому же, хоть Чжоу-ван и непутёвый государь, он всё же Сын Неба. Слышал про государеву удачу? Дацзи хоть и мутит воду при дворе, но убить правителя страны ей, может, и не под силу.
— Но всё же... — Сяочэнь с сомнением повертел меч. — А если мы его пополам разрубим? Тебе половину и мне половину. Так не честнее будет?
— Боже упаси! Сломаешь — вся магия выветрится, — Инь Шоу, глядя на симпатичное лицо друга, вдруг хитро улыбнулся: — Слушай, а может, ты просто переедешь во дворец? Будем целыми днями вместе.
— Ты чего удумал?! — Сяочэнь аж подпрыгнул. — Решил меня в свой гарем пристроить?
"А ведь именно это я и задумал", — мелькнуло в голове у Инь Шоу.
На лице его проступило явное смущение:
— Не хочешь — как хочешь.
Сяочэнь подозрительно прищурился:
— Погоди, ты чего это покраснел? Ты что... неужели тебе и правда мужики нравятся?
Инь Шоу готов был сквозь землю провалиться. Хотелось просто заползти под кровать и не вылезать до конца династии Шан.
— Кхе-кхе... — Чэнь Сяочэнь издал нервный смешок. От мысли, что Инь Шоу на него заглядывается, у него по спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками. — Ты это... чур меня. Не надо меня любить. Я, чтоб ты знал, по женщинам!
— Да кто... кто тебя любит-то вообще? — Инь Шоу отчаянно пытался сохранить лицо, хотя сердце обливалось кровью. — Да я скорее в лиса влюблюсь, чем в тебя!
(Синьюэ Ху: "Ты уверен?")
— Ну и славно, — Сяочэнь облегченно выдохнул, встал и пару раз глубоко вдохнул свежий воздух. Спрятав меч поглубже в складки одежды, он добавил: — Ладно, раз новостями поделился, пойду я.
— Погоди! — Инь Шоу вскочил. — Раз уж пришёл, давай хоть пообедаем вместе.
— Обедать? — Сяочэнь замялся.
— Ну да. Долг платежом красен: я у тебя дважды столовался, пора и мне тебя принять.
— Логично, — кивнул гость. — Тогда поторапливайся, вставай уже.
Инь Шоу тут же кликнул слуг для умывания и одевания. Сяочэнь стоял в сторонке, с иронией наблюдая за процессом. "Ишь ты, сколько народу вокруг суетится. Неплохо устроился".
Но следом пришла горькая мысль: жить этому "царю" осталось всего ничего. Чэнь Сяочэнь давно заметил, что характер Чжоу-вана изменился, но и в страшном сне не мог представить, что перед ним такой же попаданец. Только вот попал тот совсем неудачно — в тело, обреченное на гибель. И что самое странное: Инь Шоу даже не пытался бороться с судьбой.
Когда приготовления были закончены, друзья уселись за стол. С тех пор как Инь Шоу обосновался во дворце, он стал куда бережливее прежнего тирана. Тем не менее, дворцовые стандарты никуда не делись: даже "скромный" обед вана был в сто раз роскошнее любого пира за стенами города. В честь гостя Инь Шоу велел подать пару дополнительных блюд.
— И ты ещё на что-то жалуешься? — усмехнулся Сяочэнь, пробуя изысканное кушанье. — Да ты в раю живешь. Знал бы ты, как народ на улицах лебеду ест...
Инь Шоу тяжко вздохнул:
— Мне сейчас одна фраза на ум пришла.
— Какая?
— "Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные", — процитировал Инь Шоу и, с отвращением глянув на сочный кусок мяса, отложил палочки.
Сяочэнь понял, что ляпнул лишнего и испортил другу аппетит. Он поспешно подложил ему в чашу лист зелени:
— Ешь, давай. Не хочешь "пирожных" — ешь салат.
— Ты издеваешься? — Инь Шоу хмуро посмотрел на одинокий листик, а потом рассмеялся.
— Ешь и не думай о высоком, — буркнул Сяочэнь, уплетая обед. — А если в горло не лезет, выпей кислого отвара.
Инь Шоу последовал совету. Ледяной напиток из чернослива приятно обжег горло холодом.
— Знаешь, — заговорил он, глядя в окно, — иногда мне кажется, что мы в каком-то дурацком реалити-шоу. Приехали "пожить жизнью предков". Съемки закончатся — и мы поедем домой. А?
— Да-да, конечно, — Сяочэнь знал, что друг всё ещё грезит о возвращении, и не хотел его обнадеживать. Сам он давно смирился. Вернуться в свой мир — задача со звездочкой, а жить-то надо сейчас.
К тому же, Сяочэнь — всего лишь мелкая сошка, а Инь Шоу — ключевая фигура истории. Шансов на "отмену" сценария у него почти нет.
— О, придумал! — Инь Шоу вдруг оживился. — Давай обменяемся адресами? Ну, домашний адрес в нашем мире, имена родителей, телефоны... Если вдруг случится чудо и кто-то из нас вернётся, он сможет передать весточку родным. Что скажешь?
Он смотрел на друга с такой надеждой, что Сяочэнь просто не смог отказать.
— Идёт.
Инь Шоу очень переживал. Если он сам сгорит в пламени на Башне Лутай, а Чэнь Тяньюй каким-то образом вернется в будущее — пусть хоть родителям скажет пару слов. Он даже не знал, жив ли он там, в XXI веке, или его тело уже давно остыло. От этих мыслей становилось тошно.
— Слушай, Инь Шоу, я не хочу тебя расстраивать, — мягко произнес Сяочэнь. — Но я на возвращение не надеюсь. Прошло два года. Наверное, моё тело в том мире уже... ну, ты понимаешь. Куда мне возвращаться?
— А вдруг ты в коме? — Инь Шоу цеплялся за любую соломинку. — Лежишь себе "человеком-растением", ждёшь пробуждения.
Сяочэнь покачал головой:
— Я попал в цунами. Скорее всего, мои кости давно покоятся на дне океана.
Инь Шоу вспомнил про свою молнию. "Наверное, меня тоже поджарило до хрустящей корочки и прикопали где-нибудь..." Надежда, только что вспыхнувшая, снова погасла.
— В общем, не бери в голову, — Сяочэнь сделал большой глоток ледяного отвара. — М-м, хороша штука.
Инь Шоу молча последовал его примеру.
— И что ты будешь делать с этой лисицей? — Сяочэнь кивнул в сторону внутренних покоев. — Так и оставишь всё как есть?
— А что мне остается? Момент, когда её можно было убить без последствий, я уже упустил, — безжизненно ответил Инь Шоу.
— Ты просто слишком мягкосердечен, — вздохнул Сяочэнь.
— Может и так. Но даже если я убью её сейчас — что это изменит? — Инь Шоу посмотрел на друга чистым, пронзительным взглядом. — Ничего. Кровь уже пролита, люди погибли. Разве они воскреснут, если я сверну шею Дацзи?
— Но ведь за их смерти нужно отомстить!
— Если мстить за всех этих людей, — Инь Шоу горько усмехнулся, — то первым делом мне следовало бы наложить на себя руки. Дацзи, конечно, обольстила Вана, но поддался-то он сам. Кто отдавал приказы казнить верных слуг и мучить народ? Не её ли руками, но с его молчаливого согласия?
http://bllate.org/book/17393/1657798
theblackqueen241 (читатель/заложение основ)
7 июня 2026 в 13:30
0
Готово:
